Читать книгу Последняя из рода крови - - Страница 6

Подойдя ближе, я встала ровно напротив мужчины, ощущая странное напряжение в каждом сантиметре своего тела. Моя правая рука сама собой сжалась в кулак и поднялась к груди, прижавшись к солнечному сплетению с такой силой, что боль пронзила ребра. Глаза упрямо смотрели прямо, хотя внутри все кричало отвернуться, убежать, спрятаться.

Медленно, будто против собственной воли, я опустилась на левое колено. Это движение давалось мне с трудом, словно невидимые нити тянули меня в разные стороны.

– Вижу тень твоей мудрости в мире, где тени не падают, – сорвалось с моих губ голосом, который казался чужим. – Меж мирами ходящая, кровью предков клянусь: встать на защиту Элизиума, до последней капли крови рода моего.

Слова прозвучали громко и четко, но в моей голове воцарился хаос. Я резко поднялась с колена, рука бессознательно дернулась вниз, а ноги сделали неуверенный шаг назад. Что это было? Почему мое тело двигалось само? Чьи слова я только что произнесла? В груди клокотала паника, смешанная с отвращением к самой себе – я чувствовала, как что-то древнее и чужое шевелится во мне, заставляя говорить и действовать против моей воли.

Мужчина поднялся с кресла, его рука протянулась ко мне в спокойном, почти отеческом жесте. Несмотря на внутреннюю панику, что-то в этом движении заставило мое сердце биться чуть ровнее. Я колебалась всего мгновение, ощущая, как тревога и сопротивление медленно отступают перед его безмолвным обещанием понимания. Взгляд его светлых, почти прозрачных глаз не давил. А даже наоборот, успокаивал.

Он был одет в серую мантию, с капюшоном, но под ним он не прятал лицо. На мантии были вышиты разные символы золотой нитью. Похожие рисунки я уже видела на руках у Раэля.

Я протянула руку и вложила свою ладонь в его. На секунду мне показалось, что сквозь мое тело прошли сотни электрических разрядов. Я зажмурила глаза от силы эмоций, что ощутила. А в следующий момент – пустота. Я открыла глаза и встретилась с таким же непонимающим взглядом.

–– Странно… Очень странно, дитя, – его голос прозвучал мягко, но в глубине слов пряталась стальная нотка, будто скрытое лезвие.

–– Эта пустота, мне казалось, я тону в ней, – пристально смотря в глаза собеседнику, дрожащими губами произнесла я.

Он разжал пальцы, и моя рука сама опустилась, будто потеряв вес. Его прикосновение оставило на коже теплый след.

–– Нам о многом стоит поговорить. Садись.

Его движение было небрежным – взмах в сторону кресла, которое пылилось в углу зала. Рядом стояло такое же кресло и небольшой столик с вазой из черного хрусталя. А вот что было в вазе, я не могла понять. Казалось, это фрукты, но таких раньше я не встречала. Я сразу переключилась с мыслей о вазе, сейчас мое внимание было приковано совсем не к этим фруктам, а к мужчине, что сел рядом в кресло.

Его пальцы сжались в замок на коленях, а взгляд был прикован ко мне. Он смотрел вдумчиво, и я точно знала, что он рассматривает не цвет моих волос или тон моей кожи. Он смотрел глубже, он искал и копошился внутри, где душа соприкасается с телом.

–– Простите, но у меня накопилось много вопросов. А вы сейчас неприлично пялитесь на меня. – Закидывая ногу на ногу сказала я.

«Почему я такая глупая? Я разве могу быть уверена, что в безопасности?»

–– Вы можете задавать любые вопросы, дорогуша, но не факт, что я на все отвечу.

Он не сводил с меня взгляда – эти почти прозрачные, водянистые глаза, казалось, видели сквозь меня, читая мысли, которые я сама еще не осознавала. Которые сама еще в себе не разглядела.

Потом, словно вспомнив что-то, он откинулся на спинку кресла, и его поза внезапно стала расслабленной, почти человеческой. Взгляд скользнул в сторону, задержавшись на чем-то за моей спиной – может, на окне, где мерцал свет Элизиума, а может, на чем-то, чего я не могла разглядеть.

–– В тебе столько силы, дитя. Но она еще спит. Она слишком слаба.

Едва заметно он взмахнул рукой и воздух дрогнул, словно поверхность воды от брошенного в нее камня. Сразу после, из холла, откуда пришла я, в зал зашли две Люмисены. Они двигались бесшумно и с пугающей грацией.

Я сразу вспомнила Люмисена, что провожал меня сегодня в этот зал. Его шаги были четко слышны, а эти двое не издали ни звука. Значит они умеют вести себя по-разному? Интересное наблюдение, как и то, что они имеют пол. Утром меня провожал мужчина, а эти две Люмисены – девушки.

Они были одеты в одинаковые платья темно-синего цвета с белыми передниками. Такое классическое платье горничной на неклассических девушках. У одной Люмисены была длинная, серебристая коса, закрученная в тугой узел. У второй же волосы были по оттенку теплее. И заплетены в две косы, которые были связанны между собой на затылке.

Кожа у них, как и у Люмисена, что я видела раньше, была бледная, почти прозрачная, с едва уловимым свечением изнутри. А глаза – цельные золотистые камешки с длинными, белыми ресницами. Движения у них плавные, словно они скользят по воздуху. Люмисены остановились рядом с нами и замерли в безмолвном вопросе, что же от них требуется.

–– Совет Старейшин будет созван завтра.

Его слова прозвучали мягко, но в них звенела сталь неоспоримого приказа.

–– Прошу, позаботьтесь о нашей гостье. И проследите, чтобы она чувствовала себя… комфортно.

«А комфортно тут, это как?»

Люмисены отреагировали мгновенно. Синхронный кивок, словно они связаны невидимой нитью. Идеально зеркальный реверанс и бесшумное скольжение к выходу. Я только сейчас заметила, что они не носят обувь. У них голые ступни, которые только слегка касаются пола, как будто они парят над землей.

Одна из них обернулась у входа, та, что с длинной, серебристой косой, и посмотрела прямо мне в глаза. В ее взгляде я не заметила ни угрозы, ни предупреждения. Только интерес.

–– В твоей комнате будет все, что нужно.

Ее голос прозвучал мелодично, но с легкой ноткой механичности, будто слова были заучены тысячу раз.

–– А если чего-то не окажется…

Она подняла руку, и ее пальцы щелкнули в воздухе.

Раздался звон – чистый, хрустальный, пронизывающий, будто кто-то ударил по стеклянному колоколу. Звук разлетелся по залу, отражаясь от стен. Она улыбнулась, но ее губы не шевельнулись. Улыбка возникла только в глазах, золотых и бездонных.

–– И мы тут же появимся.

Проследив, как две Люмисены покинули зал, я перевела взгляд на мужчину, сидевшего передо мной. В моей голове крутилось столько мыслей, столько вопросов. И я понимала, что надо спрашивать сейчас. Что-то мне подсказывало, что потом может просто не быть…

Заправив за ухо прядь, которая всегда выбивалась из моего небрежного каре, я устремила взгляд в бездонные глаза своего собеседника и переведя дыхание, решилась на первый вопрос:

–– Как вас зовут? – безэмоционально спросила я.

Мужчина слегка удивился моему вопросу, это было заметно по его выражению лица.

–– Я думал, ты начнешь спрашивать, что это за место и как ты тут оказалась. Но я не ожидал, что мы начнем с моего имени.

–– Это мои следующие вопросы. Но перед этим я должна понимать, как к вам обращаться.

–– Хорошие манеры – такая редкость. Ну что ж, Л'ора, если ты решила начать с этой части истории Элизиума, то я не волен спорить.

«Да что за акцент такой, когда они произносят мое имя?»

Я не успела задать вопрос, что всплыл в моего голове, когда он уже начал свой рассказ:

–– В Элизиуме существует Совет Старейшин, – его голос быр ровным и даже каким-то безжизненным. Но все изменилось со следующей фразой, – Мы поддерживаем порядок и баланс в этом мире, – он поднялся с кресла и сделал шаг в сторону. Свет скользнул по его лицу и на секунду я увидела глубину в его глазах. Целую бездну… – Храним древние знания. Следим за пророчествами, чтоб они вовремя сбывались или не сбывались вовсе…

Я хотела открыть рот и задать какой-то вопрос, но, даже не взглянув на меня, жестом он дал понять, что еще не закончил свой рассказ.

–– Нас всегда было пятеро, – сделав паузу, он глубоко вдохнул и продолжил, – Но один из нас покинул Совет.

Он не сказал умер или погиб. Он сказал «покинул», как будто тот просто взял и вышел за дверь…

–– Мы не носим имен. От них мы давно отказались. И именуемся мы теперь просто, как Первый, Второй, Третий и Четвертый. Я – Третий. Можешь так и обращаться к нам, – переведя взгляд на меня, сказал Старейшина.

Третий… Я бы сказала, что странно это, не носить имен, а именоваться порядковым номером. Но я нахожусь не в своем мире, тут парящие замки за окном и странные существа в услужении. Что может быть еще более странным?

Я бы хотела спросить, почему они так необычно произносят мое имя и с чем им всем нужна помощь от меня, но, очевидно, были вопросики поважнее.

–– Кто такой Раэль? И еще трое мужчин… Я пока не знаю их имен, но знаю, что скоро должна их встретить, – немного неловко потупив взгляд спросила я.

–– Я не удивлен твоему вопросу. Видеть во снах четверых мужчин, а потом столкнуться с одним из них наяву… Наверняка странное ощущение. – Третий с загадочной улыбкой вернулся в свое кресло и сложив руки в замок, пристально взглянул на меня.

–– Но я видела только троих! – слова вырвались у меня одним порывом, горячим и неровным. – Раэля среди них не было, хотя я.… я ждала. А сегодня, когда увидела его, сразу поняла – это он. Тот, кто так и не явился в моих снах.

Третий замер на мгновение, его зеркальные глаза отразили мое взволнованное лицо.

–– Я не предполагал, что тебе не являлся Раэль… – он провел костяшками пальцев по гладковыбритому подбородку, – вероятно мы забрали тебя раньше.

–– Раньше? – я вцепилась в подлокотник кресла. – Что значит забрали? Куда?

Третий медленно поднялся, его мантия, словно потоки воды, разлились по полу, а узоры золотой нити стали ярче.

–– На сегодня достаточно ответов. Завтра, на Совете, мы решим, как быть. Можешь идти в свою комнату. И помни, тебе нечего бояться. Ты под защитой совета, пока находишься в Элизиуме, – Старейшина жестом указал, что мне нужно встать и я, ни секунды не думая, повиновалась.

Мне на мгновение показалось, что он имеет на меня какое-то особое влияние. Его слова не подвергались сомнениям в моей голове. Его голос, как спокойная музыка, умиротворял и убаюкивал. Его глаза, как колодцы знаний, манили и интересовали, точно не пугали. Его манера жестов, то, как он вел себя – все внушало мне чувство безопасности.

Направившись к той большой двери, за которой скрылся мой провожающий Люмисен, даже не повернувшись ко мне, третий сказал:

–– Ступай к себе и отдохни.

Вдруг зал наполнился молочным туманом – мягким, почти невесомым, как вуаль.

Он потянулся от пола к потолку, окутывая все вокруг, но не жгучий, не едкий – просто густой, словно Элизиум сам решил ненадолго скрыть от меня свои тайны.

Я замедлила дыхание и наблюдала, как контуры третьего размываются, становятся нечеткими. Как будто кто-то ластиком их растушевал. А потом я моргаю и в миг передо мной исчезает и туман, и следы Третьего. Словно этот зал мгновение назад так же был пуст, как и сейчас. И лишь черная, хрустальная ваза на столике все так же стояла в гордом одиночестве, будто ожидая моего внимания к себе.

***

Я подошла ближе, заинтригованная. В вазе было несколько разных фруктов, но сейчас мое внимание привлек именно он. Фрукт лежал передо мной, непохожий ни на что из того, что я видела раньше. Цвет – не просто желтый, а глубокий, янтарный. И странная, несимметричная форма, словно его слепили вручную. Мне захотелось прикоснуться, попробовать его на вкус, и я потянулась пальцами, но остановилась в миллиметрах от вазы, почувствовав чье-то присутствие.

–– Я бы на Вашем месте не стал его трогать, мисс Скайбрук, – слова разлетелись по залу и эхом отдались внутри меня, примерно в районе солнечного сплетения.

Голос за моей спиной прозвучал, как теплый мед – густой, бархатистый и теплый. А этот тембр, глубокий, но не грубый с благородной насыщенностью разлетелся по залу, ударяясь о стены. Я не могла решиться. Не могла обернуться. Я боялась не того, чье лицо я видела во снах, и кто стоял за моей спиной. Я боялась своей реакции. Реакции своего тела.

Но я обернулась.

Не потому, что перестала бояться. А потому, что поняла – страх уже не имеет значения.

Сначала – медленный поворот головы, будто сквозь густую воду. Потом – плечи, напряженные до дрожи. И наконец – все тело, разворачивающееся к нему, как стрелка компаса к северу.

Воздух застыл.

–– Кассиан Террос, – произнес он так, словно напомнил мне свое имя, будто я знала его раньше. Произнес и двинулся вперед.

Он остановился в шаге от меня. Первое, что я почувствовала, это его запах. Он окутал меня своей сладостью и в то же время горечью. Терпкий аромат меда, кедра и… чего-то еще. Он пахнул мокрой землей после дождя. Свежескошенной травой. Цветущей липой…

Его карие, почти черные глаза встретились с моими, и мир сузился до этого взгляда. В них не было ни гнева, ни угрозы – только тихая, всепоглощающая уверенность, словно он знал, что я обернусь, знал, что скажу, знал все, что будет дальше.

– Л'ора, – произнес он, и мое имя в его устах звучало иначе – не как обращение, а как констатация факта.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

–– Я ждала встречи с тобой, – выдохнула я, но тут же испугалась своих слов.

Но он не улыбнулся, не засмеялся. Просто кивнул. Как будто это было единственное, что я могла ему сказать.

Смотря прямо ему в глаза, я вспоминала каждую черту его внешности: прямой нос с аккуратным контуром, высокие скулы и четкие линии подбородка, которые придают ему аристократическую строгость. Широкие брови делают лицо более выразительным. А взгляд почти черных глаз… Когда он смотрит на меня, кажется, что меня касается ночь.

–– Это амриэль, – взглядом указав на фрукт произнес Кассиан.

Я на секунду растерялась. Он был так близко, что его дыхание опаляло мои губы. О чем он говорит? О каком фрукте?

Осознание пришло резко и сделав шаг назад, я уперлась в столик.

–– Амриэль, – Я скосила взгляд на желтый плод, лежащий в вазе. Его гладкая кожура переливалась в свете люстр, словно покрытая тонким слоем воска.

–– Но почему мне нельзя его трогать?

Кассиан поправил запонку на рукаве, прежде чем ответить. Его пальцы двигались медленно, с той самой умышленной небрежностью, которая выдавала его привычку взвешивать каждое слово.

–– Он ядовит, – В его голосе не было тревоги, только ровная, почти отстраненная констатация факта, – Мне не хотелось бы подвергать тебя опасности.

Я нахмурилась, переводя взгляд с фрукта на него.

–– Но зачем тогда ставить ядовитый фрукт в вазу? Да еще и рядом с другими?

Уголок его губ дрогнул – не то улыбка, не то усмешка.

–– Он яркий. Красивый, – Кассиан сделал паузу, его взгляд скользнул по вазе, будто оценивая композицию, – Как и многие вещи в этом мире. Самые яркие краски – на крыльях ядовитых бабочек, – Его пальцы снова коснулись запонки, на этот раз поворачивая янтарный камень в оправе.

–– Мы держим его здесь как напоминание. Чтобы не забывать, что даже самое прекрасное может нести в себе ложь и погибель.

Я невольно посмотрела на свои руки, внезапно осознав, как легко обмануться внешним видом.

–– Но разве недостаточно просто знать об этом? Зачем держать яд на виду?

Кассиан медленно выпрямился, его тень накрыла вазу с фруктами.

–– Потому что знания мало, Л'ора. Нужно видеть. Чувствовать. Помнить каждый день, как легко ошибиться.

Тишина повисла между нами, густая и тягучая, как этот странный, опасный плод. Губы этого мужчины тоже казались запретным плодом. Слегка пухлые, с приподнятыми уголками. Его улыбка внушала чувство безопасности. А внутри ощущение, будто я знаю его уже давно, хоть и вижу сегодня впервые. Ну, не считая своих снов.

–– И много у вас тут таких опасностей? – не отводя взгляда от его губ спросила я.

–– О, Л'ора, – его глаза блеснули озорным огоньком, словно он только что придумал гениальную шалость, – Если бы ты знала, сколько здесь вещей, которые "лучше не трогать".

Он грациозно обвел рукой вокруг:

–– Видишь эти изящные подсвечники? Каждый вечер они переставляют себя на пару сантиметров влево. Поймал как-то одного – так он укусил меня за палец!

Его палец дразняще постучал по хрустальной вазе:

–– А эта красавица? Если на нее слишком долго смотреть, начинает тихонько подражать твоим движениям. В прошлом месяце чуть не устроила дуэль с зеркалом.

Внезапно он присел на край стола, нарушая всю аристократическую строгость позы:

–– Но самый опасный житель тут… – он понизил голос до конспираторского шепота, – ковровая дорожка в библиотеке. Устраивает подножки тем, кто берет книги без спроса.

Его взгляд скользнул по моему белому топу и вернулся обратно, к глазам.

–– Хотя тебе и твоему белому топику больше всего стоит опасаться нашего… кота. Да-да, – Кассиан снизил голос, изображая заговорщика, – этот пушистый тиран царит здесь уже три века. Даже Старейшины платят ему дань в виде лакомств, иначе он «случайно» опрокидывает древние артефакты.

Мои глаза, казалось, стали размером с два шара. Я моргнула несколько раз, а потом, приоткрыв рот, я его захлопнула, еще раз попытавшись переварить информацию. Кассиан заметил это, и его улыбка стала еще шире.

–– Ты всегда веришь тому, что рассказывают тебе незнакомцы? – немного исподлобья, с улыбкой, что почти сорвалась на смех, спросил он.

Мои глаза стали еще шире, а руки сжались в кулаки. Мне так захотелось его стукнуть, но вместо этого я только растерянно похлопала ресницами.

–– Так это все шутка?

–– Кроме кота, он действительно тот еще засранец, – шепотом он произнес мне на ухо, губами почти касаясь моей мочки.

По телу побежали мурашки. Этот мужчина очень притягателен, и я не знаю, от чего мне становиться страшнее: от того, что меня тянет к незнакомым мужчинам после нескольких фраз, брошенных друг другу или от того, что за день мое тело отреагировало так на двоих мужчин.

Кассиан замер на мгновение. Его глаза – темные, как ночь перед грозой, поймали мой взгляд и не отпускали. Пальцы его скользнули по моей ладони – легкие, но неотступные, как шелковые веревки. Он медленно поднес мою руку к своему лицу, и я почувствовала тепло его дыхания на коже задолго до того, как его губы коснулись меня.

А потом – прикосновение. Не поцелуй, нечто большее. Его губы лишь слегка задели костяшки пальцев – горячие, мягкие, намеренно неспешные, будто давая мне время передумать.

Но я не отдернула руку. Не смогла. Вместо этого кровь ударила в виски, а в животе закрутилось знакомое томление.

Он знал. Конечно знал. Он чувствовал то, что испытываю я.

И когда его язык – быстрый, как змеиный щелчок, – коснулся той тонкой кожи между пальцами, я всхлипнула. Но нет от испуга, от предвкушения.

Кассиан внезапно разомкнул пальцы, отпустив мою руку, но не отстранился.

Его губы все еще висели в миллиметрах от моей кожи, дыхание обжигало костяшки, но теперь в нем чувствовалась напряженная сдержанность – будто он буквально удерживал себя на месте.

–– Не сейчас, – прошептал он, и голос его звучал глубже, чем обычно, насыщенный чем-то, что заставило мое сердце бешено колотиться.

–– Почему? – Мой вопрос вырвался сам, хриплый, почти обиженный.

Кассиан прикрыл глаза на секунду. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. И отступил, наконец разрывая этот мучительный контакт.

–– Ты должна знать две вещи, – его голос звучал низко, будто доносился из самой глубины груди, – Первое, это то, что нас так же тянет к тебе, как и тебя к нам. И тебе нечего бояться. Ты здесь в безопасности. Это второе.

Он сделал шаг назад, но его взгляд не отпускал меня, тяжелый и наполненный чем-то, что заставляло кровь стучать в висках. А потом развернулся и пошел к выходу, оставив меня на едине со своими мыслями.

–– Кассиан, – крикнула я, когда он почти скрылся за дверью.

Мужчина остановился в безмолвном вопросе, лишь слегка повернув голову и глянув на меня через плечо.

–– Почему вы все твердите, что мне не стоит бояться?

Мои шаги глухо отдавались по паркету, пока я приближалась.

Кассиан вздохнул – звук теплый и усталый, будто он тысячу раз отвечал на этот вопрос.

–– Потому что в мире есть вещи, которые гораздо страшнее того, чего боишься ты. Просто ты их еще не видишь.

Он повернулся полностью, но в его взгляде не было привычного веселья – только странная, почти человеческая неуязвимость.

«А они вообще – люди?»

–– По крайней мере тебе точно не стоит бояться нас, – его слова повисли в воздухе, словно обещание.

А потом – прикосновение. Его ладонь коснулась моей щеки – теплая, грубоватая от старых шрамов, но движение было нежным, легким. Я замерла, чувствуя, как дыхание Кассиана смешалось с моим. И прежде, чем я успела что-то сказать – губы.

Всего миг, всего уголок рта, легкий, как дуновение ветра, но от него по спине пробежал разряд – горячий, резкий, невыносимо сладкий.

Он отстранился, но пальцы еще на миг задержались на моей коже, будто не в силах окончательно отпустить.

–– А теперь иди к себе, – прошептал он, и его голос звучал хрипло, будто ему самому было трудно дышать. – И постарайся отдохнуть.

Его взгляд скользнул по моим распахнутым глазам, опустился к приоткрытым губам – и он резко отвернулся, исчезая в коридоре.

Я редко делала то, что мне говорят. Но сейчас мне хотелось подняться в мою комнату и немного подумать. Я очень устала и действительно была готова исполнить приказ.

«Я сказала в мою комнату?»

Поднявшись по уже знакомой мне лестнице, я вернулась в комнату. Только открыв дверь, я сразу заметила, что она изменилась. Сколько времени меня тут не было, что они успели сделать ремонт?