Читать книгу Дочь княжеская 2 - - Страница 3

– Вы пропустили урок, – сказал Кот Твердич.

Он стоял у окна, спиной к ученице, сцепив за спиной руки. Яшка, слетевший на подоконник, предпочёл усесться в дальнем углу окна, но смотрел оттуда попеременно то одним недобрым глазом, то другим. Преподавателя он уважал, но, скажем так, до первого приступа. Стукнет в голову – бросится не раздумывая.

– Позавчера просто случилось… – начала было Хрийз. – И я пропустила дежурство, пришлось выходить на следующий день, и не смогла вот приехать…

– Слышал, – остановил её преподаватель. – Но вы могли бы предупредить.

– Как? – изумилась Хрийз.

Он обернулся, не сумев скрыть эмоции:

– Вы не умеете? Через раслин, конечно же.

Хрийз мрачно покачала головой:

– Я из другого мира. Я не умею…

Урок ушёл на то, чтобы научиться пользоваться магической связью. Получалось очень плохо, главным образом потому, что Хрийз не понимала вообще ничего. Яшка, чувствуя хозяйкино настроение, начал беспокоиться. Его шебуршение, клацанье когтями по подоконнику и периодические взвяки сильно отвлекали.

– Плохо, – бесстрастно подвёл итоги Кот Твердич.

Хрийз уныло кивнула. Конечно, плохо. Как она будет работать без такого важного навыка?

– Вот что, сейчас пойдёте в библиотеку и возьмёте там две книги, – преподаватель черкнул несколько строчек на узком листе бумаги. – Дней через десять вернёмся к вопросу. Но если будет что-то непонятно, спрашивайте сразу. Что-то ещё?

– Да, – Хрийз потянулась к сумке и вынула оттуда книгу аль-мастера Ясеня. – Мне вот здесь непонятно… может быть, вы подскажете?

Сумку она связала специально под книгу, со шнуровкой, из непромокаемых волокон морских водорослей, обычно идущих на осенние куртки. Получилось неплохо, два в одном: и красиво, и книга под защитой. Хрийз не взялась бы объяснить корни собственной уверенности, но она совершенно точно знала, что открыть сумку и вынуть оттуда книгу никто, кроме хозяйки, не сможет, как он ни бейся.

– Вон оно что, одна из вещей аль-мастера Ясеня, – сказал Кот Твердич. – А я всё гадал, что у вас там такое. Вы не дотянули с сумкой, Хрийзтема. Надо было позаботиться о маскировке в магическом спектре тоже. А то вас издалека видно, примерно как горящий дом в тёмную ночь.

– Спасибо, я… подумаю как это сделать, – сказала Хрийз. – Но не могли бы вы подсказать мне вот здесь, – она раскрыла книгу на нужной странице. – Ведь это же очень похоже на стихийное плетение! А я вот… и не понимаю как.

Преподаватель слегка развёл ладонями, сказал мягко:

– Магия Вязания отличается от стихийных дисциплин, хотя и содержит в себе их все. Это очень высокий уровень, он требует особого дара и особых знаний. Вряд ли я смогу что-то подсказать здесь…

Хрийз повесила голову. Могла догадаться сама. Что только теперь делать? Вещь уже начала. И не будет покоя, пока не закончишь её, знаем уже, плавали.

– Разве только несколько общих советов, не больше, – продолжил учитель. – Вы для кого это делаете?

– Для Ненаша Нагурна, – объяснила Хрийз.

Кот Твердич поднял бровь в удивлении.

– Он вас просил?

– Нет… я… Я сама. Я хочу помочь ему, и вот.

– Помочь – это неплохо, но вот вам первый совет: не раздавайте такие серьёзные вещи без обязательств. Потребуйте от Нагурна плату. Это необязательно могут быть деньги, кстати говоря. Какое-нибудь обещание, ответная услуга или хотя бы камешек из его сада. Что-нибудь, что закроет ответные ожидания.

– Почему? – спросила Хрийз. – Ведь мне много раз говорили, и я сама читала, что законы магии отличаются от законом обычного мира; чем больше отдаёшь Силы, тем больше её приходит.

– Это верно, но справедливо и другое – подарки, о которых не просили, достаточно опасная вещь как для дарящего, так и для одаряемого. Трудно изо дня в день тратить силы и время, не ожидая справедливого вознаграждения, верно? Вольно или невольно начинаются ожидания, чем больше подарков, тем больше ожиданий, чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование в тех, кто ваши ожидания не оправдал. Ожидания же становятся неоправданными легко, легче, чем вы можете себе представить. В один прекрасный момент разбаланс приведёт к тому, что очередной подарок, с благими, естественно, целями преподнесённый, превратится в проклятье. Чтобы такого не происходило, рекомендуется обязательно брать плату за свою работу. Ничего стыдного или недостойного в этом нет. Любой труд должен быть оплачен.

Хрийз кивнула, принимая к сведению. И едва не подпрыгнула от дикого ора, донёсшегося от окна: Яшке надоело ждать, и он напомнил о себе привычным способом.

– Яша, – строго сказала девушка. – Не шуми!

Яшка завопил ещё громче, долбанул клювом по щиту, выставленному преподавателем, полетели синие искры. Кот Твердич дёрнул рукой, словно сметя пылинку со стола. Сийга мгновенно сдуло с окна. Хрийз ахнула, бросилась следом, и успела увидеть, как Яшка разворачивает крылья и планирует над дорожками. Не разбился…

Бешеный птиц вернулся быстро, но приземлиться на подоконник не сумел. Пришлось ему искать себе место на ближайшем дереве и тихо, – громко он приберёг на потом, – беситься уже там. Хрийз чувствовала его ярость как свою собственную.

– Это первостепенная ваша проблема, – невозмутимо сказал преподаватель и поинтересовался. – Что-то делаете? Или думаете, что само рассосётся?

Хрийз вернулась за парту, поставила локти на стол. Сказала хмуро:

– Пойду сегодня на Морскую Станцию, к капитану сТепи…

Кот Твердич кивнул, принимая ответ. Сказал:

– Теперь что касается вашего первого вопроса. Насколько я понял, под эту схему требуется одна изначальная сила и одна стихия. В любом сочетании, хотя насчёт любого я сильно сомневаюсь, всё же я рекомендовал бы вам не связываться пока с рассогласованными плетениями. В данном конкретном случае… Поскольку вы вяжете для неумершего, естественно будет взять родные этому типу магических существ структуры, Тьму и стихию Земли. Лучшими же проводниками для них являются камни…

– Драгоценные? – уныло спросила Хрийз, прикидывая свой тощий бюджет.

Вещь начата. Её нужно завершить. И если сейчас скажут, что потребуется какой-нибудь суперрубин, то… Придётся пойти на ограбление, загреметь в каталажку и всю жизнь мести мусор.

– Конечно, драгоценные камни лучше всего. Но можно ведь сделать вещь попроще, не так ли? Не настолько совершенную и долговечную, я бы сказал.

– Да, наверное, – согласилась Хрийз, облегчённо вздохнув.

Не суперрубин с чёрными алмазами, и отлично.

– Подойдёт чёрный янтарь, кстати говоря. Его вы легко сможете найти на побережье самостоятельно. Он хорошо держит стихию, хуже рубина, но не настолько, чтобы им пренебрегать в работе. Чёрный кварц, оникс, даже яшма тёмных оттенков – тоже подойдут.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Хрийз.

Кот Твердич слегка улыбнулся:

– Пожалуйста. Ещё вопросы?

– Нет, спасибо, – сказала девушка, бережно закрывая книгу.

– Завтра, в это же время, – сказал он. – И ещё… Старайтесь всё же такие вещи, – он указал на сумку с книгой, – без дела при себе не носить. Вы рискуете ввести в соблазн нечистых на руку людей.

Хрийз испуганно посмотрела на него. Он о чём?

– Молодая девушка с магическим артефактом изрядной силы, – терпеливо пояснил Кот Твердич. – Одной птицы, боюсь, может оказаться недостаточно. Вы устали? Если не очень, могу показать несколько простых приёмов маскировки магического фона; вам пригодится не только для книги, но и вообще в целом.

Хрийз положила сумку на парту, села снова. Попросила:

– Пожалуйста, покажите.

Яшка с ума сойдёт, подумалось ей. Он не привык, чтобы хозяйка настолько задерживалась. Но научиться маскировке было важнее. Придётся Яшке эту задержку как-то пережить.

***

Чёрным янтарём называли кусочки спрессованного морской водой, чудовищным давлением и временем древесного угля. Море выбрасывало их на берег Сосновой Бухты в изобилии. Вблизи города местные жители выбирали всё подчистую, даже самые мелкие крошки добывали из песка, просеивая его сквозь специальные решета. Но если пройти дальше, обогнуть мыс, который там, дома, на далёкой Земле, называли Толстым, и двигаться вдоль побережья…

Хрийз шла вдоль кромки берега и моря, беспечно помахивая лукошком, сплетённым как раз по такому случаю. Каркас из деревянных палочек, изнутри – простая серая ткань, снаружи – ажурное кружево узлового вязания, здорово напоминавшего макраме из детства. Только делалось это специальными спицами, в наборе были такие. Хрийз всё гадала, зачем они там. Ну, вот, нашла в книге, зачем…

Яшка носился над морем, периодически ныряя в воду с изрядной высоты. Сложит крылья и – вниз башкой, без всплеска, как маленькая торпеда. Вынырнет с тугой рыбьей тушкой в клюве, проглотит на лету, и снова в воду. Счастье стремительного движения, счастье полёта и удачной охоты, солнце, горбатые спинки волн в белой пене… Всегда бы так.

Хрийз его понимала хорошо. Ей самой нравился дикий пустынный простор, крепкий солёный ветер с горьковато-отчаянным вкусом свободы, подожженное солнечной зеленью высокое небо.

Она сняла босоножки и шла босиком, волны лизали ступни, приятно холодя разгорячённую кожу. Начал попадаться чёрный янтарь в крупных, с ноготь, камешках. Хрийз придирчиво отбирала нужные. Места в лукошке не сказать, чтобы много. Грести всё подряд, чтобы разобраться потом уже дома, не получится. Она шла и шла, не задумываясь. Остановилась только тогда, когда выросла прямо перед нею высокая гранитная скала, серая, вся ржавых пятнах. Она заслонила собой солнце, и в тени ветер стал ощутимо прохладным. Скала далеко выдавалась в море, обойти её было невозможно. Хрийз не помнила таких скал вблизи родного Геленджика там, дома. Что ж, здесь другой совсем мир… Пойдём обратно.

Она развернулась, но что-то встревожило её, а что, не сумела понять. Постояла, прислушиваясь к собственным чувствам. В спину тянуло холодом. Сверху вдруг шлёпнулся Яшка и завопил дурным голосом.

– Ну, чего ты орёшь… – начала было девушка недовольно.

Яшка взвился и налетел со стороны скалы, оттесняя хозяйку в море. Обалдев от такого напора, Хрийз споткнулась, не удержала равновесия и села в воду, рассыпав содержимое лукошка.

– Обалдуй, – недовольно высказалась она, вставая на колени и выуживая из воды собранные с таким трудом камни. – Что нашло на тебя?!

Яшка сел на песок и распахнул крылья, пронзительно крича. Хрийз вскинула голову: от кого этот бешеный её защищает, в округе же нет людей! Может, зверь какой явился?

Скала цвела зелёными сполохами, похожими на гигантскую сеть, сплетённую невиданными по размерам спицами. Где-то девушка уже видела нечто похожее… Где? Когда?

Когда попала сюда, вот когда! Когда скала Парус неизъяснимым образом продлилась в море, а дыру в ней заштопало точно такой же сеткой! Грань Третьего Мира истончилась и переход вновь стал возможным, вот только – куда? И с Яшкой. Если возвращаться на Землю с Яшкой, что за жизнь там их ждёт? Бешеная птица, бросающаяся на людей, и девчонка в странной одежде с не своими глазами. Хрийз не обманывала себя, она уже достаточно долго пробыла одна в чужом мире, чтобы понимать свои шансы на возврат к прежней жизни как стремящиеся в минус бесконечность. В психушку упекут, а Яшку пристрелят. Да и не факт ещё, что переход откроется именно на Землю! Куда угодно он может открыться. Попадать снова? Сейчас!

Скала восприняла принятое решение как руководство к действию. Сполохи погасли. Ни обычным зрением, ни магическим увидеть их уже было невозможно. Просто камень. Просто море. Просто льёт по спине липким холодным страхом.

Хрийз потянулась, обняла Яшку, прижалась щекой к тёплым перьям, не обращая внимания на намокшее платье, на то, что по-прежнему сидит в не по-летнему прохладной воде. Спасибо, друг. Выручил!

– Что бы я без тебя делала? – тряским голосом спросила у фамильяра Хрийз.

Яшка гордо расправил крылья. Пропала бы, ясен пень, внятно сообщал его неистовый взгляд.

Опасность миновала, и он больше не беспокоился.

Девушка выбралась из воды, отряхнулась, отжала, насколько смогла, платье. Сказала Яшке:

– Пошли.

Яшка взлетел, зигзагом ушёл в море и вернулся с сандалией в клюве. Уплыла сандалия, оказывается. Хрийз восхищённо рассмеялась, поцеловала друга в лоб:

– Какой ты у меня молодец!

Яшка довольно закурлыкал, горделиво выгибая шею. Он и сам знал, что он молодец, но ласковое слово от хозяйки никогда не помешает. Девушка пошла вдоль кромки прибоя, высматривая чёрный янтарь. Лукошко потихоньку наполнялось.

Хрийз заподозрила, что что-то пошло не так, когда увидела выброшенное морем бревно. Она не помнила, чтобы это бревно попадалось ей на пути из города. Выброшено оно было давно, волны и ветер успели отполировать окаменевший от соли ствол почти до зеркального блеска. Хрийз присела на него передохнуть. Яшка тут же слетел к ней, сел рядом, прижался боком, шеей, головой.

– Эх, ты, – сказала ему Хрийз.

Она беззаботно болтала босыми ногами, цепляя пальцами тёплый песок. По правую руку тянулось скалистое побережье с соснами, где-то звонко шлёпал по камням родничок;. Хрийз лениво подумала, что неплохо бы набрать опустевшую фляжку и напиться впрок. Жаль, есть нечего, не догадалась прихватить с собой хотя бы печенья. Не ожидала, что прогулка выйдет длинной.

Яшка сорвался с места, лишь скрипнули по гладкому стволу когти, свистнули крылья. И вот он уже над морем, стремительный хищник. Нырок, и в клюве забилась зеркальная тушка крупной рыбы…

– И что мне теперь с нею делать? – растерянно спросила девушка.

Яшка сложил добычу к её ногам и теперь гордо прохаживался по песку, раздуваясь от собственной значимости. Он не понимал хозяйкиных затруднений. Вот еда. Хорошая, годная еда, свежепойманная. Бери и ешь. Какие проблемы?

– Добытчик ты мой, – сказала Хрийз. – Но съешь-ка ты лучше её сам. А я до города как-нибудь потерплю.

Сийг надулся. Плохая рыба? Сейчас поймаю другую!

– Не надо, – посоветовала ему Хрийз.

И тут на сознание обрушилась лавина. Все странности, подмеченные раньше, хлынули потоком. Хрийз вскочила, роняя лукошко, полетели в рыжий песок чёрные брызги собранных камней.

Выброшенное морем дерево. Солнце, стоявшее зените, когда ему следовало бы уже идти на посадку в закат. Немного другой изгиб берега, другие деревья, звон и запах близкого родничка… Боже, я снова попала! В другой совсем мир, не на Землю. Опять. Снова!

В глазах потемнело, коленки подломились. Вспыхнувший ужас пригнул к земле, превращая тело в жидкий кисель…

Хрийз очнулась от лёгкого хлопка по щеке. Открыла глаза. Увидела прямо перед собой Яшкину голову и знакомую оранжевую физиономию, долго соображала, кто это, потом узнала: капитан сТепи. Обрадовалась ему, как родному! Значит, никуда не попала, осталась в Третьем мире…

– Хорошая у вас птица, – сказал капитан с уважением.

Что? Хрийз осторожно села, упираясь спиной в древесный ствол. Прижала ладони к вискам: голова болела. Проклятый песок набился за шиворот, в волосы, скрипел на зубах. Платье от морской соли встало колом и противно хрустело при каждом движении. Шорохи набегающих на песок волн, чьи-то шаги вокруг, звон водопадика, сбегающего по скалам. Солнечное тепло на щеках…

Позже капитан расскажет ей, как Яшка прилетел к ним на станцию и поднял знатный переполох своими воплями. И как провёл за собой людей, точно к потерявшей сознание хозяйке. У сийгов своя, природная, магия, благодаря которой птицы умеют инстинктивно перемещаться через собственные мини-порталы, а этого ещё хорошо учили и он не всё успел позабыть…

– Нате-ка, выпейте, – капитан протянул ей прозрачную флягу с водой. – Станет легче…

Хрийз взяла флягу, тёплую от его рук, стала пить. Вода на ссохшееся горло, как мало надо для счастья!

– С вами всё в порядке, Хрийзтема? – спросил капитан.

– Да, – ответила она, возвращая фляжку. – Вы же пришли за мной. Спасибо…

– Я не о том, – ответил он. – У вас какие-то проблемы на уровне энергетического баланса души. Сначала вас настиг выброс стихии смерти, теперь едва в воронку на Грань не засосало, и всё в течение каких-то восьми дней. Явно какое-то обострение, не находите? Рекомендую обратиться к целителю, не пускать на самотёк. Дальше ведь будет только хуже…

– Я… я скажу Хафизе Малкиничне…

– Вот и славно. Встать можете? – он протянул руку.

Яшка гневно завопил, распахнул крылья и боком пошёл на моревича, злобно шипя. Мол, явился, и – хватит с тебя! Не тронь!

– Яша, чёрт пернатый! – выругалась Хрийз. – Стой!

Какое там. Бешеный взвился в воздух, только крылья свистнули. Когти скребнули по поспешно выставленному капитаном щиту, полетели синие искры.

– Яшхрамт, ты? – раздался вдруг чей-то голос, очень знакомый. – Что бесишься?

Яшка перевернулся в воздухе, нырнул к Хрийз, приземлился перед нею, – брызнул во все стороны песок, – и распахнул огромные крылья, заслоняя хозяйку собой. Удивительные дела, на кого же это отчаянный птиц не посмел с разгону броситься?!

Капитан встал, отшагнул в сторону, с почтением склонил голову. И Хрийз вспомнила эту женщину: Страж Грани, принцесса Чтагар!

– А-а, – понимающе сказала она, встретившись взглядом с Хрийз.

Её улыбка и взгляд, выражение лица внезапным зеркалом отразили физиономию сЧая, когда тот неспешно раскладывал перед одной глупой попаданочкой возможные пути её дальнейшей судьбы.

– Не надо! – вскрикнула Хрийз, и тут же поспешно добавила: – Ваше Высочество! Пожалуйста.

Чтагар кивнула капитану, и тот испарился в два счёта.

– Что – не надо? – спросила она, усаживаясь на ствол, жалобно скрипнувший под её весом.

Принцесса принадлежала породе великанов. Служба, на которой зевать не приходилось, наградила её стальными мускулами и пудовыми кулаками. Её нельзя было назвать красивой, но собственная яростная мощь и императорская кровь в жилах придавали ей особенный шарм с демоническим оттенком.

– То, что вы думаете, – быстро сказала Хрийз, кое-как поднимаясь и отряхиваясь.

Яшка взлетел на ствол и устроился точно посередине, бдительно наблюдая за принцессой. Пусть попробует только хозяйку обидеть, мало не покажется! Императорская там у неё кровь или не императорская.

– Ваше высочество, простите, – сердито сказала Хрийз. – Ну, ведь чушь же полная… Я из другого мира совсем!

– Как его приманила? – кивнула принцесса на шипящего Яшку.

– Никак, – с досадой сказала Хрийз. – Сам прилетел! Я… там со мной поссорились и нож на меня выдернули. А он с неба упал и… едва человека не порвал насмерть. Вот с тех пор… охраняет.

– Понятно, – сказала Чтагар и снова улыбнулась.

От её улыбки морозило спину. сЧай тогда улыбался ровно так же. Им же ничего не докажешь, в отчаянии подумала девушка. Ничего абсолютно! Им Яшки достаточно за глаза. А всё остальное… «Даже если родство не подтвердится, не думай, что тебя оставят в покое», – эхом отозвались в памяти слова сЧая.

– Хочешь самостоятельности? – сочувственно спросила Чтагар и добавила задумчиво: – Это я могу понять…

Хрийз боялась дышать, отчаянно надеясь на то, что принцесса примет верное решение.

– Давай поступим так, – сказала Чтагар. – Дерзай, поглядим, что получится. Но если почувствуешь, что не справляешься… Или угодишь в переплёт… Позови меня, я приду. Где бы ни была, приду непременно.

– А в чём подвох? – настороженно спросила Хрийз.

Она уже довольно прожила одна в этом мире, чтобы понимать: добрые дела просто так не делаются. Чтагар снова улыбнулась:

– Ты будешь мне должна.

– Я постараюсь вас не дёргать, – пообещала Хрийз и, подумав, добавила: – Ваше высочество.

Чтагар кивнула:

– Вот и славно.

– А что происходит? – спросила Хрийз. – Что это за скала такая была и что вообще это было?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – объяснила Чтагар, вставая. – Обратись к Малкиничне, тебе нужна её помощь. Иначе снова встрянешь во что-нибудь, и придётся тебе звать меня; ты же этого не хочешь, верно?

Она отошла, о чём-то заговорила с капитаном сТепи. Хрийз отёрла об одежду вспотевшие ладошки. Наклонилась за лукошком, начала собирать вывалившиеся из него камни. Не пропадать же добыче, из-за которой столько натерпелась!

Яшка ходил по бревну туда-сюда, воинственно бормоча. Караулил. Защитник.

Не прилетел бы, никто не цеплялся бы.

Но если бы не прилетел…

Хрийз уже очень плохо понимала, как же она раньше-то жила без Яшки. Вот где был ужас самый настоящий, в полном и страшном одиночестве, когда не нужна совсем-совсем никому, даже бешеной птице со штырём в голове…

Станция патруля располагалась на окраине Сосновой Бухты, среди живописно разбросанных громадных валунов. Валуны когда-то тащил за собой отступающий ледник, потом он утомился и растаял, а камни с тех пор ушли в грунт примерно на треть. Они стояли диковинным полукольцом вокруг большой поляны, как часовые. Поляна обрывалась крутой скалой, уходящей в море, и там, внизу, били в гранитное основание громадные волны, все в белой пене. По левую руку тянулись горы, по правую можно было наблюдать сбегающие вниз улочки и улицы, далекую набережную и причалы с приставшими к ним промысловыми и военными кораблями.

Хрийз осторожно шагнула между двух валунов, как в ворота. Навстречу её соткался едва ли не из воздуха громадный зверь – крупный, по пояс, пятнистый кот с круглыми ушами и холодным, оценивающим взглядом серых, внимательных, не совсем звериных глаз. Яшка с воплем бросился рвать, но Хрийз, подпрыгнув, успела ухватить его за лапу, и повторилась та же самая чехарда, что тогда на катере. Яшка бил крыльями, орал, рвался из рук, тащил за собой, как средней мощности танк. Кот невозмутимо сел, обвил себя пушистым, толстым, как полено, хвостом, оскорбительно зевнул, показав приличного размера клыки и розовую пасть, и стал смотреть представление, безмятежно жмурясь на солнце.

– Что за шум?

Подошедшая женщина была горянкой. Белые волосы, белая кожа, светлые, прозрачные глаза.

– Шайда Тумонгир, – назвалась она, с любопытством рассматривая вконец озверевшего Яшку. – Уймись, глупый, ну. Никто твою хозяйку не съест.

Она положила руку коту на голову, и тот игриво боднул лбом её ладонь, совсем как маленький котёнок.

– Это Вереск, наш ветеран, – объяснила горянка наличие кота. – Он – «сын ветра»* из Небесного Края… А вы кто?

Яшка выдрался из рук, взлетел на макушку ближайшего валуна и принялся там орать во всю глотку, объясняя всем, как они у него сейчас дождутся по самую защёлку. Вереск на это издевательски зевнул снова. Собственно, они были в разных весовых категориях, но ставить на кота Хрийз всё равно не стала бы. Кота ей было принципиально жалко.

– Я пришла… по рекомендации капитана сТепи, – объяснила Хрийз, чуть не плача. – Вы же видите, какой он бешеный совсем!

Шайда кивнула:

– Да, мне о тебе говорили, Хрийзтема. Пойдём.

– А он… – Хрийз оглянулась на Яшку, прыгавшего на вершине камня.

– Сам прилетит…

За каменным зданием станции находился полигон, поделенный на секторы. Шайда увела девушку в самый дальний. Здесь было тепло и сухо, солнце высекало зеленовато-золотые искры из вкраплений горного хрусталя, выступавших из гладкой, отполированной ветрами скалы.

– Всё просто, – объясняла горянка-патрульная нехитрую науку обращения с фамильярами, – положительное и отрицательное подкрепление. Но – соблюдать неукоснительно!

– Бить, что ли? – с подозрением спросила Хрийз. – Не буду!

– Ну, кто же бьёт фамильяров, что ты! – рассмеялась Шайда. – Нет, всё совсем не так…

Всё действительно оказалось очень просто. Опытным путём выяснилось, что за кусочек солёного сыра из хозяйкиных рук Яшка готов на какой угодно подвиг, согласен даже терпеть ненавистных людей, подбирающихся к его птенцу на непозволительно малое расстояние. Но, прямо скажем, терпения у него хватало ненадолго.

– Вот здесь не глупи, не закармливай, – советовала Шайда. – И не жалей. Вкусное он должен получать за труд, а не за вопли и прыжки по твоей шее. Одним словом, сыр – за хорошее поведение, а за плохое – никакого сыра и выговор. Фамильяры очень сильно зависят от эмоций партнёра, недовольство чувствуют прекрасно и реагируют на него соответственно…

В общем, со станции Хрийз уходила окрылённая надеждой.

Яшка перестанет бросаться на каждого встречного, это ли не счастье…

_____________________________

* «детьми ветра» горцы называют больших кошек, схожих с земными ирбисами, живущих на неприступных скалах Небесного Края. Они хитры, осторожны, ограниченно разумны, отличаются значительным, по сравнению с более мелкими собратьями, сроком жизни. В отличие от сийгов, «дети ветра» не теряют разум после смерти хозяина, а устанавливают связь с новым партнёром, чаще всего с ближайшими родственниками умершего. Известны случаи преданной службы фамильяра из «детей ветра» пяти и более поколениям одной семьи.

Рубашка для Ненаша была готова через четыре дня. Хрийз полюбовалась своей работой – ведь красиво же вышло! – и аккуратно свернула вещь, сложила в сумочку, а на сумочку навела маскировку, которой обучил Кот Твердич. Нечего светить сложной магией на весь Сиреневый Берег!

Насколько девушка помнила, Ненаш, помимо службы на Грани в качестве неумершего, обретался на трамвайной станции Белая Поляна в качестве инженера. Недалеко от станции стоял и его дом. Там Хрийз и собиралась искать его.

Белый вагон вёз её по улицам Сосновой Бухты. Хрийз стояла на задней площадке, держалась за поручень, смотрела, как убегают назад рельсы по знакомым лицам и улыбалась собственным воспоминаниям. Если свернуть вон в тот переулок, как раз придёшь к площадке Службы Уборки, где прожила в общежитии в прошлом году всё лето и осень… А вот и Площадь Девяти! Сколько осенних листьев было сметено с неё, сколько цветов полито и прополото. И именно здесь впервые встретилась Дахар Тавчог…

Город пестрел праздничными флагами и вымпелами. Через два дня ожидался большой праздник, День Памяти, в этот день двадцать один год тому назад пала Алая Цитадель, одна из Опор Третерумка в Третьем мире вообще и в княжестве Сиреневый Берег в частности. Хрийз рассматривала дополнительные выходные как возможность посидеть лишнее время за книгами. Голова кругом шла от того, что ей надо было выучить к экзаменам помимо уроков Кота Твердича. «Завалюсь», – мучительно страдала она. – «Как есть, завалюсь!»

Она не питала иллюзий: экзамены были пока что ещё за горами, в середине осени, но время неслось как сорвавшаяся лавина, с каждой секундой убыстряясь. Объём необходимых для успешной сдачи знаний повергал в панику и шок. Выучить всё то, что местные усваивали в течение нескольких последних лет на старших классах школы… Нереально!

И вот сегодня целый день коту под хвост. Этому… Вереску! Пока приедешь в город, пока доберёшься до Ненаша, пока найдёшь его… только бы он, для полного «счастья», спать не завалился на десяток местных дней. Вот это было бы уже слишком! И ещё же ведь возвращаться потом обратно…

Чтение в катере почему-то провоцировало сильнейшую морскую болезнь. Приходилось выбираться на палубу и там хватать горлом жаркий воздух. Одна радость: после занятий на Морской станции Яшка перестал сходу бросаться на всё, что шевелится. Контролировать его всё равно было надо, чуть ослабишь внимание, и бешеный птиц полетел. Но уже можно было какое-то время сидеть в салоне, как белому человеку. Хрийз искренне надеялась, что к холодам Яшка цивилизуется достаточно для того, чтобы часовая поездка проходила без нареканий.

На Белой Поляне шла стандартная деловая суета. Одни вагоны приезжали, другие уезжали. Стояли на запасных путях служебные, что-то сочно лязгало в ремонтном ангаре. Солёный ветер подхватывал запахи смазки, мазута, прогретого солнцем металла, магии и цветущих трав, упрямо пролезающих везде, где только было можно.

В диспетчерской на вопрос о Ненаше развели руками и сказали, что уже давно его не видели.

– Он что, уволился? – удивилась Хрийз.

Нет, не увольнялся. Просто давно не приходил. За ним водилось такое. Учитывая его магический статус и образ жизни, ничего удивительного в том не было. Это было неприятно, но смертельно. Конечно, лучше было бы перехватить на работе, чем переться незваной к нему в дом. Но лучший вариант отпал.

Хрийз вышла на крыльцо диспетчерской, постояла, припоминая, куда, собственно, идти.

– О, какие люди! – раздался знакомый голос.

Гральнч! Приехал на жёлтом служебном, и махал оттуда рукой.

– Привет, – сдержанно отозвалась на его восторженный вопль Хрийз.

– Ты здесь откуда? Ой, только не говори, что снова брательника моего дохлого ищешь! – Гральнч состроил досадливую рожу.

– Ищу, – коротко сказала девушка. – Именно его, – и добавила в тон: – Только не говори, что он снова спит!

– Что за несчастье! – Гральнч возвёл глаза к небу. – Все девчонки мимо проходят, на младшенького вешаются… Мне, что ли, клыки себе завести?

– Дурак, – обозлилась Хрийз, обхватывая себя руками. – Нашёл чем шутить!

Гральнч посмотрел на её лицо, и передумал ехидно высказываться.

– Погоди, я сейчас.

Он отвёл машину в тупик и вернулся, вытирая руки чистым полотенцем. Хрийз смотрела на него, не совсем узнавая. Вытянулся он, что ли, за этот год? Лицо взрослее стало, жёстче. Волосы отпустил, длинные пряди ложились на плечи прозрачными кольцами. Да и плечи вширь раздались…

– Какое дело у тебя к брату? – спросил он на удивление серьёзно, даже не пытаясь острить, хохмить и кривляться.

– Да вот… связала тут… – ответила Хрийз. – Передать хочу.

– Я могу передать, – предложил Гральнч.

Хрийз покачала головой.

– Нет, не можешь. Надо из рук в руки…

Яшка сверзился с небес, в суровом молчании облетел вокруг Гральнча и приземлился на дорожку, строго посередине между разговаривающими, щеря клюв на парня: не думай, я ничего не забыл, помню твою заморозку, о-очень хорошо помню!

– Ненаш совсем злой в последнее время стал, – рассказал Гральнч. – Рычит на всех вокруг. Уверена, что хочешь его видеть?

– Ну, хоть не спит, – в тон ему ответила Хрийз. – Уверена.

– Пошли.

Причина злобного настроения Ненаша оказалась проста как валенок. Жена его, Пельчар, копалась в его саду, высаживая луковички каких-то растений аккурат на спальном месте супруга. Сам супруг угрюмо наблюдал за её работой с расстояния, устроившись на лавочке возле пруда. Выглядел взъерошенным, растрёпанным, несчастным, – и да! – злющим до чёртиков.

– Поглядите, что творит! – высказал он вместо приветствия. – А всё Хафиза, чтоб ей!

Хафиза – клумба с лечебными гладиолусами, сработала ассоциация. Понятно теперь, что Пельчар там в землю закапывает. И отчего господин Нагурн какой уже день не в духе.

– Она же стихийница! – с отчаянием пояснил Ненаш про жену. – Инициирована по стихии Земли. У неё же эта пакость будет цвести и пахнуть тысячу лет! А всё добрая наша тётя-доктор, – злобно добавил он, – Хафиза мать её Малкинична, горло б ей вырвать. Вот уж кто упырь, куда там всем нам вместе взятым! Выпила моей весь мозг подчистую. Добилась своего! Испоганить такое место!

Хрийз внимательно смотрела на Ненаша. Выглядел он… Не очень хорошо выглядел, прямо скажем. Видно, лечение у Хафизы не дало должного эффекта, потребовалось на дом прописать. Девушка подумала, что мир станет тусклее без Ненаша Нагурна, Одного из Девяти, героя войны, упыря с человеческим сердцем. Она уже почти взялась за свой подарок, распаковать, показать. Но Пельчар закончила возиться и подошла к ним, стягивая с рук садовые перчатки.

– Доброго дня, Хрийзтема, – поздоровалась она.

В её добрых глазах жила тревожная усталость.

– Я там спать не буду, – резко заявил ей Ненаш. – Я себе другое место найду.

Пельчар выпрямила спину, сверкнула глазами. Хрийз даже отступила на шаг поневоле, настолько грозным оказалось преображение скромной женщины в гневную громовержицу.

– Ненаш Нагурн, вы будете спать именно там и именно так, как прописала ваш лечащий врач, – голосом, от которого смерзалось всё внутри, заявила Пельчар. – Именно столько, сколько потребуется. Возражения не принимаются.

– Умерь амбиции, женщина, – угрюмо велел ей Ненаш. – И слушай, что тебе мужчина говорит! Я. Там. Спать. Не буду!

– Я не вижу здесь мужчину, – отчеканила Пельчар. – Вижу ребёнка, которому хочется променять свои жизнь и здоровье на сладкую луну.

Видно, спор шёл у них уже очень давно, и все, уже пройденные, яркие моменты вспыхивали сейчас, как искры на ветру.

– Да что вы такое говорите, Ваше Высочество, – мгновенно взбесился Ненаш, неприятно скалясь. – Жизнь! На погребальном костре я такую «жизнь» видел! Уже поспать по нормальному нельзя, подсовывают всякую мерзотную пакость! Из дома меня выжить хотите?!

Пельчар сжала губы. Очень аккуратно поставила корзинку на скамеечку. И молча пошла прочь, прямая, как скала.

– У всех жёны как жёны, а я как дурак на принцессе женился, – добил вслед Ненаш. – Повелевает теперь, где мне спать, как мне жить и по каким часам в туалет ходить!

Пельчар не дрогнула. И не ответила. Исчезла в доме, дверь затворилась за нею тихо-тихо. Хрийз не знала куда деваться. Не самое лучшее дело, присутствовать при чужой семейной склоке.

– Рыло бы тебе начистить, – сумрачно сообщил Гральнч, запихивая кулаки в карманы. – По-братски. Ни о ком больше не думаешь, только о себе, любимом. Жене все нервы вымотал, урод. Меня бы кто любил так, как она тебя! Я бы её на руках носил, забыла бы, когда на земле последний раз стояла. А ты, морда твоя упыриная, что творишь?!

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Ненаш, отворачиваясь.

Он поставил локти на колени, нахохлился, как сердитый воронёнок, угодивший под проливной дождь. Хрийз решила, что самое время вмешаться.

– Ненаш, я вам вот принесла… подарок…

– Ну, покажи, – неохотно буркнул он.

Подарок потёк сквозь пальцы. Тонкое полотно серого шёлка, с вплетением рубиновой стеклянной нити по вороту, – Хрийз всё-таки разорилась на один моток, ей так показалось правильным. Собранный на пляже чёрный янтарь, вложенный в специальные, вывязанные ажурной сеточкой по всему полотну, маленькие кармашки. Тугое плетение стихии Земли и изначальной Тьмы, превращавшее ткань в непробиваемые доспехи…

Гральнч восхищённо прищёлкнул языком, и даже Ненаш смягчился. Провёл рукой над рубашкой, сказал:

– И что взамен возьмёшь за работу?

Наверное, он ожидал ответа «дарю без обязательств». Иначе как объяснить последующую реакцию? А может, на слишком уж больную мозоль Хрийз наступила. Она вспомнила слова Кота Твердича насчёт обязательной платы за свою работу и что можно брать не обязательно деньгами, сгодится и обещание и ответная услуга…

– Взамен, – сказала Хрийз, волнуясь и старательно гася панику под названием «куда ты лезешь, дура!», – вы завершите курс лечения, предписанный вам Хафизой Малкиничной для домашних условий…

Ненаш потерял дар речи. Глаза у него стали круглые и бешеные. В избытке чувств он скомкал вязаное и сунул горе-вязальщице обратно в руки. Вскочил, сел, снова вскочил. Плюнул, плевок проплавил камень дорожки до самой земли.

– Катись ты к бесам с такой своей ценой! – высказался он наконец. – Поняла? Ничего мне от тебя не надо. Я тебя не просил! Поняла?!

Плюнул ещё раз и исчез. Гральнч злобно выругался чёрным словом.

Хрийз беспомощно моргала, не зная, куда деть руки. Вот такого она не ожидала вообще. Как это так, работала столько дней, и… Слёзы закапали.

– Вот упырюга проклятый, – выразился Гральнч, и снова добавил несколько солёных определений. – Зараза семихвостая. Да не реви ты. Нашла из-за кого…

Яшка приземлился на лавочку, взволнованно закричал. Что такое, хозяйка? Кого порвать?!

– Никого, – сообщила фамильяру Хрийз. – Сама хороша.

Наглядная иллюстрация к словам Кота Твердича насчёт подарков без запроса. Обидно? Работу свою жалко? А чего же ты хотела?

– Пойду я… – Хрийз яростно размазала по щекам влагу. – Гральнч, спасибо.

– Погоди, куда ты. Провожу…

Вместе они вышли на улицу. Хрийз побрела куда глаза глядят, Гральнч шёл следом, Яшка вился над головой, время от времени воинственно вопя.

– Что теперь будешь делать? – спросил брат Ненаша.

– С рубашкой? – переспросила Хрийз, хлюпая носом. – Да-а… надо распустить, а нитки с камнями сжечь, наверное. Раз не нужна.

– Жечь такую красоту?! – поразился Гральнч. – Ты с ума сошла!

– Нет, не сошла, – отозвалась Хрийз. – Это же только для твоего брата, понимаешь. Никому другому нельзя её давать, плохо будет. А ему не надо. А материал повторно для кого-нибудь другого использовать тоже никак нельзя.

Плавали, знаем. Привязали уже золотой нитью кое-кого себе на беду. Не хватало ещё женатого упыря с мерзким характером привязать для полного счастья.

– Пошли сюда, – Гральнч потянул в сторону каменной лесенки, спускавшейся вниз, к говорливой маленькой речке, бегущей с гор. – Здесь можно к морю выйти, пляж там небольшой и дикий совсем… Лучшего места не придумаешь. Ведь придётся Огонь плести… стихия Земли уничтожается стихией Огня… а Свет, правда, как ещё добыть…

– У меня есть, – Хрийз показала артефакт, подаренный той горянкой, продавщицей стеклянных нитей.

Тонкая подвеска, разрядившись на стихию смерти тогда, на катере, какое-то время оставалась пустой, а потом вновь начала накапливать Свет. Хрийз подозревала, что подвеска подпитывалась через её собственный раслин. Но на общем состоянии это не сказывалось, а лишней магии никогда не бывает, как девушка успела уже убедиться.

Бурная речушка проточила в скалах идеально ровное узкое ущелье. По одной его стороне шла каменная набережная, неширокая, но не настолько, чтобы приходилось идти друг за другом. Вторая сторона, в ржавых подтёках и бурых пятнах лишайников отвесно поднималась вверх, заслоняя солнце. Скала не была монолитной, из трещин то тут, то там выплёскивались весёлые ручейки, вливаясь в общий поток. Эхо звенело неумолкаемыми перекатами. Яшка летал зигзагами, обследуя подозрительное место.

Ущелье вывело к полосе песчаного пляжа, заваленного высохшими водорослями и ветками. Служба Уборки до этого места явно добиралась очень редко, если добиралась вообще. Рядом живущие, наверное, собирались на очистку сами, два раза в год, весной и осенью…

Гральнч сразу подобрал несколько булыжников, обкатанных морем . Они в идеальном хаосе валялись по всему пляжу. Хрийз начала собирать высохшие на солнце и задубевшие от соли ветки, водоросли и прочий такой же мусор. Яшка важно ходил вокруг, стараясь вклиниться между хозяйкой и чужим человеком, при этом он очень недобро рассматривал Гральнча то одним глазом, то другим, как бы говоря: ну давай, подсласти мне день, посягни огорчить хозяйку! Я тебе тогда за это…

– Гральнч, почему брат твой жену принцессой назвал? – спросила Хрийз.

– А она и есть принцесса, – охотно объяснил Гральнч, с треском переламывая в руках сухую палку. – Бастард Императорского Дома. Её семейка была – ух! Сослали к нам, в Третий Мир, чтобы кронпринц в разум вернулся… Ну, это он тогда кронпринц был, а сейчас Император, такие дела…

– Надо же, – удивилась Хрийз. – Настоящая принцесса!

– Младшая, – пояснил Гральнч. – Младшая принцесса. Никчемушный титул, конечно… в Доме Императорском мало что стоит. А вот в наших выселках – ого-го. Её замуж отдать хотели за такого же, с золотой кровью, чтобы с братом моим не путалась. Мезальянс же, фу ты, ну ты! Младшая принцесса и дочь рыболова, ага. Там из них через это такая высокородная гниль полезла, из папаши её и прочих… Если бы не война, всё окончилось бы очень плохо. А так вон, Пельчар нашла его, наплевала, что упырём стал, и живёт с ним. Зря, – он сплюнул. – Такую неблагодарную скотину, как мой младшенький, ещё поискать! Всю кровь из неё выпил, и фигурально и буквально. И из тебя выпьет, не сомневайся. Жаль, в морду ему уже не засветишь, как раньше!

– Перестань… Читал дневники Фиалки Ветровой?

– Нет, – мотнул он головой.

– Так почитай. Много интересного узнаешь.

– Некогда мне! – огрызнулся он. – Я, как ты видишь, не только учусь, но ещё и работаю!

– Найди время, – холодно посоветовала Хрийз.

Ещё один ерепенящийся переросток, только уже без клыков. Яшка хлопнул крыльями и согласно вякнул.

– Здоровый какой он у тебя, – сказал Гральнч про Яшку. – Где такого раздобыла?

– Сам прилетел, – объяснила Хрийз. – Я вот думаю… Надо бы пойти к доктору сТруви и рассказать ему, что его младший… заболел.

Гральнч повёл рукой над кучей плавника, уложенной на камни. Сначала потянуло сизым, остро пахнущим дымком, вслед за дымом появилось и пламя. Прозрачные оранжевые лепестки трепетали на лёгком ветру, и казалось, что не разгорятся они, погаснут. Но Гральнч не убирал руку и язычки пламени не гасли. Магия!

– Где ж ты его искать собралась? – спросил Гральнч про сТруви.

– Ну, где… в клинике Жемчужного Взморья, он там работает. Ну или под Алой Цитаделью, он там живёт.

– Храбрая ты, – присвистнул Гральнч. – К самому сТруви лыжи намылила… Это же такой… его один раз увидишь и потом икаешь две луны подряд. От ужаса.

– Ну, а что делать? – устало спросила Хрийз. – Хочешь, чтобы Ненаш погиб на Грани в один прекрасный день? От защиты он отказался, лечиться не хочет. Канч его быстро в чувство приведёт. Может, сам лечить возьмётся, он ведь тоже доктор, хоть и неумерший.

Гралньч покачал головой, сказал серьёзно:

– Ненаш – упырь и засранец, но он мой брат, и я не хочу, чтобы он второй раз умер… Пойдём к сТруви вместе.

Хрийз подумала, что управилась бы и сама. Она уже общалась с доктором сТруви и ничего, никаких икоты и ужаса. Но парень так трогательно заботился, кто бы мог подумать. Шалопай и дуралей, злой шут, оранжевое чучело. Ни одно из определений, справедливых ещё год назад, сейчас к нему не подходило нисколько.

Пламя разгоралось. Гральнч сплетал его в хитрую трёхмерную конструкцию. Чувствовалось, что Огонь – его родная стихия, настолько легко подчинялось грозное пламя лёгким движениям оранжевых пальцев…

– Всё, давай, – сказал юноша. – Побрякушку свою со Светом давай и рубашку… Точно не передумала? Точно не жалко?

– Жалко, – призналась Хрийз и спросила беспомощно: – А что делать?

– Да, видно уже ничего… Послушай, а мне…

– Нельзя тебе!

– Я не про эту, с этой всё понятно, казнить – нельзя помиловать. Мне такую свяжешь? Я заплачу! Я сам зарабатываю, проблем с оплатой не будет. И кочевряжиться как этот, пальцем деланный, вот уже точно не буду!

– У меня экзамены на носу… – начала было Хрийз, и замолчала.

А что бы и не связать? Можно даже тем же самым рисунком, ведь схема, эскиз, как писал в своей книге аль-мастер Ясень, была общей для любых сочетаний стихий и изначальных сил. Для любых! А Гральнчу, ясное дело, нужен Огонь и, наверное, Свет… Бриллианты мы отметаем, а вот, скажем, белую яшму…

– Хорошо, – сказала Хрийз. – Свяжу. Только не обещаю быстро, я не знаю, как работа пойдёт.

Гральнч просиял, будто ему луну с неба пообещали. Хрийз поневоле заулыбалась тоже. Приятно, когда кто-то так искромётно радуется.

– Давай сюда…

– Подождите.

Хрийз подскочила от неожиданности, а Яшка взвился в воздух с истошным воплем.

– Явился, – неприязненно буркнул Гральнч.

Ненаш торопливо подошёл к костру, повторил:

– Подождите. Я… виноват. Поступил глупо. Я согласен на вашу плату, Хрийзтема…

Огонь бросал на его бледное лицо оранжевые блики, зажигал в глазах демонические огоньки.

– Вот как, – сказала Хрийз, испытывая ледяную злость. – Так цена выросла, господин Нагурн.

– Что ещё? – недовольно спросил тот.

– Ещё? Вы извинитесь перед женой, – отчеканила Хрийз. – И перестанете мотать нервы ей и Хафизе Малкиничне по поводу вашего… восстановления. Вот что они будут вам говорить, то вы и будете делать. Всегда. И молча.

Ненаш бешено оскалился. Хороший оскал, правильный. Клычочки красивые. Несколько ночей сниться будут.

– Симпатичные зубки! – не удержался Гральнч от комментария.

Хрийз жестом велела ему заткнуться. Сейчас младший Нагурн снова плюнет, развернётся и уйдёт. Но дело своих рук уже было не жалко. Потому что пошла на принцип, отступать – нельзя! Яшка поддержал хозяйку яростным воплем. Давай я долбану его по макушке прямо сейчас?!

– Сидеть, – стальным голосом велела Хрийз Яшке.

Свернула рубашку, протянула над огнём. И яростно заявила:

– Платите, Ненаш. Или проваливайте! И тогда чтоб я вам ещё раз вязала, даже под угрозой смертной казни!

– Голос прорезался, как я посмотрю, – недовольно ответил упырь.

– Я – Вязальщица, – объяснила девушка. – Одна-единственная на весь мир. Со мной нельзя обращаться как с собачкой. Даже такому, как вы.

Ненаш едва не лопнул от злости. Но деваться ему было некуда, Хрийз это понимала, он сам это понимал и даже Гральнч с Яшкой понимали. Остаться на Грани без защиты… Всё равно что самому зарезаться. Добровольно и с песней.

– Согласен, – злобно выдохнул Ненаш сквозь зубы.

Вытянул из рук Хрийз рубашку, и исчез. Яшка презрительно плюнул ему вслед.

Гральнч повёл рукой, усмиряя огонь. Помолчал. Сказал:

– Где-то я уже такое видел… А у тебя у самой в роду точно никого из Императорского Дома не было?

– С чего ты взял? – воззрилась на него Хрийз.

– Выглядела ты очень… эффектно. Спина королевская, глаза сверкают, голосом можно волков морозить, по одному и стаями. Неудивительно, что братец стушевался! Тут сам князь к земле пригнётся.

– Ладно тебе, – отмахнулась Хрийз. – Не выдумывай глупостей. Пошли обратно, мне ещё через весь город пилить, на вечерний рейс успеть надо, а солнце – вон где…

Солнце неспешно спускалось к горизонту, заливая мир золотистой зеленью. Долгие белые ночи уже заканчивались, и темнота наступала всё раньше и раньше. Скоро осень, а за осенью снова придёт зима…

– Слушай, сказать хотел… Давай на праздник пойдём? – предложил Гральнч. – Что тебе в твоём Взморье сидеть; приезжай. Погуляем…

– Я не собираюсь встречаться с тобой, если ты об этом! – резко заявила Хрийз.

– А я разве сказал «давай встречаться»? – удивился он. – Я говорю – пошли на праздник, зачем сидеть, таращась в стену, каждому у себя. Приезжай, погуляем, вдвоём веселее.

На кольце уже стоял белый вагон, а ну как, уйдёт? Жди тогда другого!

– Ой, извини, побегу!

– Значит, договорились, я тебя встречу! – крикнул вслед Гральнч.

Неугомонный. Но всю дорогу, следя за убегающими вверх рельсами, Хрийз улыбалась, сама не понимая, чему.

***

Хрийз замучилась с учёбой и книгами. Дошла до точки, получив классическое «смотрю в книгу – вижу фигу». Мозг взбрыкнул и послал информацию в пешее путешествие, отказавшись усваивать даже запятые. И потому девушка решила во второй половине дня поехать в Сосновую Бухту и там остаться на праздник. Посмотреть на парад, погулять по красивому праздничному городу, посидеть в какой-нибудь булочной с кружечкой горячего счейга… и Гральнч обещал подводную часть города показать. Ну, правда ведь, пусть покажет, если так уж ему хочется.

Хрийз выбрала для прогулки короткую, до колена, белую юбку из тонкого шёлка, белую блузку и лёгкий, самолично связанный из тонкой шерсти, кардиган с распашным рукавом. Рукав расходился от плеча двумя половинками, но его, если станет прохладно, можно было скрепить на запястье и у локтя брошками из янтаря. Янтарный кулон на шею и янтарные же серёжки-капельки, а в волосы – белый шнурок с украшенными опять-таки янтарём кончиками. Хрийз вертелась перед зеркалом, признавая очевидное: получилось красиво.

Гральнч встречал у причала. Тоже весь в белом, красавец. Хрийз фыркнула, представив со стороны, как они вдвоём выглядят: смешно же!

Яшка возник из воздуха и сурово пролетел между хозяйкой и парнем, уселся на парапет набережной и возмущённо завопил.

– Так, понял, – заявил Гральнч. – Слушай сюда, птиц. Да, ты! Ты других, что ли, вокруг видишь? Дай человеку жизни порадоваться, хотя бы раз в году. Праздник сегодня, понимаешь ты это или нет, дурья твоя башка?

Яшка злобно заворчал, недобро рассматривая нахала оранжевым глазом.

– Осторожней! – воскликнула Хрийз.

– Не боись, всё под контролем, – самоуверенно заявил Гральнч. – Ну, так как? Договорились?

Яшка рванулся в бой с места, раскрыв крылья уже в прыжке. Гральнч отдёрнулся, но недостаточно быстро: кривой клюв пропорол плечо, содрав изрядный клок рубашки. На оранжевой коже мгновенно взбухла, наливаясь кровью нешуточная царапина. Сийг развернулся на кончике крыла и с торжествующим клёкотом пошёл на таран, по всем правилам воздушной атаки заходя со стороны солнца.

– Яшка, паразит! – вопила Хрийз, пытаясь схватить очумевшего птица и тем самым пресечь учиняемое им безобразие.

Когти высекли синие искры из щита, которым спешно прикрылся Гральнч. Яшка гнусно заорал, любые щиты приводили его в неописуемую ярость. А как же! Прячутся, понимаешь ли, за всякую пакость так, что глаз не выдернешь, безобразие!

Хрийз стоило огромного труда успокоить разбушевавшегося фантомаса. Пришлось даже пообещать ему сыр, если угомонится, что было против правил, конечно же. Прикармливать в бешеном состоянии не полагалось. Но праздник же! Если пернатое чудовище будет вот так бросаться на Гральнча и вообще на всех вокруг, никакого веселья не получится, будут проблемы.

Гральнч рассматривал раненое плечо с видом «ух ты, зацепило!».

– Что же он у тебя такой бешеный-то? – спросил парень.

– Какой есть, – угрюмо отозвалась Хрийз, самой было тошно за Яшкино поведение.

– Эй, дружок, – обратился к Яшке Гральнч, – что ты почём зря разоряешься? Найди себе на вечер даму, тебе понравится, вот увидишь.

Яшка от такого предложения, высказанного нахально-развязным тоном, вновь начал клокотать горлом и поднимать дыбом перья.

– Смотри, не лопни от злости, малыш, – предостерёг его оранжевый дуралей, вызвав очередную гневную тираду. Сийг яростно напрягся, вот-вот бросится снова, и пропали все увещевания даром!

– Перестань! – крикнула Хрийз. – Хватит!

Пришлось доставать ещё один кусочек сыра, а Гральнч всё не унимался.

– Дрессировать не пробовала? – спросил он с живым интересом. – Это же натуральный дикарь!

Бессовестный Яшка, сожрав сыр, высказался в том духе, что он сейчас сам кого хочешь задрессирует. Родная мама не узнает!

– Хватит его дразнить, – раздельно выговорила Хрийз, а Яшке мысленно пообещала цепь.

Цепь, которую девушка всё-таки купила, лежала дома на видном месте, и выполняла скорее декоративную функцию, чем устрашающую, потому что ещё ни разу не использовалась по прямому назначению. Крылатый поганец на неё чихать хотел

– Ладно, как скажешь, – Гральнч сообразил, что его сейчас бортанут, и пошёл на попятный. – Хватит, значит, хватит.

Он скосил глаза на подранное плечо, осторожно прикоснулся кончиками пальцев и тихонько зашипел сквозь зубы.

– Что, больно? – сочувственно спросила Хрийз, её мучила совесть за Яшку. – Может, к целителям?..

Рана выглядела устрашающе, но сухожилия вроде задеты не были, равно как и крупные сосуды. А если бы Яшка впился глубже и рванул сильнее? Или вырвал горло, как и собирался изначально? Хрийз представила последствия, и её замутило. Да, Гральнч напросился сам, но не до смерти же его наказывать?

– Заживёт, – беспечно отмахнулся Гральнч, прилаживая обратно лоскут рубахи. – На мне всё заживает как на собаке.

Под его пальцами вспыхнули огоньки, разбежались по рваным краям ткани и собрались снова, идеально сшив прореху.

– Здорово, – восхитилась Хрийз.

– Полезное умение, – согласился Гральнч. – Но энергоёмкое, постоянно надо контролировать, не то снова расползётся. На войне мы предпочитали всё же сшивать иглой с нитью, так надёжнее и фон магический не возмущает. Ну, пошли?

– Пошли…

Праздничная набережная пестрела нарядами гуляющих, штандартами и флагами Островов и Сиреневого Берега. На рейде вновь стояли боевые корабли островных моревичей, пришли несколько дней назад, и Хрийз радовалась, что Служба Уборки готовила город к празднику без неё. У причалов стояли военные и сторожевые катера морского флота обеих держав. Островные моряки выделялись в толпе высоким ростом, отличной выправкой и белой парадной униформой. Красавцы!

Гральнч исчез на минуточку, и вернулся с двумя порциями вишнёвого мороженого:

– Держи!

– Спасибо, – поблагодарила Хрийз, взяла холодный вафельный стаканчик и стала с удовольствием лизать сладкий шарик. Яшка куда-то делся, но девушка не обманывала себя: бешеный птиц бдит и в любой момент может снова задать жару, если ему покажется, что хозяйку обижают. Поэтому она старательно держала в сознании безмятежность и спокойствие, чтобы фамильяр чувствовал – всё хорошо, всё замечательно, никто не обижает, жизнь прекрасна, рвать в клочья некого, в бой бросаться тем более…

Парад ожидался вечером, до вечера оставалось ещё немало времени. Гральнч предложил сходить развеяться на аттракционы.

В Сосновой Бухте были и такие, оказывается!

Поражала тишина, окружавшая пространство местного диснейленда. Хотя то, как щекотали себе нервы посетители, повергало в трепетный ужас. Наверняка каждый второй визжал там до умопомрачения!

– Под воду не полезу, – сразу заявила Хрийз.

– А что так? – невинно поинтересовался Гральнч.

– Издеваешься? У меня одежда не та!

– Я поставлю щит! – мигом нашёлся Гральнч. – Выйдешь сухенькой! Ни один волос не намокнет.

– Нет, – отрезала Хрийз.

– Ладно, – Гральнч не стал настаивать. – А куда предлагаешь ты?

Сошлись на высокой – наверное, метров сто, не меньше! – карусели типа «ромашка». Хрийз каталась на таких там, дома, и захотелось вновь испытать детский восторг, когда земля несётся под ногами, всё дальше и дальше, скрипящее сиденье ввинчивается в высоту, а в лицо бьёт ветер и сердце заходится от восторженного ужаса… Но дома такие карусели были намного ниже, а здесь… Здесь, наверное, с такой высоты можно было увидеть всю Сосновую Бухту и макушки горного хребта, отделяющего город от материка!

Но вот беда, с птицами туда не пускали.

А чтобы всякие несознательные крылатые элементы не залетали в опасную зону, пространство карусели было огорожено прозрачным магическим щитом очень сложного плетения. Хрийз многому научилась у Кота Твердича, но полученные знания всё равно не позволяли разобраться, сколько стихий и сил, а главное, каким именно образом, пошли на такую защиту. Магические щиты были сродни вязанию, только сплетали их

Яшка вился над головой, беспокойно крича. Ты чего это задумала, хозяйка? Ты это зачем? Тебе туда не надо!

Яшкину проблему надо было решать.

Хрийз подошла к ближайшей свободной лавочке, похлопала ладонью по спинке. Сийг тут же слетел на неё, захлопал крыльями, непокорно вскидывая голову.

– Яша, – сказала Хрийз. – Отпусти меня… полетать. Ты летаешь, я тоже хочу! У меня получится, вот увидишь.

Яшка недоверчиво ворчал. Хрийз истолковала это в свою пользу. Но решила закрепить успех:

– Ты меня подожди тут где-нибудь, пожалуйста. А вот вернусь, и получишь два, – она для наглядности продемонстрировала сийгу два пальца, – два кусочка сыра. Договорились?

Краем глаза словила улыбочку Гральнча. Если встрянет с насмешкой в своём обычном репертуаре уличного придурка, угрюмо решила девушка, пошлю его за горизонт и налево! Но он не встрял…

Катание стоило приличную копеечку. Хрийз настояла заплатить за себя строго самостоятельно. Кто девушку ужинает, тот её и танцует, а танцевать себя она не могла позволить ни в коем случае, особенно этому Нагурну. Она никак не могла решить для себя, что с ним делать. Вроде бы, парень он не злой и не противный, разве только что жаба оранжевая, но и то, за год жизни в этом мире к моревичам девушка привыкла и уже от них не шарахалась. И в то же время его присутствие смущало. Поневоле как на иголках сидела, ждала насмешки или шуточки дурацкой в его обычном стиле. Но насмешек и, тем более, шуток, всё не было и не было. Разве что предложение Яшке найти себе даму… Но за свою наглость он от Яшки уже получил. Хрийз виновато посматривала на плечо парня. Под искусно сшитой магическим образом тканью не было видно крови, и сам Гральнч вёл себя, как всегда, а ведь наверняка же болело. К целителю бы, по-хорошему. Мало ли какую инфекцию Яшка на своих когтях таскает!

Но Хрийз знала, что если заикнётся о ране, от неё просто отмахнутся. И сделают по-своему. То есть, ни к какому целителю не пойдут, а вечер будет испорчен. Судя по тому, как бесился Ненаш, отказываясь от лечения, это у братьев Нагурнов семейное. Упрямство, то есть. И гордое наплевательство на собственное здоровье.

Примерно так думала Хрийз, устраиваясь в хлипком сиденье карусели. «Ромашка» и дома не могла похвастаться закрытостью посадочного места. А здесь оно вообще выглядело как нечто эфемерно-хрупкое, дунь на него и развалишься. А сам аттракцион назывался «Семнадцатое небо». Почему именно семнадцатое, Хрийз очень скоро поняла…

Дух захватывало! Скорость, ветер в лицо, действительно – вершины невысоких гор как на ладони, а среди них цветное пятно княжеского Высокого Замка… Замок сиял, иначе не скажешь. Богатая цветная мозаика, покрывавшая стены, превращала искусно врезанное в скалу сооружение в шедевр архитектуры и дизайна. Хрийз выворачивала голову каждый раз, чтобы вглядеться пристальнее, схватить глазом и сохранить навсегда в памяти увиденное чудо. И тут же карусель совершала доворот и почти подвешивала вниз головой над огромным морем. А за прочной полупрозрачной стеной магического щита, отсекавшего пространство аттракциона от внешнего мира, летел верный Яшка, изо всех сил стараясь держаться вровень с хозяйкой.

После карусели Хрийз шла на шатких ногах, внутри противно подрагивало. Но оно того стоило! Она с удовольствием вспоминала пережитый восторг и азартный ужас, когда сиденье покачивало и подбрасывало в струях стихии Воздуха, добавляя полёту остроты. Морская бухта с неимоверной высоты, город, горы, княжеский замок… Внезапно очень остро захотелось испытать всё ещё раз, по новой, хотя коленки подламывались.

Гральнч под руку провёл её к лавочке, усадил. Улыбался, не ехидно и не насмешливо, а…

– Может, ещё? – добродушно предложил он, кивая на карусель.

Хрийз отчаянно замотала головой:

– В другой раз!

Яшка шлёпнулся сверху, присел на лапы, распахнув крылья. Вид у него был отменно обалделым. Хрийз полезла в сумочку за сыром, но сийг слабо вякнул, отказываясь. Похоже, его тошнило.

– Да у него голова кружится! – Гральнч первым догадался, что стряслось.

Хрийз вспомнила, как вроде бы мельком видела Яшку, летящего параллельно карусели.

– Ой, дура-ак пернатый! – выдохнула она.

Яшка даже не оправдывался, полностью сознавая, что дурак. Редкий случай. Хрийз взяла его себе на руку, и он сидел, нахохлившись, ко всему безучастный. Гральнч очень осторожно коснулся кончиками пальцев его крыла, погладил жёсткие перья.

– Укусит! – испугалась Хрийз.

Но Яшка не укусил. Он слабо каркнул, – Хрийз ушам своим не поверила, – нечто благодарное. А потом сообразила, что старший Нагурн лечит сейчас несносную птицу. Как умеет, как приходилось в полевых условиях на войне…

– Они сильно зависят от эмоций своих партнёров, – объяснил юноша. – Ты спокойна сейчас, спокоен и он…

– А у тебя есть фамильяр? – спросила Хрийз, вдруг поняв, что, в сущности, Гральнч о себе очень мало рассказывал, и она знает о нём непростительно мало.

Воевал, попал под удар вражеских магов в самом начале войны, несколько десятков лет провёл в так называемом «саркофаге», магическом коконе вне времени и пространства. Он такой же, как и я, вдруг подумала девушка. Ему этот мир тоже чужд и странен. Только он попал сюда лет на пять раньше, успел привыкнуть немного. Но трещина всё равно оставалась. Все, кого он знал когда-то либо погибли, либо давным-давно выросли, остепенились, обзавелись детьми и внуками, младший брат вообще утратил человеческую сущность. И мир вокруг совсем не тот, каким был раньше когда-то.

– Когда я был малышом, – сказал Гральнч, – к нам приблудился котёнок, маленький совсем, вот такой, – он показал пальцами, какой. – Недавно прозревший. Я думал, обычная береговая кошка переносила на новое место своё потомство, а этого как-то потеряла. Ты ведь знаешь, что если кошка два дня не будет видеть своего котёнка, на третий день она утратит к нему интерес и даже может убить, особенно если его брали в руки и на нём остался чуждый запах. Я оставил его себе, выкармливал… А он вырос в та-акую зверюгу! Оказалось, он из «сынов ветра» из Небесного Края, редкая очень разновидность, горный скальник. Как он оказался у нас, до сих пор не знаю. Мы жили на Островах, на Южном Мысе, недалеко от Стальнчбова, горцев там отродясь никогда не водилось. Может, сейчас живут, не знаю, – он улыбнулся воспоминаниям. – Нам было весело вдвоём. Я его звал – Котяра. Котярой он и был, наглая, усатая, пятнистая морда.

–У местных аристократиков были сийги, вроде твоего, – продолжил Гральнч. – В общем, классовая вражда, так сказать, по всем пунктам. Однажды один из них отлупил Ненаша, за то, что к тому бегала Пельчар, а его это выбешивало, потому что родители их ещё в колыбели друг другу назначили. А мы с Котярой пошли и взгрели негодяя как следует! Ты не поверишь, – Гральнч счастливо улыбался, вспоминая детство, – если бы не война, этот высокородный паршивец был бы сейчас младшеньким сыночком у папочки. Всего лишь.

– А он… выжил? – спросила Хрийз, она была очарована рассказом.

– Выжил и стал одним из величайших полководцев нашего мира. Третичи от него стонали и плакали, в библиотеке вот такой том лежит, посвящённый его деяниям. Так что гордись, рядом с тобой сидит человек, врезавший когда-то в челюсть самому правителю Островов, господину тБови…

– Это было давно, вы были мальчишками, – немедленно отрезвила его Хрийз, а то задерёт нос, как это у парней бывает. – А тебе ничего не было за то, что ударил аристократа?

– Ещё как было! – хохотнул Гральнч. – Батя его всыпал плетей нам обоим. Мне – за то, что замахнулся на высокородного, а ему – за то, что какой-то помоечный оборванец надрал ему задницу! Мол, чему тебя лучшие наставники Империи учили, разиню. А дома мне ещё от матери пониже спины перепало. Так сказать, на десерт.

– Больно было? – участливо спросила Хрийз.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Но я был ещё пацаном, и надо было мне водный режим соблюдать, как всем в этом возрасте, и вот, понимаешь ли, лезть в солёную воду с такой спиной и такой задницей было очень невесело. А Котяра нырял ко мне, представляешь, утешал, дуралей, хотя «сыны ветра», как всякие коты, воду не жалуют. Нырнёт, лизнёт в щеку, и наверх, вдохнёт воздуха, снова нырнёт…

Хрийз хотела спросить, где сейчас славный Котяра, но очень вовремя прикусила язык. Скорее всего, погиб, раз его не видно рядом с хозяином. Девушка не помнила, чтобы в доме Нагурнов жили какие-либо крупные кошки. Фамильяра ведь не спрячешь, как ни старайся, это она по Яшке знала прекрасно.

На начало парада они опоздали, и смотрели на развод совместных – Островов и Сиреневого Берега – войск издалека. Не на таком большом расстоянии, как год назад когда-то, но всё же. Лиц князя и правителя Островов различить в деталях было нельзя. А голоса искажало магическое усиление. Хрийз смотрела и вдруг подумала, что могла бы стоять там, рядом с ними. Как дочь или внучка одного или невеста другого. Если сыграть в авантюру, конечно же, и при том выжить. Интересно, подумалось ей ещё, если выйти замуж хоть вот за Гральнча Нагурна, от неё отстанут? Мезальянс ведь, и всё такое. Отстали же от Пельчар, хотя та вообще принцесса!

Хрийз не знала, что Пельчар за свою судьбу встала насмерть, но даже яростная решимость мало что значит перед словом Императора. И оставалось у неё всего два пути – в монастырь или смерть, ведь даже метаморфоз не избавил бы её от предназначенного пути; были среди членов августейшей семьи и неумершие. Но заслуги перед Империей Ненаша Нагурна , ветерана войны за Третий Мир, были признаны достаточными, чтобы он смог просить руки младшей принцессы правящего Дома…

После парада ожидалось веселье: концерт и танцы под открытым небом. Всё, как в прошлый раз… В прошлый раз Хрийз убежала, в этот раз решила глупостей таких не совершать.

Солнце садилось, заливая мир зеленоватым пурпуром. Фонари на набережной и у многочисленных летних кафе горели по вечернему ярко. Жара спала, с моря потянуло солёной прохладой, вездесущие птеродактили-шьемсы ака местные вороны исчезли, отправившись на ночёвку в им одним ведомые схроны.

Гральнч утянул первое попавшееся по дороге кафе, на кружечку счейга. Яшка пронёсся над головой бесшумной тенью и уселся на низком суку ближайшего дерева. Дерево цвело, подставляя ночному ветерку крупные, с небольшое блюдце, сиренево-синие цветы, подсвеченные изнутри беловатыми искрами. От них исходил тонкий, горьковато-пряный аромат, неспешно растекаясь в неподвижном безветренном воздухе. Хрийз украдкой потёрла лепесток, живой ли. Цветок оказался живым, от него исходили упругие токи стихии жизни. Девушка подумала, что можно сделать стилизацию, рисунок, раппорт. И встроить в какое-нибудь полотно для какого-нибудь заказа. Должно получиться красиво…

– Что это за дерево? – спросила она у своего спутника.

– Ночная луна, – охотно объяснил Гральнч. – Отцветёт, появятся плоды вроде яблок, красные, круглые и кисло-сладкие…

Он принёс две кружечки горячего счейга и булочки в бумажных пакетах. Хрийз предложила Яшке одну булочку, но он отказался. Сыр, однако, слопал с удовольствием. В сумочке оставалось ещё несколько кусочков, аккуратно завёрнутых в пищевую бумагу и разложенных по отсекам в специальной коробочке с плотно закрывающейся крышкой. Девушка мысленно распределила их, зарезервировав два на поездку обратно в Жемчужное Взморье.

– Эй! – от соседнего столика им радостно махала рукой девушка. – сГрай!

– Это Лисчим, – объяснил Гральнч, страдальчески закатывая глаза. – Мы пропали…

– Почему? – не поняла Хрийз.

Но он уже потянул её к племяннице, не перекрикиваться же на расстоянии, всем посетителям на потеху.

– Ты же выступать должна, – сказал ей Гральнч.

– Да, – счастливо улыбнулась Лисчим. – Но ещё есть время, и я….

Спину вдруг словно ледяным душем окатило. Хрийз обернулась, и увидела Ненаша. Он хмуро смотрел на неё, утолкав кулаки в карманы широкой летней куртки. Выглядел плохо. Бледный, осунувшийся, круги под глазами, будто только что из могилы. Народ вокруг начал потихоньку, без паники, но достаточно поспешно, испаряться. И то, в такой тёплый безветренный вечер лучше погулять по набережной, посмотреть на пришвартовавшиеся у причалов боевые корабли Островов…

– Зря встал, – сказал Гральнч брату.

– Что? – недоброжелательно переспросил тот.

– Зря встал, говорю. На упыря похож.

– Я и есть упырь, если ты забыл.

В воздухе запахло тяжёлой ссорой. Хрийз пихнула Гральнча кулаком в плечо:

– Не цепляйся к брату! Ему и без тебя плохо.

– Благодарю за заботу, Хрийзтема, – сухо прокомментировал Ненаш, вымораживая голосом весь воздух вокруг.

Не простил, раненая гордость. Хрийз стиснула зубы. Извиняться она не собиралась. Главное, жив, лечится, рубашку надел, вон манжеты из-под рукавов виднеются. А остальное… Остальное неважно.

Лисчим почувствовала неладное и решила перевести разговор в другую плоскость:

– Это твоя девушка, сГрай?

– Вы уже целовались? – бесцеремонно встряла Юфи, высунувшись из-за спины деда.

– Что? – обозлилась Хрийз, разворачиваясь к Гральнчу. – Какая ещё девушка?!

Тот поднял ладони кверху, воскликнул:

– Эй, это не я, это они сказали!

Ненаш скупо усмехнулся, сел рядом с Лисчим, положил руки на столик. Представление обещало быть занятным, можно понять человека, то есть, простите, неумершего.

– Значит, не целовались, – уверенно заключила Юфи, плюхаясь на свободное место у столика. – Хрийз, ты дура? Не знаешь, зачем девушки парней себе заводят? Конечно, только для поцелуев!

– Юфи, – тихо выговорила Хрийз. – Тебе не кажется, что это не твоё дело?

– Не-а, – мотнула она головой. – Не кажется! Мой родной двоюродный дед, и в таком возрасте ещё нецелованный! Это же кошмар, это же ужас, позор! – последнюю фразу она выговорила, явно кого-то копируя.

– Ну, козззза, – Гральнч показал вредной девчонке кулак. – Ты у меня дождёшься!

Юфи показала ему узкий оранжевый язычок:

– Ой, как страшно-то!

– Хватит, – негромко велел Ненаш. – Дети маленькие…

Хрийз едва не лопнула от злости. Яшка откликнулся на её эмоции, прилетел, начал возмущённо орать, примериваясь, как бы это из воздуха поудобнее цапнуть хозяйкиного обидчика. Не сметь, мысленно приказала ему Хрийз, бешено раздувая ноздри. Я сама!

– Ну-ка, пошли отсюда, – бросила она Гральнчу.

На набережной, у парапета, она дала волю ярости, сама удивляясь проснувшемуся вулкану:

– Значит, девушка?! А кто мне говорил, что – только на парад, только на парад! А сам!

Гральнч улыбался, не пытаясь оправдаться. Да он же радуется, свирепо поняла она. Он довольнёхонек, как слон! Хрийз от избытка чувств замахнулась влепить ему пощёчину, но он ловко перехватил её руку и бережно прижал её ладошку к своей щеке. Держал крепко, но не больно.

– Ты негодяй!

– Да, – кивнул он.

– Обманщик!

– Да.

– Ты невыносимый, жалкий, мерзкий…

На каждое определение он кивал и соглашался:

– Да.

Яшка гнусно орал с парапета, хлопая крыльями. Давай, хозяйка, так его! А я после тебя. Р-разорву!

– Ты… ты… ты дурак!

– Да, – кивнул Гральнч, улыбаясь, как дурак.

– Отпусти! – завизжала она совсем уже некрасиво.

Он разжал пальцы. Хрийз спрятала руку в рукав, ощущая, как горит кожа там, где Гральнч прикасался. Она повернулась к парню спиной, положила руки на тёплый гранит. Ласковый солёный ветерок трогал выбившиеся из хвоста пряди, гладил разгорячённые щёки. Хотелось заплакать, но слёз не было. Алая луна маленькой злой копейкой повисла в малахитовой дымке, бросая на море кровавую дорожку.

Яшка боком подобрался к девушке, положил голову ей на плечо, вздохнул, совсем по-человечески. Сочувствует, верная душа. Единственный, кому ничего не надо, кто любит просто так, ни за что. Девушка гладила птицу по жёстким перьям, чувствуя, как замедляются, становясь медленными, сонными, мысли фамильяра. Устал, верный друг. Сийги – дневные хищники, не ночные. Как только солнце спускается за горизонт, их одолевает сон…

– Спи, – шепнула Яшке Хрийз. – Спи, я с тобой.

Она была твёрдо уверена, что Гральнч ушёл, и Яшка принял её мысли за чистую монету. А что, любой ведь ушёл бы на его месте, после такой-то истерики. За истерику девушка сама себя уже костерила, не надо было срываться, зачем. Орала как последняя дура, прохожим на потеху. Надо было просто плюнуть и уйти…

Яшка вздохнул ещё раз и сунул голову себе под крыло. Уснул. Хрийз обернулась и увидела Гральнча… Никуда он не ушёл, оказывается. Тихо стоял за спиной. Девушка умерила вспыхнувшую было злость – ради Яшки. Бедный птиц и так умотался, пусть спит.

– Ты ещё здесь? – тихо, но яростно спросила она.

Гральнч развёл руками.

– Я тебя не брошу.

– Я не маленькая девочка, чтобы меня контролировать! – вспыхнула она.

Он подошёл, встал рядом, Хрийз попятилась.

– Эх, ты, – сказал с досадой. – Да, ты мне нравишься. И что такого?

– Ничего, – агрессивно буркнула она.

– Ну да. А эта мелкая пакость меня теперь задразнит, – с комичным ужасом сообщил Гральнч, имея в виду Юфи. – И тебя тоже, не сомневайся. Ну, не бить же ее?

– Попробуй только, – предупредила Хрийз.

– Да ну, за кого ты меня принимаешь?! – возмутился он. – Я её пальцем не трогал. И вообще, девчонок, да еще малявок, бить – это уже как то совсем… Я дурак, но уж не настолько.

Какое то время они молча смотрели на море, переливающееся огнями города, на зеленовато-багровые стрелы почти угасшей зари, облившей холмы близких островов королевским пурпуром. Ночные насекомые в кустах заунывно тянули привычное "спаааааать пора". Яшка стоял на парапете на одной лапе, сунув голову под крыло. Устал. И доверял людям настолько, что позволил себе отдых, зная: не бросят, будут стеречь. Хрийз усталости не чувствовала, как впрочем, и недавней злости.. Горьковатый ночной ветер пьянил как молодое вино.

– Так я к чему, – продолжил Гральнч. – Если все равно пропадать, то хотя бы за дело!

– За дело? – не поняла она.

– Ну, да, – беспечно заявил он. – Пока твой грозный страж не проснулся…

Он коснулся ладонью ее щеки, прикосновение вышло легким, почти невесомым, и Хрийз, сумев сдержать первый порыв резко отдернуться, не отстранилась.

– У нас ничего не выйдет! – резко сказала она.

– Откуда мы знаем? – возразил он. – Мы ведь даже не пробовали.

– И ты считаешь, что стоит? Попробовать?

– Конечно! Ты одинока, я тоже. Почему бы и нет?

– Мне ещё десяти нет!

– Это пройдёт, – сказал он, – через год.

– А если через год я тебя возненавижу?

– Значит, возненавидишь.

– А если встречу другого?

– Значит, встретишь другого.

– А если ты сам…

– Нет, – перебил он её. – Никогда!

Неизвестно, куда мог бы забрести этот в высшей степени опасный разговор. Но за спиной Гральнча Хрийз вдруг увидела группу островных моревичей. Человек пять. Шли себе, разговаривали между собой по-своему. Прогуливались, словом. Судя по знакам отличия на форме и по тому, как непринуждённо-почтительно расступался перед ними гуляющий народ, не простые матросы. И среди них… в такой же белоснежной форме… с очень знакомым выражением на усатой физиономии…

Хрийз отшагнула назад, упёрлась в парапет набережной. Кончики пальцев и уши заледенели, а к щекам наоборот, прихлынуло жаром. Гральнч обернулся, слегка присвистнул. Девушка испугалась за дуралея, ведь возьмёт сейчас и что-нибудь непочтительное скажет, с него станется. И что? Снова плетей огребёт? Если не чего-нибудь похуже…

Но Гральнч промолчал. Надо думать, был предел и его безбашенной дурости. сЧай же просто кивнул ей. С высоты своего статуса, этажа так примерно с сорокового. Просто кивнул, не запнувшись ни на миг. И пошёл дальше. Разговор с флотскими офицерами занимал его куда больше какой-то девчонки.

– Ты с ним лично знакома? – удивлённо спросил Гральнч.

Хрийз защёлкнула рукава, обхватила себя за плечи. Изумрудные сумерки дышали теплом, но ей стало зябко, по коже пополз озноб.

– Он меня спас, – тихо сказала она наконец, глядя в сторону. – Вот здесь, на этом самом месте. Я… я хотела утопиться. Ровно год назад, тоже на празднике. А он вот так взял за плечо и не дал. И ещё наорал. Я его тогда так испугалась!

Гральнч осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча. Хрийз удивлённо взглянула на него.

– Как же тебе было плохо тогда…

Она ожидала насмешки, ведь кончают жизнь самоубийством только трусы. Она сама так считала, все вокруг считали примерно так же, и очень пожалела, что дёрнул чёрт её за язык рассказывать. Но сочувствия не ожидала, и потому контраст между ожиданиями и реальностью впечатался в память; Хрийз знала, что уже не забудет этого разговора никогда.

– Не начинай, – сказала она устало. – Пожалуйста.

Гральнч убрал руку. С площади поплыла музыка, наверное, на сцену вышла Лисчим. Музыку Лисчим не спутаешь ни с какой другой, в ней всегда живёт та особенная магия, которой владеют одарённые с рождения.

– Я… наверное, я поеду уже обратно, – сказала Хрийз. – Пока рейсовые ещё ходят.

Гральнч хотел возразить, но она не дала. Сказала:

– Не начинай, пожалуйста. Ты рубашку хотел, давай, я свяжу тебе рубашку. А там будет видно.

Он улыбнулся, довольный тем, что не услышал категоричного «нет»:

– Как скажешь.

– Ты согласишься на что угодно! – обвинила его Хрийз.

Он качнул головой:

– Не на всё. Даже – не на всё, угодное тебе.

– Надо же, – язвительно сказала она. – Кто бы мог подумать. А ведь полагается в ногах валяться и искать, как луну с неба выдернуть, разве не так?

– Луну с неба выдерну, – абсолютно серьёзно сказал он. – Хоть все четыре. А вот сердце матери, как красавица Лютик из сказки о Владетеле Узорчатой Башни – даже не проси.

– Придурок! – резко сказала Хрийз. – Кто таким шутит?!

– Прости, – покаянно сказал он. – Я не подумал…

– Не подумал он, – Хрийз отвернулась, отёрла щёки. – Так думай чаще!

– Буду, – пообещал он искренне. – Я стану очень умным, вот увидишь. Ну, буду стараться, во всяком случае.

Хрийз покачала головой. Умным ему уже явно не стать, хоть он из шкуры выпрыгни. Дуралей оранжевый. Балбес!

Но Гральнч снова взял её за руку, на удивление мягко, даже – робко, Хрийз удивилась и не отдёрнулась сразу, а потом…

Потом, вспоминая, она так и не смогла понять, почему не отскочила и не убежала с воплями. Может, устала уже от проблем, от одиночества этого, а Гральнч был – тёплый, живой, и – рядом… и Яшка, подлец, не проснулся!

В небо с грохотом ушла канонада салюта.

Хрийз сама, всхлипнув, вцепилась в Гральнча, до судорог в побелевших пальцах, ткнулась лбом ему в плечо, а он провёл по волосам ладонью – такое простое движение и такое ласковое… и волна поднявшегося чувства пронзила их насквозь, завертела водоворотом и бросила на самое дно.

– Завтра встретимся? – спрашивал Гральнч быстрым шёпотом.

– Завтра у меня урок у Кота Твердича…

– После урока.

– Не знаю.

– Я приду.

– Только под окном не торчи…

– Прилетит по башке, знаю, знаю. Кота, то есть, знаю, – суровый дядька. Приду вовремя.

– Приходи…

Долгий протяжный гудок.

– Ой, это же мой катер! Последний рейс на Взморье!

– Опоздаешь, – давай к нам.

– С ума сошёл?

– А что?

– Нагурн, не наглей! Всего один поцелуй, а ты уже решил, что женился!

– Где один, там второй, где поцелуи там и свадьба…

Вот обалдуй же! Но раздолбайство Гральнча уже не бесило, как раньше, наоборот, чудно было и смешно. Есть такие люди на свете, детство в душе играет, не спешит прогорать и обращаться в пепел…

Хрийз вывернулась, взяла в охапку Яшку.

– Думай, что болтаешь, я несовершеннолетняя ещё!

– Ну, ты ведь подрастёшь…

Опять – и несерьёзно же сказал, и в то же время…

– Ну тебя, опоздаю сейчас!

– Побежали!

И они бежали к набережной, и Гральнч умудрялся ещё смешить на ходу, рассказывая почти такой же случай из собственного опыта: бежал, бежал, да как об камень! И через голову! Руки-ноги врозь, в глазах звёзды.

… Позже, уже дома, Хрийз долго не могла заснуть. Смотрела на Яшку, истуканом застывшего на подоконнике, вертелась с боку на бок и – ни в одном глазу, хоть плачь.

Было ей печально и страшно. Одновременно сладко и горько. И хотелось верить, что хрупкое чудо останется с ними обоими навсегда. Но что-то не давало радоваться, мешало верить.

Что? Если бы можно было заранее узнать…