Читать книгу Последняя из рода крови - - Страница 4

Над Вэлдрином, как всегда, небо было затянуто. Словно наш город накрыли ватным, тяжелым одеялом. Низкие, серые тучи, из которых постоянно льет мелкий дождь, кажутся так близко, что потянись и вот, достанешь до них рукой. Капли барабанят по крышам, карнизам и жестяным вывескам, сливаясь в ручьи, бегущие по асфальту. Здания в некоторых местах покрылись мхом от постоянной влаги. По тротуарам движется поток зонтов – в основном черные и серые, но иногда, как кляксы акварели на асфальте, мелькают яркие цвета.

Город в дождь всегда звучит по-другому. Звук шин по мокрой дороге, хлюпанье ботинок по лужам и ручьям, отдаленный гул трамвая, приглушенный дождем. В переулках, куда свет фонарей не доходит, лужи становятся черными, с легкими проблесками света. Эти лужи всегда завораживали меня, манили. Мне всегда казалось, что в них есть что-то загадочное. Правда, это было раньше. Теперь ничего загадочного в мире я не вижу. Ни во что сверхъестественное я не верю.

Я любила дождь. И сейчас, уже подойдя к студии, я стояла под зонтом и разглядывала людей, которые куда-то спешили этим темным, мокрым утром.

–– Лора, – сквозь шум капель я услышала свое имя и еще не обернувшись, поняла, кто меня окликнул.

–– Привет Мэтт, – приподнявшись на носочки, укрываясь от дождя под своим ярко-красным зонтиком, помахала рукой я.

Мэттью бежал ко мне по тротуару, укрывшись своим пальто. Он, как всегда, забыл зонт в машине и теперь его светлые волосы мокрыми прядями спадают на лицо. Это сексуально. Мэтт вообще сексуальный, даже когда не мокрый. На этой мысли я остановила себя, ведь впереди еще целый рабочий день, а возбуждение не самый приятный спутник, когда надо сосредоточиться и показать себя с лучшей стороны на стажировке. Мне нужна эта работа, поэтому Мэтт – потом.

–– Детка, – нежно поцеловав меня в щеку и спрятавшись под мой зонт, поздоровался Мэтт. Мне пришлось поднять руку, ведь он выше меня сантиметров на двадцать, а потом Мэтт перехватил зонтик и мне стало комфортнее.

–– Сегодня день начался не лучшим образом, я забыл зонт, промок, не успел выпить кофе. Но твое появление в нем все кардинально изменило.

Я улыбнулась, чувствуя, как его плечо прижимается к моему, а холодный ветер внезапно перестал казаться таким холодным.

–– Ты, как всегда, льстишь, – улыбнулась я, взяла его под руку и направилась ко входу в студию. – Сегодня – важный день. Думаю, меня утвердят на должность помощника режиссера, а стажировка останется позади, но пока рано радоваться. Все-таки волнение сводит меня с ума.

–– Я уверен, тебе не о чем волноваться. То, как ты работаешь, как организовываешь съемочный процесс, твой талант завораживает даже Барри. А его тяжело заворожить, ты же знаешь, – на последней фразе понизив голос почти до шепота, сказал Мэтт, как будто это большой секрет.

–– О да, – закатила глаза я. – Барри гений. И требует того же от своего окружения. И пока я восхищаюсь его гениальностью, надо бы не потерять себя, – отряхнув и сложив зонтик, волнительно пробормотала я и направилась в холл киностудии, пока Мэтт обходительно придержал мне дверь.

Я никогда не была неуверенной в себе девочкой. С детства я окружала себя людьми: друзья в школе, потом в колледже. Вечеринки, походы, бессонные разговоры до утра – моя жизнь всегда была наполнена шумом и смехом. Но сегодня, в этой киностудии я впервые услышала, как тишина внутри меня заглушает весь внешний шум.

Холл был пуст, в нем было тихо, если не считать треска старого неона где-то за стеной. Я сжала зонтик в руках так, что пальцы онемели. На стене – постер к фильму Барри, его последнему шедевру. Мистический триллер, атмосферный и туманный. Уголок плаката отклеился, будто сама пленка не выдержала его перфекционизма.

«А ты выдержишь?»

За стеклом метались ассистенты с раскадровками, кто-то кричал в рацию. Они все знали правила этой игры. И я их знала.

–– Эй, ты вообще здесь? – Мэтт протянул стакан кофе, который успел купить в автомате пока я погрузилась в себя, но я не сразу разжала пальцы, чтобы взять его. Горячий пар бил мне в лицо, но внутри все еще трясло от холода.

А я была не здесь. В моменте мне показалось, что это все не мое: жизнь не моя, парень не мой, не мой город, не мой мир. Чуть сильнее сжимая стаканчик с кофе, я прогнала странные мысли из головы.

–– Да, просто задумалась, – улыбнулась я своей фирменной, милой улыбкой. Заглянув Мэтту в глаза, поднялась на носочки и чмокнула его в губы. – Просто задумалась о том, как же мне с тобой повезло. И спасибо за кофе.

На его лице растянулась довольная улыбочка, но Мэттью не успел ничего ответить, как дверь в павильон распахнулась, и ассистентка с папкой в руках махнула мне, жестом приглашая зайти внутрь:

–– Лора Скайбрук, проходите.

Я не успела даже поздороваться, как она уже скрылась в глубине огромного съемочного помещения.

***

Мэтт держался позади меня, когда мы подошли к креслу режиссера. Барри в нем не было, но я услышала его голос. Он кричал на ту самую ассистентку, что позвала меня. Она опять сварила ему не той крепости кофе. Барри любил не просто крепкий кофе, он любил поистине адский напиток, который может заставить сердце биться чаще, чем при самой сильной тахикардии.

Я взяла себя в руки, выдохнув улыбнулась и шагнула вперед – на голос будущего начальника. Если, конечно, моя самонадеянность не подведет меня и в этот раз. Обычно она меня не подводила.

–– Барри, – я заглянула через его плечо, – Опять ругаешься из-за кофе? Девушка пытается спасти тебе жизнь, чтобы инфаркт не прихватил после очередной порции этой жижи, – я ткнула пальцем в стаканчик, который он сжимал в руке. Барри громко рассмеялся, его смех эхом разнесся по павильону.

– La mia stellina (с итальянского «моя звездочка»), – раскинув руки для объятий, улыбающийся Барри двинулся ко мне. – Ты мне сегодня очень нужна. Фестиваль туманов уже не за горами, а у нас… – он крепко обнял меня, – Ничего не готово! Ничего! – вскрикнул он прямо у меня над ухом.

Фестиваль туманов, это ежегодное событие в нашем Вэлдрине. Когда над городом сгущается характерный для этих мест туман, он перестает быть просто природным явлением – он становится полотном для художников, экраном для проекций, декорацией к необыкновенному действу.

Особое зрелище – дрон-шоу, где сотни огоньков выписывают в туманном небе сложные фигуры, то складываясь в узнаваемые образы, то рассыпаясь на мириады светящихся частиц.

Главная гордость фестиваля – крытый кинотеатр под открытым небом, где на огромном экране, обрамленном клубящимися облаками, демонстрируются лучшие работы нашей киностудии. Особый микроклимат этого места создает иллюзию, будто кадры из фильмов материализуются прямо в воздухе.

А кульминацией становятся концерты под дождем, когда музыканты играют под специальными навесами, а струи воды и блики света превращают каждое выступление в неповторимое шоу. Здесь дождь – не помеха, а полноправный участник действа, добавляющий перформансам особую магию.

Фестиваль туманов – это не просто мероприятие. Это момент, когда природа и технологии, реальность и искусство сливаются воедино, создавая пространство, где возможно самое невероятное. Именно киностудия берет на себя организацию фестиваля и даже самые ожидаемые работы Барри откладываются на период сотворения ежегодного чуда. Какой бы фильм студия не снимала – все потом. После фестиваля.

–– Я так понимаю, Барри, раз уж ты нуждаешься в помощи Лоры, значит она принята на должность младшего режиссера? – Мэтт неожиданно появился рядом со мной, аккуратно положив руку мне на талию и незаметно притянул к себе.

Мэттью – сценарист, и с Барри они создали не один шедевр. Они знакомы достаточно давно и дружат так близко, что могут без стеснения задавать друг другу любые вопросы или откровенно критиковать. Вот и тут мой партнер не стал стесняться или ждать, пока я договорюсь со своей тревогой и смогу спросить Барри про работу.

Барри невероятно талантливый режиссер. Он наполовину итальянец, что отлично читается по его характеру и способу общения. Требовать отдаваться на все сто на площадке, будь ты актер, оператор, ассистент или костюмер – это однозначно про него. Его уважают, боготворят, любят и боятся. И я невероятно счастлива, что буду работать на такого многогранного человека. А еще я счастлива, что он видит во мне потенциал. Я знаю, что справлюсь с этой работой. Я должна.

Барри нахмурил брови, переводя взгляд с Мэтта на меня:

–– Я еще вчера утвердил Лору на должность и тебе должны были позвонить.

В голове промелькнул вчерашний вечер. Бутылка вина, кусочек сыра, уютный подоконник и монотонный стук дождя по стеклу. Я специально отключила звук телефона – в этот вечер хотелось побыть одной. Особенно теперь, когда тетушки Вэнди больше нет.

В детстве тетушка рассказывала мне, что именно в этот день двадцать лет назад моя мама оставила меня у нее и исчезла. В детстве я засыпала ее вопросами, но в ответ слышала лишь что-то о "справедливости", которую пыталась восстановить моя мать. С возрастом я перестала спрашивать – не потому, что смирилась, а потому что поняла: тетушка и сама не знала всей правды. Или скрывала ее слишком хорошо. Она любила меня, это бесспорно… но ее глаза всегда становились стеклянными, когда речь заходила о прошлом.

Вернувшись в реальность из своих мыслей, я посмотрела на Мэтта, не скрывая своей радости и улыбки, бросилась ему на шею. С меня свалился такой груз, на душе стало легко и радость разрывала меня на части. Я всегда добивалась своего – хоть зубами, хоть когтями. В школе – идеальная успеваемость, в колледже – всеобщее обожание, в университете – красный диплом магистра. Но за этим не было ни таланта, ни везения. Только я, моя упрямая воля и привычка выжимать из себя все до капли, даже когда хочется лечь и забыться.

И вот теперь – работа моей мечты у меня в кармане. Первая ступенька в мир кинематографа покорена, но останавливаться я не намерена. Однако внутри снова эта пустота, та самая, что накрыла меня в холле. Уже второй раз за день я чувствую то, что не испытывала со смерти тетушки Вэнди. Тогда эта пустота разрывала меня изнутри, но время сделало свое дело – я собрала осколки по кусочкам и двинулась дальше.

А сейчас это нечто другое и я никак не могу поймать тот момент, где и откуда начинается эта пустота внутри меня. Я словно не на своем месте и меня это тревожит.

–– О, La mia stellina, конечно, ты должна благодарить Мэтью, а не меня, – с наигранной обидой воскликнул он, шутливо прикладывая руку к сердцу.

–– Барри, я просто не могу найти слов, чтоб сказать, как я благодарна за этот шанс.

Барри стал серьезным, подошел ко мне и положил руку на плечо:

–– Ты получила это место не просто так. Тут, – он указал пальцем мне на грудь, – огонь. А я лишь подбросил хворосту. Ты многого добьешься, девочка. Ты трудишься день и ночь. Я люблю таких, и я помогу тебе всем, чем смогу.

Комок подступил к горлу. У меня никогда не было отца, который верил бы в меня, который мог бы мной гордиться. Но Барри… Он занял это место в моем сердце, хоть я и знала его не так долго. Его строгость, требовательность, редкие, но искренние похвалы – все это открыло в душе особую дверь. Ту самую, что все эти годы ждала моего отца – человека, которого я даже не знала.

–– Я тебя не подведу, Барри, – подняв чуть выше подбородок и смахнув слезу со щеки, которую я не смогла сдержать, волевым тоном ответила я, – А теперь за работу. Ты сам сказал, что к фестивалю ничего не готово.

Я только что стала полноценным сотрудником, а Барри уже свалил на меня целую кучу неразобранных идей, половина из которых была записана на салфетках или короткими, голосовыми сообщениями Мэтту в течение прошлых нескольких дней. Я систематизировала все, что было готово. Составила списки идей Барри, которые еще не были даже проговорены с кем-либо. Пробежалась по команде, обсудила нюансы, поняла сферы, где у нас все под контролем, а где не очень. В общем, первый день в новой должности был насыщенным. Я даже не успела понять, как наступил вечер.

***

Повернув ключи в замке, я распахнула дверь и нащупала выключатель. Прихожая залилась теплым светом, я бросила ключи на тумбочку и повесила зонтик на крючок. Сбросив туфли, я даже не попыталась аккуратно их поставить – пусть валяются там, где упали. От усталости я валилась с ног. Мэтт хотел сегодня проводить меня до дома, что означало остаться на ночь у меня, но сил мне не хватило бы даже на страстные поцелуи.

Когда мне исполнилось восемнадцать, тетушка Вэнди рассказала, что мои родители оставили для меня небольшую сумму на сберегательном счете. И теперь я могу позволить себе жилье побольше нашего домика на окраине города. Я опять тогда попыталась узнать у тети хоть что-то про родителей, но попытка и в тот раз не увенчалась успехом.

Сейчас я живу в собственном доме ближе к центру города. Но купила я его не сразу после получения наследства – мне не хотелось оставлять тетушку одну, поэтому я оставалась с ней до своих двадцати лет. Лишь после того, как ее не стало, я решилась на переезд и приобрела этот дом. Он все также небольшой, но уютный. Теплый, с кирпичными стенами и деревянными полами. А снаружи также, как и у многих в нашем городе, каменные стены, покрытые мхом.

Я с надеждой открыла холодильник, но чуда не случилось – еда в нем не появилась. Ну конечно, если ее не готовить и не класть туда, откуда ей взяться? Взгляд зацепился за упаковку сыра «Бри», и я поняла, что под бокал вина и хороший фильм – это идеальный ужин. Нарезала сыр, открыла вино и отправилась в гостиную на диван.

В последнее время я была более рассеяна, чем обычно. Готовить я никогда не любила, да и не умела, но вовремя закупать полуфабрикаты, чтоб вечером закинуть что-либо в микроволновку, я никогда не забывала. Было ощущение, что я перестала отдаваться полностью. Наверное, я просто устала.

Я допивала вино, уютно устроившись под пледом перед новой серией любимого сериала, когда телефон предательски зажужжал. Потянувшись за ним, едва не кувыркнулась с дивана. "Идеально! Сломать шею прямо после того, как получила работу мечты!" – мысленно фыркнула я. Хотя будь моя воля, я бы и на костылях припрыгала на студию. Эта работа стоила любых жертв.

Мэтт: Детка, как вечер? Не пожалела, что уехала домой без меня?

Лора: Ты бы вряд ли смог соперничать с братьями Сальваторе за мое внимание, поэтому сегодня – я принадлежу им. В следующий раз обязательно уделю время и тебе, милый.

Мэтт: Сомневаюсь, что хоть один из братьев Сальваторе смог сегодня доставить тебе удовольствие. Думаю, ты понимаешь, о чем я…

В голове сразу нарисовалась картина: Мэтт прижимает меня к стене, его губы скользят по моей шее, а дыхание обжигает кожу. Его руки блуждают по телу, будто ищут удобное место, но не находят – продолжают исследовать мои руки, спину, плечи… Я обвиваю его шею руками, запускаю пальцы в волосы… И вдруг понимаю – не чувствую ничего. Снова эта проклятая пустота.

Я резко покачала головой и вырвалась из своих мыслей. Глаза уткнулись в экран смартфона, когда пришло следующее сообщение.

Мэтт: эй, ты там задумалась, кто все-таки лучше целуется? Я или вампир?

Лора: задумалась, да. Кто лучше целуется, старший или младший брат… Шучу. Мы оба знаем, что лучше всех из вас целуюсь я.

Мэтт: С этим я никогда не поспорю. До завтра, детка. Поцеловал.

Я улыбнулась. Мэтт все-таки стал мне близок – не может быть, чтобы я совсем ничего к нему не чувствовала. Это просто усталость. Слишком долгие стажировки, бессонные ночи в ожидании работы… Я просто вымоталась. Нужно как следует отдохнуть – и завтра все снова будет, как прежде. Я закинула телефон под подушку, выключила телевизор и укуталась в плед. Сегодня идти в спальню у меня нет сил.

Проснулась я еще до будильника, охваченная ужасным волнением. Опять эти сны… В последнее время мне снятся странные люди в незнакомых местах. Большинство лиц стираются из памяти, но некоторые врезаются в сознание намертво. Пока их три. Три мужских лица.

Сначала отчетливо проступил лишь один. Потом, спустя время, проявился второй. Теперь их трое. В памяти я четко помню каждое из трех лиц. И жду еще. Я точно знаю, что будет четвертое. Откуда эта уверенность? Не знаю. Но во мне уже поселилось нетерпеливое дрожание – будто я стою на пороге чего-то, что перевернет все. И пусть это пугает… Я жду.

Горьковатый аромат свежемолотого кофе окутал кухню, смешиваясь с утренней прохладой. Я достала молоко из холодильника и медленно влила его в чашку. За окном капли не били по крыше, казалось, что день будет без дождя, что большая редкость для нашего города. Я сделала глоток кофе и прикрыла глаза от удовольствия.

Пальцы слегка дрожали – не от кофеина, а от остатков того сна. Все еще казалось, будто кто-то наблюдает за этим обычным утренним ритуалом. Я прижала ладони к теплой керамике чашки и вдохнула пар кофе. Что-то в этих снах было не так. Они были слишком реальны. Недопитый кофе я оставила на столе и помчалась в душ. Вроде проснулась раньше будильника, но уже опаздывала на работу. Закрыв за собой входную дверь, подняла глаза на небо, на котором не было и намека на солнышко, вздохнула и побежала в студию.

***

До обеда день пролетел незаметно. Работы было много, но организация фестиваля проходит очень даже успешно. Барри занят нарезкой фрагментов фильмов, которые за последний год сняли у нас на киностудии, поэтому вся остальная работа на команде. Мэтт сегодня несколько раз заглядывал ко мне и каждый раз расстраивался, ведь я не могла найти и минутки, чтоб уединиться с ним в какой-то пустой гримерке, как мы часто делали.

На обед я выбралась в соседнюю кофейню. Джессика предложила встретиться, и я очень обрадовалась. Мы дружим со времен колледжа, и я доверяю ей как самой себе. Подруга знает обо мне все. Буквально все. И сейчас мне было необходимо поделиться с ней своими снами. Они не давали мне покоя.

Я зашла в кофейню, и меня сразу обнял теплый воздух, пахнущий свежемолотым кофе и корицей. Дверь с легким звоном закрылась за мной, отсекая уличный шум. Внутри было тихо – только приглушенный гул разговоров, шипение кофемашины и мягкая музыка из колонок. Я задержалась у входа, вдыхая этот уютный аромат: горьковатый эспрессо, сладкая ваниль, что-то древесное… Возможно, полки с книгами в углу или массивный дубовый бар.

В углу, за уютным столиком я увидела Джессику. Ее кудрявые волосы, как всегда, будто жили своей жизнью – рыжеватые локоны рассыпались по плечам, кое-где собранные в беспорядочные пучки, будто она только что выбежала из дома, не глядя в зеркало. Она сидела, поджав под себя ноги, и что-то яростно печатала в ноутбуке, время от времени закусывая нижнюю губу – верный признак того, что она либо спорит с кем-то в чате, либо придумывает очередную сумасшедшую идею.

Увидев меня, она тут же захлопнула крышку и широко улыбнулась:

–– Лорик, дорогая, я уже думала, ты не придешь, – Джесс посмотрела на часы и закатила глаза. Ее голос, как всегда, звучал чуть громче, чем нужно для тихой кофейни, но в этом была вся Джессика – шумная, искренняя, невозможным образом яркая.

–– Джесс, красотка, – широко улыбнулась я, обнимая ее за плечи. – Я пришла на две минуты раньше, чем мы договаривались. Так что хватит дуть свои пухлые губки и закатывать эти драгоценные глазки, – с наигранной строгостью добавила я, вешая пальто на спинку стула и устраиваясь за столиком.

Мы обе громко засмеялись, привлекая внимание посетителей кафе и я прикрыла рот рукой, чтоб не засмеяться еще громче. Джесс сделала так же.

К нам подошел официант. Джесс, слегка с ним пофлиртовав, заказала нам кофе и круассаны. Я наблюдала за ней и думала, как странно: внешне мы совершенно разные, но тот самый внутренний огонь, горящий в каждой из нас, и стал главной нитью нашей дружбы. Мы были удивительно похожи, оставаясь при этом абсолютно разными. Правда теперь, когда колледж позади и у нас впереди взрослая жизнь, я стала сильнее сдерживать себя. А вот Джесс остается сама собой, за что я ее и люблю.

В этой кофейне мы так часто проводили время, я всегда чувствовала себя здесь комфортно. Но сегодня какое-то странное, непривычное чувство зародилось внутри меня. Еще и эти сны, которые не выходят из головы. Мне определенно надо поделиться с подругой своими мыслями.

–– Последнее время у меня много странного происходит, – неловко и чуть неуверенно начала я.

–– Лорик, не узнаю тебя. Ты только что получила работу, о которой мечтала и так долго стажировалась. Ты должна радоваться. Что за неловкость?

–– Понимаешь, Джесс, я уже несколько раз за последние дни чувствую такую пустоту внутри. Еще и сны… Мне снятся сны, они почти одинаковые, но я их не запоминаю. Запоминаю только троих мужчин. Сначала был один, потом двое, теперь трое. И самое странное то, что я жду четвертого. Я знаю, что их должно быть четверо, – на одном дыхании выпалила я, как будто этот груз не давал мне нормально дышать и теперь, сбросив его, мне стало легче.

–– Ну, подруга, ты даешь! – Округлив глаза и немножко повысив голос пробормотала Джесс. От тебя таких дел я точно не ожидала. Может ты все же пересмотрела мистических фильмов Барри? Или перечитала сценариев Мэттью, по которым отснимут еще не один триллер, – задумчиво сказала она.

–– Джесс, я тебе серьезно говорю, со мной что-то не так. Ты же знаешь меня, я сама не верю во все мистическое и потустороннее. Может мне сходить к психологу, может это стресс? – с надеждой спросила я.

–– Так, никаких психологов и подобных мозгоправов. Тебе просто надо оторваться. Сегодня вечером идем в клуб. И Мэтт не приглашен. С ним ты и дома сможешь пообжиматься. А этот вечер – мой!

–– А что, отличная идея. Напиться и отключить голову это то, что мне нужно. Я жду тебя в восемь у себя. Выпьем по паре шотов текилы и вызовем такси. И надень юбку покороче, такие ноги нельзя прятать, это преступление, – я подмигнула подруге, и мы обе разразились смехом.

Мы сидели в кофейне еще какое-то время, обсуждая грядущий фестиваль, парней и наряды, которые стоит надеть сегодня вечером. Я рада, что поделилась с Джессикой. Не знаю, насколько она поверила мне, но я и сама не знала, во что верю. Поэтому вариант поехать в клуб, напиться, потанцевать с горячими парнями был шикарен.

И нет, меня не грызла совесть, что я еду в клуб, думая о парнях, когда у меня есть Мэтт. Нам хорошо с ним, он иногда обо мне заботиться, а я хорошо трахаюсь. Но мы оба знаем, что любви между нами никогда не будет. Она уже появилась бы, за два года отношений. Поэтому мы пока вместе, но каждый из нас ищет своего человека. И мы не врем друг другу о невероятных чувствах и верности до крышки гроба. Мы просто живем каждый свою жизнь, иногда пересекаясь и засыпая в одной постели.

***

Я стояла перед зеркалом в прихожей и застегивала сережку. Зеркало не врет: я – это сплошные контрасты. Бледность, которую не скрыть тональным кремом, и эти чертовы зеленые глаза, выдающие каждую эмоцию. Каре, которое Барри называет "авангардным", а Мэтт – "бунтарским". И тело… Узкие плечи и острые ключицы. Подтянутая грудь и узкая талия. Широкие бедра и красивые ноги.

Я всегда знала, что нравлюсь мужчинам. Кого-то привлекала моя женственная фигура с плавными изгибами. Кто-то терял голову от этих ярко-зеленых глаз, будто светящихся изнутри. Но самые чуткие, самые искренние из них всегда чувствовали то, что скрыто глубже – ту самую мягкую, теплую меня, которую я редко показываю миру.

И теперь я стояла перед зеркалом, в облегающем ярко-красном платье до колена. На высоких каблуках и с клатчем в руке. На барной стойке позади меня, на кухне, были налиты шесть шотов текилы и порезан лайм. Я ждала Джесс, чтоб провести этот вечер ярко, не помнив на утро ничего. Мы сто раз так проводили вечера еще с колледжа и это было одним из самых любимых наших занятий. Но что-то было не так. Я знала, чувствовала, но прогоняла мысли прочь. Никакой пустоты, никаких мыслей о снах и прочей ерунде.

–– Соберись, Лора, – сказала я себе, глядя на отражение в зеркале и в дверь постучали. Вот и Джесс, пора зажечь!