Читать книгу Последняя из рода крови - - Страница 7

Я стояла, словно в другой комнате – и в то же время в той же самой.

Окно осталось на своем месте, но теперь его обрамляли шторы из тяжелого шелка – темно-изумрудные, почти черные, с вышитыми золотом звездами по краям. Они колыхались от невидимого ветра, хотя воздух в комнате был неподвижен.

Стены, прежде голые, теперь были покрыты обоями – глубокого серого оттенка, матовыми, без узора, но при этом живыми. Если приглядеться, можно было заметить, как их поверхность медленно пульсирует, словно под ними течет что-то теплое.

Пол теперь украшал другой ковер – белый, пушистый, как первый снег. Хотелось тут же снять обувь и ощутить его тепло на своих ступнях.

А на месте той обычной кровати сейчас стояла другая, широкая, с тяжелым деревянным изголовьем, вырезанным в виде сплетенных ветвей. На ней лежало одеяло, такого же, как шторы, глубокого, зеленого цвета.

Комната менялась, приспосабливалась, запоминала меня. И самое странное, но я не боялась. Даже наоборот – горло сжало что-то, похожее на тоску. Будто я только сейчас, впервые, вернулась домой.

Я плюхнулась на кровать, сбросив кроссовки одним резким движением. Джинсы соскользнули с бедер, оставив кожу ознобно-голой в прохладном воздухе комнаты. Одеяло оказалось неожиданно тяжелым – не по весу, а по ощущениям, будто кто-то обнял меня через толстый слой шерсти. Тепло расползалось по телу, растворяя остатки напряжения в плечах.

А потом пришли мысли. Не поток – рой. Мелкие, навязчивые, они копошились в голове, как муравьи в растревоженном муравейнике: почему они смотрят на меня так, будто знают что-то?.. Что значат слова Кассиана о моем страхе? Как это я боюсь не того? И чего я еще не вижу?.. Почему этот дом…

Я сжала виски, пытаясь поймать хоть одну законченную идею. Но все расплывалось, все сводилось к ощущениям: теплое одеяло, которое реагирует на мои чувства. Взгляд Раэля, тяжелый и томный, его слова, желание в его глазах… И Кассиан. Его губы так близко, легкое касание к уголку моего рта. Запах этого мужчины…

Мысли внезапно сфокусировались на нем – будто кто-то нажал паузу в хаосе дня. Я лежала в полумраке, уткнувшись лицом в подушку, и позволила памяти выхватывать обрывки нашей встречи: его голос, тень улыбки, то, как он поправлял запонку…

Темно-каштановые волосы. Короткие, но длины достаточно, чтобы пальцы утонули в них, нащупывая упругие пряди. Подтянутый силуэт – не грубый, а собранный, как у тех, кто привык держать контроль. Но больше всего запомнились икры, проступающие под тканью штанов при каждом шаге: рельефные, будто выточенные. Классический крой брюк, чуть зауженный к низу, белая рубашка с янтарными запонками – они мерцали в свете люстр, напоминая отколотые куски драгоценных камней. И часы на левом запястье – матовый циферблат, стрелки, движущиеся беззвучно… Интересно, какие еще гаджеты используют тут, в Элизиуме?

Но мысли о технологиях Элизиума мгновенно испарились, будто их и не было. Вместо них вспыхнуло нечто гораздо более яркое – живое, теплое, невыносимо притягательное. Каждый всплывший образ Кассиана будто обжигал изнутри. Я вспоминала каждый момент, проведенный сегодня рядом с ним и так по кругу. Мое тело охватил жар. Точный, неумолимый разливающийся по низу живота тягучими волнами.

Это было не просто возбуждение – ноющее, настойчивое чувство, будто каждая клетка кричала о том, что лишена чего-то жизненно важного. Я вцепилась в одеяло, чувствуя, как бедра непроизвольно сжимаются. Слишком тонкая ткань белья настойчиво натирала разгоряченную плоть, и я не могла понять, чего мне хотелось больше, избавиться от этих ощущений или усилить их, получая удовольствие на грани с безумием.

Внезапно в моих мыслях возник Раэль… От этого желание и жар стали еще сильнее. И сдерживаться, казалось, больше не было сил. Я вспомнила его взгляд – сначала пустой, словно сквозь меня. А потом острый, пробирающий до костей. Будто он видел больше, чем я хотела бы ему показать. И его голос, не терпящий возражений, с металлической ноткой, которая заставляла подчиняться. Его ухмылка, тонкие, искусанные губы. Словно он часто сдерживал слова, которые рвались наружу. И жар, который наполнил комнату, когда Раэль стоял в шаге от меня…

Моя рука уже скользила вниз по животу, пальцы дрожали от предвкушения, готовые освободиться от этого невыносимого напряжения, что разрывало тело изнутри. Но вдруг я замерла. Я почувствовала жар, тот самый, что обжигал меня утром, когда он стоял так близко… И его запах. Острый, пряный. Запах перца, с нотой чего-то запретного, опасного, что щекотало ноздри и заставляло сердце биться чаще.

Я резко распахнула глаза, как будто меня кто-то толкнул изнутри. Одеяло слетело с меня одним движением, холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Я резко села на кровати, пальцы впились в край матраса, пока взгляд метнулся по комнате. Полумрак. Только ночник на комоде отбрасывал слабый желтоватый свет, дрожащий на стенах, будто боясь осветить слишком много. В комнате, кроме меня никого не было, но я так же, как и в своих мыслях минуту назад, ощущала запах Раэля. Мне казалось, что он рядом. Казалось, что если я его позову…

В дверь постучали. Глухой, четкий звук, будто кто-то ударил костяшками пальцев по дереву слишком правильно – не громко, но до мурашек отчетливо. Я вздрогнула, сердце рванулось в горло, смешав остатки возбуждения с адреналином.

Грудь колотилась, словно сердце хотело, пробив ребра, вырваться наружу. А трусики, предательски мокрые, впились в кожу холодным хлыстом. Я разозлилась. Нет, я не просто разозлилась, я была в ярости. Неужели в конце этого безумного дня я не могла позволить себе хотя бы это? Сбросить напряжение и получить капельку удовольствия.

Из моих гневных мыслей меня вырвал тихий скрип двери. Она приоткрылась и в полумраке комнаты я увидела знакомые черты. И это был не Кассиан или Раэль. Даже если бы сейчас я не видела лица того, кто постучал в мою дверь, я чувствовала, что это не они.

Мои руки сами схватили одеяло, что лежало на полу у кровати и вернули его на место, прикрыв мое тело. Я нервно сглотнула, ведь знакомство с парнями сегодня было менее неудобным. И я точно была в более выгодном положении, так сказать, чем сейчас, под одеялом, в топе и мокрых трусах, с растрепанными волосами и с незаконченным делом…

–– В воздухе витает запах твоей радости от знакомства с Кассом и Рэ, милашка Л'ора, – тихо, словно боясь напугать произнес еще один парень из моих снов.

Его я увидела вторым во снах. Кассиана третьим. Раэля не успела увидеть, как сказал старейшина. Значит сейчас я знакомлюсь с ними в обратном порядке. Интересно, имеет ли это какое-то значение?

–– Уже поздно и я спала, – неуверенно сказала я, когда он уже закрыл за собой дверь.

–– Про запах – это было не образно. Я конкретно ощущаю твое возбуждение, милашка Л'ора, – он говорил так ровно, словно не испытывал никаких эмоций.

Я замерла, чувствуя, как лицо раскаляется, до температуры плавления стали.

–– Это просто парфюм. Мы же не знакомы, и ты не можешь знать, как я пахну, – выдавила я, отчаянно пытаясь укрыться одеялом, что опять сползло почти на пол.

«Что я только что ляпнула? Парфюм???»

–– Ммм, ложь, – протянул он все так же безразлично, – И ты права, я не знаю, как пахнет твой парфюм, но точно теперь знаю, как пахнет твое возбуждение, – он медленно, беззвучно приближался от двери к моей кровати.

Я пыталась разглядеть его в тусклом освещении комнаты, но видела лишь некоторые детали. Он был одет в свободные черные штаны и черную футболку. Его длинные, иссиня-черные волосы были убраны в высокий хвост, но несколько прядей непослушно спадали на лицо. Глаза я не могла рассмотреть, но я знала, какого они у него цвета. Я их видела во сне не один раз. Его уставший взгляд скользил по мне, словно считывал.

Он присел на край кровати так же бесшумно, как и подошел. Матрац мягко прогнулся под его весом. Он не был огромным или накачанным до неестественности – скорее, его тело выглядело как результат постоянного движения, а не изнурительных тренировок. Но при этом он был внушительно высоким, и каждая линия его фигуры говорила о необузданной, животной силе. Жилистые мышцы проступали сквозь тонкую ткань футболки, а рельефные руки с выступающими венами лежали на коленях в расслабленной, но готовой в любой момент к действию, позе.

Я сглотнула от такой близости с мужчиной, чьего имени даже не знала. Мне захотелось спрятаться – впервые за сегодняшний вечер я чувствовала себя неловко, словно школьница, пойманная за неприличным делом. С Кассианом и Раэлем все было иначе: их присутствие будто заранее получило мое внутреннее разрешение.

Но нет, дело было не в безопасности – я и сейчас не ощущала угрозы. Скорее… в наглой откровенности этого момента. Он сидел так близко, что я различала запах его кожи – не духов, а чего-то более глубокого, как дым после костра. И самое неудобное: он явно видел, как мой взгляд на секунду задержался на его руках, где вены проступали под кожей, будто карта скрытых течений.

– Ты не обязана ничего говорить, – произнес он, и его голос, тихий и ровный, почему-то заставил меня вздрогнуть. – Но было бы честнее не притворяться, что хочешь спать и не рада меня видеть.

В комнате стало душно. Я внезапно осознала, что мое колено почти касается его бедра – всего пара сантиметров, и они казались одновременно непреодолимыми и смехотворно маленькими.

– А если я действительно устала? – выпалила я, слишком быстро, слишком глупо.

Его губы дрогнули – не улыбка, а лишь тень чего-то, что могло бы ею стать.

– Тогда, милашка Л’ора, – он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей щеки, – ты ужасно плохо выбираешь моменты для усталости.

Его дыхание обожгло кожу, и я почувствовала, как по спине пробежал горячий трепет. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он слышит его – этот предательский стук, выдающий меня с головой. Между ног пульсировало, будто там затаилось отдельное существо, жадно пробуждающееся от его слов.

Я ненавидела это. Ненавидела, что мое тело реагирует быстрее разума. Что стоит ему лишь придвинуться ближе – и я уже влажная, уже готова прогнуться навстречу. В голове вспыхнули обрывки сна: его руки, грубые ладони, скользящие по моим бедрам… Точно. Это были мои сны. Поэтому тело так реагирует на этих мужчин? Как будто оно их знает. Но Раэль мне не снился…

– Милашка Л’ора, ты так невинно прикусываешь губу, когда проваливаешься в свои мысли. Но хочу напомнить, что ты тут не одна, а следовательно, или рассказывай, о чем думаешь, или прекращай об этом думать, – приподняв уголок губ сказал мужчина.

Это была первая тень, похожа на эмоцию. В этот момент он наконец-то показался мне живым человеком, а не чертовски горячим, но бесчувственным роботом. Я, конечно, не уверена, что они люди. По внешнему виду они больше боги. Но сейчас это не так важно. Может мне лучше взять себя в руки и попробовать получить информацию?

«А не думать о том, как бы трахнуть этого красавчика»

– Я знаю, что у тебя много вопросов. Итак, как больше ничем интересным нам с тобой заниматься нельзя, по крайней мере сегодня, я готов ответить на три твои вопроса, – перебирая пальцами маленькие ракушки на своем браслете произнес он, – Имя свое я назову тебе вне вопросов, так уж быть. Элиан. Элиан Мареллис.

Я приняла правила игры. Три вопроса – не так уж мало, если не тратить их впустую. Отодвинулась чуть дальше по кровати, чтобы между нами образовалась хоть какая-то дистанция. Его близость сбивала с толку: казалось, даже воздух вокруг него был гуще, насыщеннее, и мысли путались, как только он бросал на меня этот взгляд – будто видел насквозь. Но теперь мне нужна ясность, а не переизбыток эмоций от этих мужчин…

– Что это за место, где мы находимся? Элизиум или как там его, – мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он не ответил сразу. Вместо этого поднялся с кровати – бесшумно, как скользящая по камню вода, и подошел к окну. Лунный свет очертил его профиль: резкие скулы, тени под глазами, будто он давно не спал. Не мог или не хотел.

– Элизиум… Это не место, это поток вне времени и пространства. Это мир, который, одновременно похож на твой, но в то же время совсем чуждый ему. Тут есть горы и реки, леса и луга. Тут живут люди и животные. Растут деревья и цветы. Но основное различие с твоим миром – Аэтрис…

В этот момент все мои органы чувств обострились. Я ощутила запах моря с яркими, свежими каплями лимона. Это запах Элиана. Это гипнотический яд, смесь морской бездны и запретных наслаждений. Я услышала, как стучит его сердце. Тук-тук… тук-тук… Каждый удар отдавался в моей голове ровным эхом, будто где-то далеко били в барабан. И тогда я различила другой звук – шум океана, гулкий и мощный. Волны, разбивающиеся о скалы, вода, с ревом накатывающая на берег.

Но это был не океан. Это была его кровь.

Я буквально чувствовала, как она движется по его венам – горячая, живая, насыщенная. Как она приливает к сердцу, наполняет его, а затем снова устремляется в путь, бурлящим потоком растекаясь по всему телу. Каждый удар сердца был как прибой, каждый толчок крови – как новая волна.

А он продолжал…

–– Аэтрис – это древняя магия, пронизывающая весь наш мир, связывающая все живое в Элизиуме незримыми нитями. Она течет в водах, в корнях деревьев и даже в воздухе. Она проходит через каждую клеточку живого существа, связывая их с корнями древнего мира. Все мы – Элизиум. Ты, милашка Л’ора – часть Элизиума, – направившись ко мне закончил рассказ он.

Я смотрела, как он приближается и внезапно ощутила дикое желание – нет, не желание, а настоятельную необходимость – прикоснуться к его губам. Само мое тело, казалось, требовало этого ощущения. Я поднялась на ноги, забыв о том, что не одета. Сейчас ничего не имело значения. Только он и я. Не разрывая зрительного контакта, я двинулась ему на встречу. Мягкий ковер щекотал мои ступни, а прохладный воздух комнаты окутывал голые бедра. Мое тело покрылось мурашками, но и это сейчас было не важно.

Мы замерли в сантиметрах друг от друга, почти соприкасаясь. Он возвышался надо мной – на целую голову выше, и мне пришлось поднять глаза, чтобы не прервать этот жгучий, зрительный контакт.

Воздух вокруг сгустился, наполнившись электрическим напряжением. Казалось, невидимые молнии пронзают пространство между нами, оставляя после себя запах озона и покалывание на коже. Я обвила его шею руками и, приподнявшись на цыпочках, сократила расстояние между нашими губами до одного трепещущего сантиметра. Мое дыхание смешалось с его, горячее и неровное. Я намеренно замерла, жадно ловя малейшие признаки его желания – мне нужно было знать, что он жаждет этого так же неистово, как и я.

Было мучительно трудно уступить ему контроль, позволить ему решить исход этого момента. Каждая клетка моего тела кричала, требуя замкнуть эту дистанцию, но я сжала зубы и ждала. Ждала, когда он сломается. Ждала, когда его желание пересилит гордость, и он, наконец, сделает этот последний шаг, который я так отчаянно не решалась сделать сама.

Элиан сдался.

То самое мгновение, которого я ждала все эти невыносимые минуты, наконец наступило. Его губы коснулись моих – сначала едва заметно, мягко, словно проверяя реальность этого момента. А затем – сильнее, увереннее, когда его руки обхватили мою талию и резко притянули к себе, уничтожив последние крохи расстояния между нами.

Воздух перестал существовать. В мире остались только его губы, его руки, его тело, прижатое к моему так плотно, что я чувствовала каждый мускул, каждую линию его торса сквозь тонкую ткань его одежды.

Языком он медленно провел по моей нижней губе, а затем сделал паузу, словно ожидая моего разрешения. И тогда, приоткрыв свои губы, я направилась навстречу ему, углубляя поцелуй. Его тихий стон, который я больше почувствовала, чем услышала, волной прокатился по всему моему телу, фейерверком взорвавшись внизу живота.

В разгар поцелуя, когда наши языки переплетались, а мое тело было полностью в его власти, Элиан отстранился. Он резко разорвал контакт, оставив мои губы влажными и пустыми. Его дыхание было тяжелым, грудь поднималась в такт моей, а взгляд… Его синие глаза были темными, как океан перед грозой. Взгляд был пристальным, мучительным. Он изучал мое лицо, будто искал в нем то, что сможет его остановить. Но мои глаза, губы, тело кричали ему, чтоб он не останавливался. И Элиан поддался.

С глухим стоном он снова накрыл мои губы своими, на этот раз более уверенно, еще более глубоко. Его руки впились в мои волосы, откидывая голову назад, открывая шею для его рта. Он целовал меня так, будто пытался наверстать эти секунды разлуки, будто даже миг без контакта был для него пыткой.

Его губы медленно оторвались от моих, но лоб остался прижатым ко мне, горячим и влажным от дыхания. Он не отстранялся полностью – словно не мог заставить себя сделать это.

– Л’ора… – его голос был глубже обычного, тем самым выдавая напряжение. – Нам нельзя.

Он сделал шаг назад, и холодок воздуха между нами заставил меня содрогнуться. Его пальцы сжали мои на мгновение, прежде чем он окончательно отпустил их.

– До решения Совета это нарушение правил, – он провел рукой по лицу, собираясь с мыслями, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат.

Я стояла посреди комнаты, бессознательно обхватив себя за плечи, словно пытаясь сохранить остатки его тепла. Полная растерянность сковала меня – почему нельзя? Кто вообще имеет право решать за нас?

Мои пальцы впились в собственные руки, когда я подняла взгляд на него. Его синие глаза, которые еще недавно были такими спокойными, сейчас отражали тот же шторм, что бушевал во мне.

Комок в горле мешал дышать, но я все же выдавила:

– Почему нельзя? – Голос предательски дрогнул, превратив последние слова почти в писк. – Мы же взрослые люди… Разве желание друг друга – это преступление? Или у вас тут, в Элизиуме, даже чувства по расписанию?

Элиан облокотился о комод, скрестив руки на груди. Внешне – полное спокойствие, но я-то знала: за этой маской невозмутимости все еще бушует шторм. Его пальцы слегка впились в собственные бицепсы – единственная утечка самоконтроля.

– Могу я считать это твоим вторым вопросом? – голос ровный, тихий. Ни единой эмоции, только холодная формальность.

Я ощущала, как под кожей буквально звенит напряжение – будто каждая нервная клетка превратилась в перетянутую гитарную струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Гнев растекался по венам горячей волной, но хуже всего была та предательская комбинация обиды и боли, что сжимала горло стальными обручами.

Слезы подступали предательски быстро, превращая его размытый силуэт в акварельное пятно. Я яростно моргнула, чувствуя, как соленая влага обжигает веки, но это только усиливало жжение. Грудь сдавил комок напряжения, не давая мне сделать вдох, но собрав последние силы, я шагнула к Элиану.

– Да, черт возьми! Считай это вопросом! – из меня вырвалось, прежде чем я успела подобрать менее резкие слова. – Почему вы отталкиваете меня, будто я прокаженная? Что во мне такого… запрещенного?

– О, милашка Л’ора, ты идеальна. Но тебе не показалось странным, что тебя так сильно тянет сразу к трем незнакомым мужчинам? – не отрывая взгляда от меня спросил Элиан.

Я резко замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Внезапная мысль пронзила меня, как удар кинжала: что я вообще делаю? Всего лишь за один день я умудрилась воспылать желанием к троим абсолютно чужим мужчинам. Да, они приходили ко мне в снах – ярких, душных, навязчивых. Но сны остались снами, а в реальности между нами лежала пропасть незнания.

Меня вдруг окатило ледяным стыдом. Я стояла в незнакомом месте, среди незнакомых людей, не понимая даже основных правил этого мира. И вместо того, чтобы пытаться разобраться, я устроила истерику Элиану, словно он был мне чем-то обязан. Словно его отказ касался лично меня, а не каких-то древних законов, о которых я даже не потрудилась спросить.

Губы сами собой сжались в горькую усмешку. Отличная картина: я, вся в слезах и с трясущимися руками, требую от него… чего, собственно? Права прикасаться к нему, когда сама не могу толком объяснить, почему мне это так важно? Да я час назад даже не знала его имени!

Воздух выходил из легких медленно, болезненно, будто я выдавливала из себя последние остатки той безумной уверенности, что двигала мной минуту назад. Теперь оставалось только молчание и жгучее понимание, что я вела себя, как дура.

Элиан заметил мое замешательство – его взгляд смягчился, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки беспокойства. Он плавно оттолкнулся от комода и за несколько бесшумных шагов сократил расстояние между нами. Прежде чем я успела опомниться, его ладони уже прижались к моим щекам, обжигающе теплые на прохладной от слез коже.

Я даже не осознавала, что плачу, пока его большие пальцы не провели по моим скулам, стирая предательские капли. Его прикосновение было удивительно нежным для таких сильных рук – будто он боялся, что я рассыплюсь от слишком резкого движения. Мы стояли так близко, что в его зрачках я видела свое отражение – маленькое, растерянное, но уже успокаивающееся.

– Важно, чтобы твое желание было осознанным. А оно не может быть таковым, пока ты не знаешь всего. Точнее не помнишь. Если после совета ты все так же будешь желать меня или кого-то другого, поверь, тебе никто не сможет отказать, – в этот момент Элиан заправил мою непослушную прядь за ухо и неожиданно поднял меня на руки.

Я обвила его шею руками, словно утопающий хватается за спасительную ветвь, и прижалась лбом к его плечу. В эту же секунду все его загадочные слова, все завтрашние решения Совета – все это растворилось в тумане усталости. Мне не хотелось думать, анализировать, понимать. Только бы закрыть глаза и провалиться в забытье, где нет ни Элизиума, ни его запретов.

Элиан, почувствовав мою слабость, без слов двинулся в сторону моей кровати – легко, будто я весила не больше пушинки. Он бережно уложил меня на кровать, затем наклонился, подобрал сброшенное на пол одеяло и укрыл меня, поправив складки с непривычной для мужчины его комплекции аккуратностью. Его пальцы на мгновение задержались на моем плече, прежде чем он отступил к двери.

– Спокойной ночи, милашка Л’ора, – произнес Элиан, уже приоткрыв дверь. Лунный свет из коридора очертил его профиль серебристым контуром.

Я едва слышно пробормотала, цепляясь за последние крупицы сознания:

– Мой третий вопрос… Почему вы так странно произносите мое имя? На моем языке… но с акцентом…

Его рука замерла на дверной ручке. В тишине я услышала, как он тихо выдохнул.

– Мы не говорим на твоем языке, Л’ора, – Его голос вдруг приобрел странную глубину, будто звучал одновременно в реальности и у меня в голове, – Это ты неосознанно говоришь на нашем. А твое имя… – он слегка повернулся, и я успела заметить, как его губы сложились в непривычном сочетании звуков: – «Ль’о-рраа». В истинном произношении оно длиннее. Но тебе пока сложно его воспринять.

Как только дверь за Элианом закрылась, я провалилась в сон – не в ту мягкую, убаюкивающую тьму, что обычно накрывает сознание, а в нечто живое, пульсирующее.

А потом я увидела их…

Кассиан Террос.

Он сидел у огромного дерева, прислонившись спиной к его коре. А сзади фоном служили базальтовые, острые скалы. Его белая, классическая рубашка была запачкана землей и рукава были небрежно закатаны вверх. На его левом запястье вместо часов – разлом. Глубокая трещина в коже, из которой сочится теплый, золотой свет. Словно в разломе, внутри, бьется магматическое сердце.

Когда он поднял голову, я увидела его глаза, карие, почти черные. Но сейчас они сияли по-другому, не так, как при нашей встрече. В них струились прожилки, словно корни деревьев, по которым текла жизнь всего вокруг.

Он увидел меня. Его губы сложились в улыбку и клянусь, он подмигнул мне. Даже тут он пытался шутить. Не отрывая от меня глаз, он поднял свою левую руку и из разлома раздался громкий, словно треск земли, голос. Он произносил мое имя, но не так, как я привыкла слышать. Сейчас оно звучало длиннее, словно каждый звук намеренно тянули… «Ль’о-рраа» … «Ль’о-рраа» …

В глазах все поплыло и картинка, будто стерлась. На месте Кассиана я увидела другого.

Раэль Соллар.

Он парил в воздухе, но это был не полет. Он горел! Его крылья, сотканные из искр и пепла оставляли в воздухе дымные следы. Серьга в ухе – капля лавы, пульсировала, как живое сердце. А каждый взмах ресниц осыпал землю черным снегом.

Он видел меня. Он прожигал меня взглядом. Он хотел меня. Это так ощущалось, словно это происходит на самом деле. Я понимала, что я во сне. Но ощущения были слишком реальны.