Читать книгу Шахматная Ладья Судьбы - - Страница 8

Кабинет Валентины Николаевны был островком выверенной тишины после шторма провала в «Красном Октябре». Безупречный порядок царил на столе из темного дерева, но на нем, как шрам, лежал толстый отчет с жирным грифом «Неудовлетворительно» – хроника вчерашнего фиаско. На большой маркерной доске рядом застыли свидетельства ночной драмы: криминалистические фото идеально вырезанного лаза, схемы типографии, испещренные пометками Валентины, и, в центре, увеличенный снимок той самой записки – «Ищи не того, кто взял, а того, кому это нужно. Они уже в движении. Твой «Ладья»». Воздух был густ от запаха ароматного, зеленого чая «Гринфилд» – чашка стояла нетронутой. Валентина Николаевна сидела не за столом, а в кресле у окна, спиной к комнате. Ее фигура была неподвижна, лишь легкое движение плеча выдавало глубокое, ровное дыхание. Она смотрела не на серые крыши города, а сквозь них, вглубь собственных размышлений. Пальцы лежали на подлокотниках, кончики их слегка касались друг друга – жест сосредоточенной медитации. В уме раскладывались карты: связь между дерзким предупреждением Ладьи, безупречно подготовленным побегом и тенью брата Дмитрия, на которую это все неизбежно падало. Но прямой и неопровержимой связи она не находила. Одно только предчувствие, хоть и кричащее, но для следствия не аргумент. Факты! А их пока не было. Но Андреева верила, что только «пока»! Шелест страниц отчета, который она мысленно перелистывала вновь и вновь, был единственным звуком в тишине.

Тишину разрезал резкий, нервный стук в дверь. Не просьба о входе, а настойчивое, почти истеричное барабанное дрожание костяшек. Дверь распахнулась, не дожидаясь ответа.

Следователь Петров ввалился в кабинет, словно его вытолкнули. Он выглядел так, будто не просто не спал, а провел ночь под пыткой. Лицо серое, осунувшееся, с темными, провалившимися впадинами под воспаленными глазами. Щетина серебрилась неряшливо. Волосы торчали в разные стороны. Галстук завязан криво, а узел съехал почти к ключице. В руках он сжимал потрепанную папку так крепко, что костяшки побелели. От него исходила волна лихорадочной, неуместной энергии, смешанной с запахом пота и дешевого одеколона, которым он, видимо, пытался заглушить немытое тело и страх.

– Валентина Николаевна! – его голос сорвался на высокой ноте, слишком громкий для тихого кабинета. Он почти бросился к столу, шаркая подошвами по паркету, и с размаху шлепнул папку на полированную поверхность, едва не задев холодную чашку чая.

– Нашел! Наконец-то! Слабое звено! Тот самый «Скример»! Иногда работал на Ботаника, по словам информаторов, копался в сети для него! Левин! Все! Все сходится один к одному! Вполне мог сработать по заказу «босса» и отхватить алмазы для него.

Его палец, дрожащий и влажный, тыкал в закрытую папку, не решаясь ее открыть сразу.

Не дожидаясь реакции, не глядя ей в глаза (его взгляд метался от папки к дверям, к часам, куда угодно, только не на нее), Петров лихорадочно раскрыл папку. Оттуда посыпались бумаги. Он выхватил фото Бориса Левина – застенчивого, испуганного парня в очках. Потом – распечатки биографии: неудачливый программист, уволенный из мелкой софтверной конторы год назад за попытку «покопаться» в защите сервера «из любопытства», живущий с больной матерью в хрущевке, основное хобби – коллекционирование шахматных фигур. Петров швырнул на стол снимки захламленной квартиры Левина: книги по криптографии для начинающих, дешевые китайские наборы пластиковых шахмат, разбросанные по столу.

– Смотрите! – Петров говорил скороговоркой, как заученный текст, его голос хрипел от напряжения.

– Знает криптографию! Теорию! Мог разобраться, мог взломать биометрию «Омеги»! Не так уж сложно для знающего!

Петров проигнорировал пропасть между уровнем курсов для чайников и взломом "Цербера".

– Коллекционирует шахматы! Вот, вот смотрите!

Он ткнул в фото дешевой белой пластиковой ладьи среди таких же фигурок.

– Ладьи! Целый набор! Совпадение? Ха!

Его смешок прозвучал фальшиво.

– Уволен со скандалом! Мотив есть – месть системе, плюс деньги, алмазы! Асоциален! Типичный одиночка-гений, как мы и предполагали! Сработал на Ботаника на заказ.

Он выпалил это, не делая пауз, как будто боялся, что его перебьют. Постоянно поправлял сбившийся галстук, капли пота выступили на висках. Давление на него было почти физическим – он должен был впихнуть эту версию сюда и сейчас.

И вот, с театральным, но неуверенным пафосом, Петров извлек из недр папки прозрачный полиэтиленовый пакет с доказательством. Внутри лежал небольшой, аккуратный обрывок темной ткани – типа куртки или толстовки. На нем был ярко-красный, дешево выглядящий логотип – стилизованный дракон, изрыгающий пиксельное пламя, что-то из дешевых киберпанк-магазинов. Ткань была чистой, без пыли, без следов эксплуатации. Края обрыва… они были не рваными, не затянутыми, а идеально ровными, как будто отрезанными ножницами.

– И вот! – Петров попытался вложить в голос торжество, но получился лишь сдавленный визг. – Гвоздь программы! Найден сегодня утром! При повторном осмотре периметра хранилища «Омега»! Зацепился, понимаете, за острый выступ ограждения! Его ДНК! Его фирменный знак!

Он стукнул кулаком по столу для убедительности, но звук был глухим, жалким.

– Совпадение? Не-е-ет, Валентина Николаевна! Не думаю! Это ОН!

Андреева не потянулась за пакетом. Она сидела неподвижно, лишь ее голова медленно повернулась от окна. Ее взгляд скользнул сначала на пакет. Серо-голубые глаза, холодные и невероятно острые, задержались на кричаще-неуместном логотипе, на чистоте ткани, на идеально ровном срезе. Потом этот взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно поднялся на Петрова. Он встретил его мечущиеся глаза, заставив того невольно отвести взгляд и сглотнуть. Она откинулась на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой. Поза абсолютного контроля и леденящего сомнения.

– Повторный осмотр? – ее голос был тихим, ровным, но каждое слово падало, как камень. – Сегодня утром? Петров, хранилище «Омега» – объект режимный, первой категории. Его осмотр проводился трижды: немедленно после обнаружения кражи бригадой немедленного реагирования, через шесть часов группой криминалистов под руководством майора Семенова, и вчера вечером – под вашим личным контролем. Протоколы осмотра подписаны, в том числе вами. Никакого обрывка ткани на периметре зафиксировано не было.

Она сделала микроскопическую паузу, давая фактам врезаться.

– Где именно он был обнаружен? В каком секторе? Кто обнаружил? Немедленно предоставьте рапорт о находке с подписями свидетелей и полный видеоархив с камер наблюдения за этим сектором периметра за последние сорок восемь часов. Каждую минуту.

Петров побледнел еще больше.

– Видео… видео могли… могли стереть! Или… или он подбросил позже! Уже после осмотра! – выпалил он, но голос дрожал.

Андреева не обратила внимания на его лепет. Ее взгляд скользнул на фото Левина.

– Этот… господин Левин. По вашему же предварительному отчету о нем, основанному на данных наружного наблюдения, он не выходил из своей квартиры в течение трех дней до кражи и трое суток после. Включая вчерашний вечер. Как он мог подбросить улику сегодня утром? Его алиби подтверждено визуально и данными с камер подъезда?

– Алиби… может, сговорился с кем-то! Или данные неточны! – Петров схватился за соломинку, роняя несколько листов из папки на пол.

– Его «знание криптографии», – ВА продолжила методично, голос как стальной прут, – Ограничивается, согласно вашим же источникам, бесплатными онлайн-курсами начального уровня и одной жалкой попыткой взломать примитивную защиту сервера его бывшего работодателя. Попыткой, которая была мгновенно обнаружена и пресечена их штатным сисадмином среднего звена. Вы всерьез полагаете, что этот человек смог бы справиться с биометрической системой «Цербер» уровня «Омега»? За секунды? Сомнительно. Более чем.

В ее голосе прозвучало не презрение к Левину, а откровенное неверие в компетентность самой версии.

Она указала подбородком на пакет с тканью.

– А этот… «символ».

На ее губах дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее усмешку.

– Вы искренне считаете, что человек, который с миллиметровой точностью обошел динамическую лазерную сеть «Танго», взломал зашифрованную биометрическую базу за секунды и оставил на месте преступления ладью из слоновой кости как визитную карточку… будет носить на задании вот эту… кибер-подростковую атрибутику?

Ее палец легонько ткнул в сторону пакета.

– И зацепится за ограждение? Он оставляет произведения искусства, Петров, а не дешевый текстиль с принтом для тинейджеров.

Слишком нарочито, пронеслось в голове Валентины Николаевны, ее взгляд буравил Петрова. Слишком глупо. Слишком топорно. И слишком… отчаянно. Он паникует не на шутку. Кто так давит на него? «Они» из записки? Зачем им этот Левин? Пешка для отвлечения внимания? Чтобы выиграть время, пока я копаю не в ту сторону? Или чтобы просто был «виновный» для отчета?

Под шквалом неоспоримых вопросов Петров окончательно развалился. Он побледнел до зеленоватого оттенка, его руки задрожали так, что он едва удержал оставшиеся бумаги.

– Но улика-то есть! – он почти закричал, в голосе слышались истеричные нотки. – ДНК! Она подтвердит! Мы должны его задержать! Сейчас же! Нам нужен результат! Результат любой ценой! Начальство… СМИ… они давят! Понимаете?!

Его взгляд дико метнулся к часам на стене, словно там тикал таймер его собственной гибели. Фраза "любой ценой" повисла в воздухе тяжелым, откровенным признанием.

Результат любой ценой… Мысль ВА сработала мгновенно. Кому? Не генералу Иваненко. Иваненко требует качества, глубины, а не ширмы. Значит… «Они». Давят на него. Шантажируют? Чем? Его прошлыми грехами? Его связью с ключом? Значит, у него есть что скрывать. И он боится их куда больше, чем меня или позора. Это понимание, холодное и четкое, пришло вместе с почти жалостью к этому сломленному, загнанному человеку.

Медленно, с ледяным достоинством, Андреева поднялась. Ее фигура встала во весь рост, доминируя над съежившимся Петровым. Она протянула руку и взяла пакет с "уликой" небрежно, двумя пальцами, как берут что-то неприятное и потенциально заразное.

– Майор Петров, – ее голос был тише прежнего, но в нем звенела сталь, не оставляющая сомнений.

– Ваше «доказательство» будет немедленно направлено на комплексную криминалистическую экспертизу. Полный спектр: ДНК, микрочастицы, волоконный состав, химический анализ красителей, возможные следы искусственного состаривания ткани. Определение даты производства материала. И я лично, – она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, в которых читался только животный страх, – просмотрю каждый сантиметр видеоархивов периметра «Омега». От первой минуты после кражи до текущего момента. До последней пылинки на кадре.

Она выдержала его взгляд, не позволяя отвернуться.

– Что касается господина Левина… Наблюдение за ним продолжить. Фиксировать все контакты, перемещения. Но основные силы группы, все оперативные ресурсы и аналитический потенциал остаются сфокусированы на первоначальных векторах расследования.

Она отчетливо выделила слово "первоначальных" – ключ, Ладья, бриллианты.

– Вы меня поняли?

Петров не выдержал ее взгляда. Его голова опустилась, плечи ссутулились. Он кивнул, но это был кивок капитуляции, человека, выбитого из седла.

– Понял… Валентина Николаевна, – пробормотал он глухо, почти беззвучно.

Не дожидаясь дальнейших указаний, он развернулся и почти побежал к двери, походка была спотыкающейся, ноги заплетались. У самой двери он уронил шляпу, которую, видимо, держал в другой руке, судорожно нагнулся, поднял, уронил снова, с проклятием схватил ее и выскочил в коридор, не закрыв за собой дверь.

Валентина стояла у стола, держа злосчастный пакет с ярким лоскутом на вытянутой руке, словно демонстрируя его абсурдность самому воздуху. Ее взгляд провожал убегающего Петрова – не с презрением, а с холодной, аналитической жалостью и окончательным пониманием степени его порабощенности. Потом ее глаза медленно перевели на записку Ладьи, лежавшую под стеклом на столе. Взгляд стал жестче, острее. "Ищи не того, кто взял…" – слова будто зазвучали громче. Ее рука сжала пластиковый пакет, смяв его в ладони. На столе, рядом с растерянным лицом Левина на фото, лежала та самая дешевая белая пластиковая ладья – жалкая пародия на настоящий знак, символ фальши, которую ей только что попытались подсунуть. Хлопнувшая дверь в коридоре отозвалась эхом в тишине кабинета, и тихим скрипом кресла, когда Валентина Николаевна опустилась в него, сжимая в руке смятый пакет с доказательством чужой отчаянной лжи.

Андреева добавила новые данные на свою секретную доску «Рокировка»: рядом с первой Ладьей, диссонируя с этой историей высокого профессионализма и тайны, были прикреплены новые фото – молодой мужчина с невзрачным, растерянным лицом за толстыми стеклами очков («Скример» – Борис Левин, 31 год, Ботаник – лидер криминальной группировки «новой волны» – Реутов Максим Иванович, 39 лет ), и крупным планом – обрывок ткани с кричаще-ярким логотипом стилизованного кибер-черепа… «Интересные персонажи, – пронеслись мысли в голове Андреевой.– «И кто решил их превратить в жертвы? «Они» из записки? Очень вероятно. Буду наблюдать дальнейшие движения…»

На стене часы отсчитывали секунды громким, навязчивым «тик-так», звучавшим как укор или отсчет времени до новой неизвестности.