Читать книгу Пять грехов Злодара - - Страница 2

Они вошли в здание, которое со стороны выглядело как обычный стеклянно-бетонный офисный центр на Садовом кольце: вывеска «ООО Меридиан-Траст», турникеты, кофейный автомат в холле. Но стоило дверям лифта закрыться, как стены стали прозрачными, а пол ушёл вниз на несколько километров, открывая вид на бездонное небо, где плавали облака из пепла и серебра.

На сорок третьем этаже их встретила она. Высокая, в строгом чёрном костюме, волосы собраны в тугой узел, губы – тонкая алая линия. Лицо могло бы быть красивым, если бы не выражение постоянного презрения ко всему живому. Но стоило ей увидеть Злодара, как маска дрогнула: уголки губ поползли вверх в притворной, почти болезненной улыбке.

Двумя пальцами она вытянула из воздуха толстый чёрный конверт. Конверт завис перед Злодаром, медленно вращаясь, будто подвешенный на невидимой нитке.

Злодар хмыкнул, запустил палец в нос до второго сустава, покопался там с серьёзным видом учёного, достал зелёную козюлю, поднёс к свету.

– Чудеса в решете. Почти алмаз, сказал он благоговейно. Можно в кольцо вставить.

Секретарша цокнула языком, но в глазах мелькнуло что-то похожее на привычное отвращение пополам с нежностью.

– Хозяин пяти грехов, передала она, протягивая конверт чуть ближе.

Злодар поймал его, повертел.

– А с чего ты, мать, взяла, что у меня пять? У меня, между прочим, недобор. Одного хуя вообще нет. Я хотел сказать не хватает грехов, но вышло как-то по-дурацки, да?

Она хихикнула коротко, будто против воли.

– Марон, открой конверт и перестань юродствовать. Если б ты ещё быстрее заказы закрывал, вообще бы Чревоугодие уволили за ненадобностью.

Она посмотрела на громилу в мясницком халате. Тот опустил глаза, начал теребить огромные пальцы, вдохнул, чтобы что-то сказать, но Злодар перебил:

– Ой, да ладно тебе обижать моего мальчика. Ты думаешь, легко в рот брать? Ой, господи прости, я не то имел в виду. Хотя… легко, конечно, но не в этом суть.

Секретарша выдохнула сквозь зубы, схватила со стола тяжёлый металлический степлер, щёлкнула два раза прямо перед его носом.

– Так. Либо сваливай, либо степлер идёт в обиход.

Злодар вскинул руки, отступил на шаг.

– Святые ёжики, страх-то какой. Вот всё что до этого видел, просто полня фигня!

Он развернулся и пошёл прочь, разрывая конверт на ходу. Грехи потянулись за ним следом. Секретарша посмотрела им в спину, покачала головой. «Да, в этом весь он. Ещё пару веков назад был нормальный… Видимо, канцелярия его доконала».

Коридоры за её столом были уже не коридорами. Арки из белого мрамора перетекали одна в другую, стены дышали, превращались в сундуки, сундуки в шкатулки, шкатулки раскрывались порталами, порталы снова становились арками. Всё это менялось от одного взгляда, от одного вздоха. Чревоугодие чуть не застрял в дверном проёме, который внезапно стал размером с ладонь, но Злодар щёлкнул пальцами, и проход снова стал нормальным.

– Когда к шефу зайдём, он начнёт нести обычную чушь, – говорил Злодар, шагая впереди.

– Скажет, что дело срочное, что мир рушится, что всё висит на волоске. Не слушайте. Просто кивайте, говорите «да, господин», «как прикажете, господин». Потому что спорить нельзя. Вопросы ведут к ответам. А ответы вам нахуй не нужны.

Он достал старый серебряный портсигар, вынул папиросу «Беломорканал, закурил и с ноги вышиб массивную дверь.

За дверью был зал, похожий на библиотеку Александрийскую, если бы её построили внутри чёрной дыры. Бесконечные стеллажи уходили вверх и вниз, книги шевелились, страницы шелестели сами по себе. Посреди, за столом размером с футбольное поле, сидел мужчина в простом сером костюме. Перед ним карты, свитки, светящиеся сферы, песочные часы, в которых песок тек вверх. Маленькая шкатулка крутилась на месте, не переставая.

Он что-то писал пером, шептал себе под нос, не поднимая глаз.

– Да… вот так… нет, не так… не хватает Заратустры…

Все, кто был за спиной Злодара, невольно сделали шаг назад. Даже Чревоугодие отступил. Только сам Злодар шагнул вперёд.

– О! Здравия желаю! А вы побрились? Или подстерглись? Или просто помылись? По вам не скажешь. Вы уже тысячелетия не меняетесь!

Мужчина за столом медленно поднял глаза. Они были цвета выгоревшей бумаги, и в них было всё сразу: усталость, гнев, скука, жалость.

Он провёл пером по воздуху, будто перечеркнул невидимую строку.

Злодар тут же сменил тон.

– Великий Лианор, поведай же нам нашу великую миссию!

Лианор открыл папку, пролистал пару страниц, голос был тихий, но от него дрожали стеллажи.

– Вы, элементары, отправляетесь исправить события, идущие неверным чередом…

– И, казалось бы… – начал Злодар.

– …хуйня полная, закончил он сам за него, подмигнув своим. Да ладно, шучу. Всё поняли. Мы поёбали по тихой грусти тогда. Ладно, разберёмся…

Лианор даже не моргнул. Просто махнул рукой, и пол под ногами исчез.

Они вывалились прямо на площадь у метро «Таганская». Лето, жара, музыкант с гитарой поёт «Кукрыниксы», люди идут сквозь них, как сквозь дым. Одна женщина прошла прямо сквозь Чревоугодие, даже не заметив. Тот поёжился.

Уныние, стоявший рядом, скривился:

Опять в эту помойку…

Злодар затянулся папиросой, выдохнул дым кольцами.

– Ну что, ребятки. Пиздец подкрался незаметно. Пора работать.

Площадь кипела жизнью, как старый котёл с похлёбкой: люди сновали туда-сюда, музыкант с гитарой надрывался под фонарным столбом, выкрикивая что-то про потерянную любовь, а в воздухе висел запах шаурмы из ближайшего ларька и выхлопных газов от машин, застрявших в пробке. Злодар шёл впереди, попыхивая папиросой, и его свита – эти странные, не совсем человеческие фигуры – следовала за ним, как тени, которых никто не замечал. Чревоугодие то и дело оглядывался, морща нос от городской вони, Уныние шагал сгорбившись, а Похоть, юная девчонка с глазами, полными голодного блеска, вертела головой, будто высматривала жертву в толпе.

Никто из них, кроме Злодара, не понимал, что к чему. Они просто шли, повинуясь его шагу, и воздух вокруг них слегка искривлялся, как в жару над асфальтом.

Злодар остановился вдруг, прищурился на прохожего – молодого парня в потрёпанной куртке курьера, с рюкзаком за плечами, который спешил куда-то, уткнувшись в телефон.

– Видите курьера? – сказал Злодар, кивая в его сторону и поворачиваясь к Унынию. – Вот он, наш герой дня.

Уныние моргнул, огляделся, будто только что проснулся.

– Ну… я же привёл в его душу, – пробормотал он. – Что ты хочешь? Он же всё понял до этого. Пальчик показал, пригрозил. Понял.

Злодар вздохнул театрально, закатил глаза к небу, где собирались тучи.

– Понял, не понял. Ясно, не ясно. Вот ты знаешь, сколько биткоин стоит? Вот и я не знаю. Потому что даже кто его сейчас покупает, не знает. Почему ты лезешь вперёд батьки в пекло? А? Скажи мне!

Уныние сжал кулаки, будто пряча что-то в ладонях, и тяжело вздохнул, опустив голову.

– Аллегории… но это не моё. Хозяин, скажи, что делать?

Похоть вышла вперёд, обтёрла губы тыльной стороной ладони, будто стряхивая невидимую пыль или поцелуй, который не должен был случиться. Ей было семнадцать на вид – свежая, как утренняя роса, но в глазах таилась древняя, жгучая жажда.

– Ну, друзья, давайте работать, – промурлыкала она, оглядывая компанию. – Вы интересные такие? Вы ещё Уныние спрашиваете, на Злодара в рот смотрите, а давайте действовать, ведь у нас такие невероятные возможности! Я прям чувствую его вкус.

Злодар фыркнул, швырнул папиросу в толпу с криком: «Хэп-хоп, ла-ла-лэй, где ответы – там минет!» Окурок пролетел сквозь прохожего, не задев, и упал на асфальт. – Ох уж эта Похоть.

Он указал на курьера – парня по имени Антон, хотя никто ещё не знал его имени. Взгляд Злодара стал грустным, как у старого пса, вспоминающего былые охоты. Он перебирал пальцами воздух, будто тасуя невидимые карты, и обернулся к Страху – тёмной фигуре в углу свиты, которая всегда держалась поодаль, дрожа мелкой дрожью.

– Ну, сегодня твой день, – сказал Злодар Страху. – Покажи ему правду.

Время замедлилось. Не остановилось совсем, но растянулось, как жвачка на жаре: люди застыли в полушаге, музыкант замер с открытым ртом, нота повисла в воздухе, как паутина. Антон, курьер, вдруг поднял голову от телефона, моргнул – и увидел их. Всех. Компанию странных фигур посреди площади, где секунду назад был только городской шум.

– Что за… – начал он, но слова застряли в горле.

Злодар шагнул ближе, ухмыляясь, как клоун в цирке ужасов.

– О, привет, Антоша! Не пугайся, это не галлюцинация. Хотя… – он наклонился к замершему прохожему, потыкал пальцем в его нос. – Видишь? Как статуи. Можем поиграть в «морскую фигуру». Замри! Отомри!

Антон попятился, но ноги не слушались.

– Кто вы? Что происходит?

– Ошибки прошлого, дружок, – сказал Злодар, становясь серьёзным. – Ты косвенно виноват в одной большой беде. В детстве спиздил мопед, покатался, обосрался от страха, когда разбил его. Папаша, подумал, что ты его на что-то обменял, и отходил тебя ремнём так, что синяки месяц не сходили. Обида задавила, несправедливость жгла. Потом, по пьяни, уломал девчонку – ту, что не хотела, но ты настоял. Она забеременела, родители отвернулись с презрением, она сбежала. Кстати, у тебя есть дочка. Поздравляю. Ну короче… Семнадцать лет, ничего не умеет, секс теперь – как нож в спину. Не в проститутки, не в армию. Бомжевала, жила в теплотрассах, бухала, к двадцати шести – пропитая алкашка с морщинами от мороза, шрамами от драк, хриплым голосом, собирает бутылки. А она должна была воспитать дочь, которая… ну, это уже цепная реакция, ведущая к катастрофе во вселенной. Твоя задача – увидеть правду и выручить её.

Страх шагнул вперёд – тень ожила, обволокла Антона. Мир закружился, и они погрузились в прошлое. Детство: мопед в гараже, адреналин в крови, ветер в лицо, а потом – страх, паника, удар в иномарку. Отец с ремнём, крики: «Где мопед, щенок? Обменял на херню какую-то?» Удары, слёзы, обида, которая затаилась, как змея в траве.

Злодар комментировал, подкалывая:

– Ой, смотри, как папаша разошёлся! Ремень свистит, как в вестерне. А ты, Антоша, мог бы сказать: «Пап, это не я, это инопланетяне!» Но нет, молчишь, герой.

Потом – пьянка, девчонка, её сломленная жизнь.

– А здесь романтика! – хохотал Злодар. – Ты её уломал, она сломалась. Классика!

Прошлое рассеялось, они вернулись на площадь. Время всё ещё тянулось медленно. Злодар указал на фигуру у мусорного бака: женщина, лет двадцати шести, в рваной куртке, с мешком бутылок, лицо в морщинах, голос хриплый, как наждачка.

Он подошёл к ней радостно, как к старой подруге.

– Здорово, мать! Как житуха? Не отморозила ещё оба уха?

Она развернулась, глаза вспыхнули злобой.

– Пошёл на хуй, урод! Чё пристал? Отвали!

Злодар развёл руками, подмигнул Антону.

– Ой, как грубо! А я всего лишь поздоровался. Может, ещё и бутылку подарю не допитую?

Она замахнулась мешком, заорала матом. Антон, не выдержав, шагнул вперёд.

– Эй, оставь её в покое!

Злодар просиял.

– Вот! Герой дня!

Уныние наклонился к Антону, шепнул:

– На билет до дома ей нужно девять тысяч двести. Отвези её, помоги встать на ноги.

Злодар хмыкнул.

– Как нынче дорого стоит счастье, а? Раньше троллейбус за 4 копейки, а трамвай вообще 3 копейки…

Время рванулось вперёд. Антон потряс головой, моргнул – площадь ожила, шум нахлынул. Компания исчезла, но в груди осталось странное чувство: нужно подойти к той бомжихе у бака.

Он подошёл, неловко.

– Эй… давай я тебе шаурму куплю? Покушаешь.

Она уставилась на него, ошарашенно, но кивнула.

– Ладно… чё, правда?

Злодар, невидимый теперь, стоял поодаль, ухмыляясь.

– Ну всё, работа сделана. Дальше люди сами разберутся.

Похоть облизнула губы.

– А может, немного подтолкнуть? Чтоб искра проскочила…

Злодар скривился.

– Фу, блядь! Фу! Место нахуй. Секс с бомжихой… Извращенка ты, Похоть, конечно, знатная.

Чревоугодие стоял, почёсывая затылок огромной лапищей, и смотрел, как Антон уводит женщину к ларьку с шаурмой. Лицо у него было такое, будто он только что проглотил ложку соли вместо сахара.

Господин… а при чём тут мопед?

Он же просто покатался и случайно разбил. Ну да, папаша его выпорол. Но как из этого бомжиха получилась?

Злодар повернулся к нему, как учитель к любимому, но не очень сообразительному ученику.

Мальчик мой, всё просто.

В шестнадцать лет у человека душа как свежий бетон: что в неё вобьёшь, то и застынет навсегда.

Ремень по спине – и появляется первая трещина: «Мир несправедлив».

Трещина растёт, в неё попадает обида.

Обида копится, потом выплёскивается на кого-то слабее.

Он на неё выплеснул. Она сломалась.

Сломанная девчонка не смогла стать матерью, которая должна была воспитать дочь, которая потом… ну, дальше ты и сам знаешь, цепная реакция, конец света, скучно.

Он махнул рукой.

А не узнали друг друга, потому что с шестнадцати до двадцати шести – целая жизнь.

Он был прыщавым пацаном без мопеда, она – девчонкой с косичками.

Сейчас он курьер с мешками под глазами, она – алкашка со шрамом через губу.

Люди меняются, мой толстячок. Особенно когда жизнь их жуёт и выплевывает.

Чревоугодие кивнул медленно, переваривая.

Понятно… типа бабочка крылом махнула, а ураган в Техасе.

Злодар хлопнул его по плечу так, что тот чуть не упал.

Во-во! Только бабочка была с ремнём, а ураган – с бутылкой водки.

Да господи, кому я объясняю.

Вон, возьми леденец, пососи.

Он щёлкнул пальцами – в огромной ладони Чревоугодия появился большой леденец-петушок на палочке.

Похоть, стоявшая рядом, хихикнула, облизнула губы.

Сосать – это да, а мне можно?

Злодар закатил глаза.

Всё, клоуны, шоу окончено.

Вперёд! К рутинной работе, хватит спецзаказов.

Там, где-то в Подмосковье один мужик жене изменяет, а должен был цветы купить – вот это по нашей части.

Он пошёл к ближайшей арке метро, которая на мгновение вспыхнула серебром и стала порталом.

Грехи потянулись за ним.

Чревоугодие, не отрываясь, уже облизывал леденец, Похоть напевала что-то пошловатое, Уныние плёлся сзади рядом со Страхом.

Где-то позади, на площади, Антон покупал вторую шаурму и неловко улыбался женщине, которая впервые за много лет не материлась в ответ.

А мир, незаметно для всех, чуть-чуть выправился.