Читать книгу Дочь княжеская 2 - - Страница 4

Осень трогала кончиками пальцев кроны деревьев, заставляя синеть и скручиваться листья, дышала утренним холодом сквозь приоткрытое окно, и босые пальцы поджимались сами от летящих по полу сквозняков. К Яшке вдруг прилетела подруга, мельче его самого раза в два, золотистая в рыжеватую крапинку. Она ходила по двору и призывно ворковала, кокетливо посматривая на понравившегося парня серебристым глазом. Яшка следил за ней с интересом, но на провокации пока не поддавался. Хрийз пернатая дама дичилась, сразу взлетая при её появлении на ветки или крышу.

Наблюдать за птицами было забавно и смешно. Но девушка радовалась, что Яшка в кои веки отвлёкся на что-то, не связанное с обожаемой хозяйкой. Пусть и у него будет личная жизнь, чем это плохо? Она беспокоилась только, что они вздумают вдруг строить здесь гнездо – на зиму! Кто этих сийгов знает, с них станется. Хрийз ничуть не возражала против Яшкиных птенчиков, но ведь ей же скоро переезжать в Сосновую Бухту. Если сдаст, конечно, экзамен. И как тогда забирать с собой ещё и гнездо. И что скажут в общежитии насчёт птичьего семейства. Вот как велят выбросить в пропасть…

Впрочем, о плохом Хрийз старалась не думать. По принципу: если не думать о плохом, может быть, тогда оно не случится…

Час Х приближался с неотвратимостью несущегося по железной дорогое тяжелого товарняка. Необходимый для поступления уровень магических умений в упор не желал достигаться.

– Я бревно, – расплакалась однажды Хрийз. – Тупое неошкуренное бревно, я ничего не понимаю! И ничего у меня не получается, и не получится никогда. Завалю экзамены! Отправят сортиры чистить… до конца контракта!

– Чего сразу сортиры, – сказал Гральнч, терпеливо выслушав истерику. – И не бревно ты, ты ж Вязальщица, инициированная к тому же.

– Чем я инициированная, палкой-копалкой по хребту? – сердито высказалась Хрийз, вытирая щёки.

– А на катере, уже не помнишь, что ли? Эх, меня там не было!

Хрийз рассказала ему о приключениях с костомарами, и Гральнч очень сильно обозлился на того, кто всю эту свистопляску затеял. Обещал найти и выпустить кишки, и Хрийз, по правде, просто страшно за парня стало. Ясно же, что костомар напустил на катер очень опытный маг, другой бы не справился.

– Я воевал, – бросил на это Гральнч. – Разберусь!

– Вдруг он тоже воевал? – возражала Хрийз. – И побольше тебя. Не надо, это дело патрульных и княжеской стражи, не лезь!

– Я не собираюсь торчать под твоей юбкой, – Гральнча несло, остановиться он не мог при всём желании, и Хрийз очень остро поняла, что выбрала себе в бойфренды дикого, заносчивого и совершенно невменяемого типа, знала же, что он балбес, и, спрашивается, зачем связалась?

Но чтоб настолько. Чтобы вообще ни о чём не думать, лишь бы отомстить за обиду своей девушки…

– Я за тебя боюсь, – тихо сказала тогда Хрийз. – Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Если ты это расцениваешь как приказ «сидеть под моей юбкой», то ты дурак. А обещал, что поумнеешь.

Они тогда очень серьёзно поругались, какое-то время не разговаривали друг с другом, и не встречались, но Гральнч первым не выдержал.

– Прости, – сказал покаянно, подловив после очередного урока по теории магии. – Язык мой длинный…

Хрийз простила. Она же видела, что он не со зла. И сама тяготилась внезапной размолвкой. Привыкла, к хорошему привыкаешь быстро. Возникшая после ссоры пустота ударила сильнее, чем можно было ожидать.

Хрийз связала старшему Нагурну рубашку из белой шерсти, с золотой стеклянной нитью по вороту и опаловыми камешками. Тщательно позаботилась о том, чтобы никаких лишних привязок не возникло. А в качестве условия, раз уж нельзя без условий, просто взяла деньги. Гральнч попытался сыграть в благородство и отдать совсем уже несусветную сумму, мол, тебе нужнее, но Хрийз взяла ровно столько, сколько позволила совесть: затраты на материал плюс немного сверху за собственно работу. И не стала ничего слушать.

– Смотри, – объяснял Гральнч, – плетение Огня – просто вяжешь узелки. Как спицами своими, только пальцами. Пальцами узлы вязать можешь? Вот. Ну, пробуй.

Хрийз пробовала, – не получалось. Гральнч чесал в затылке, потом брал пальцы Хрийз в свои ладони и показывал – вникай. Чтобы рука помнила.

Рука – запоминала. Прикосновение, от которого прошивало кожу иголочоками, запах полыни, морской соли и почему-то озона, шероховатость старого ожога – «сам дурак, попал под напряжение…» И всё закономерно оканчивалось поцелуями, но опять-таки…

Хрийз поначалу думала, что Гральнч достанет до самых печёнок, и даже этого боялась, но он… не понять! – настолько бережно относился… Как будто статуэтку хрустальную поставил на ладонь и несёт. Поди ж ты, разве в голову могло придти, что старший Нагурн на такое способен?!

И Хрийз привязывалась к нему. С каждым днём всё больше, сама не замечая, как. Без Гральнча будто тучи задёргивали небо. Без его улыбки, без бесконечной трепотни обо всём на свете. А ещё если вот так, как сейчас, взял за руку и держит, держит…

Но что-то царапало, не давало покоя… если бы Хрийз не прожила одна больше года в этом чудом и не слишком-то ласковом мире!

– А что дальше? – спросила вдруг Хрийз. – сГрай, ты думал, что дальше?

– Свадьба, – уверенно сказал он, жуя травинку, – и где сорвать успел.

– Что, прямо сейчас? – изумилась она.

Он посмотрел на неё, неожиданно серьёзно, без обычной своей улыбочки:

– Когда ты сама захочешь. Ты ведь пока не хочешь?

– Я-а… – растерялась Хрийз.– Мне надо учиться… у меня контракт… на семидвешь…

– Ага. Вот и учись. Я тоже, между прочим, ещё учусь. Да что, о чём тут думать! Люди женятся, чтобы были дети, а куда нам детей сейчас… ещё рано.

– Поразительный расчёт, – пробормотала Хрийз. – Что-то на тебя не очень похоже. Ты не хочешь детей?

– Хочу! Боевой корабль и оркестр. Но ты ещё маленькая совсем. Куда тебе рожать, да ещё столько?

– Я маленькая? А сам-то!

– Хрийз, – внезапно посерьёзнел Гральнч, взял её за руки, – я бы отдал тебе всё. Всё, честно. Но у меня ничего нет. Даже живу в доме брата…

– Это неважно…

– А я не о том. Брат не прогонит меня, и не то, чтобы он упырь, знаешь ли… Я радовался, когда его встретил. Что он живой… и пусть не свистит, что дохлый, ничего он не дохлый… ходит вон, говорит… просто так странно. Он был мелким… младшим… я его вечно из неприятностей вытаскивал, а тут… смотришь на него и… – Гральнч медленно сжал кулак, – и хочется порвать тех, кто с ним это всё сделал. Не старшего его, к нему-то никаких вопросов нет, а… Гадов этих. Третичей!

Хрийз поняла его. Трудно вернуться, практически с передовой, – в мирную жизнь. И обнаружить, что мимо просвистело почти двадцать лет жизни, в пересчёте с местного – тридцать шесть, а младший брат давно уже не младший, и даже не совсем человек…

– сГрай, – тихо сказала Хрийз, – но ведь и у меня ничего нет. Совсем ничего. Не то, что дома, а… вообще. Я из другого мира, я здесь чужая, и до сих пор не привыкла ещё. Что я могу тебе дать? Ничего…

– Ты – Вязальщица. Ты мне защиту связала. И брату моему. И вообще, ты – это ты.

– Замечательно, – кивнула Хрийз, – но ведь этого мало…

– Всё у нас будет, Хрийз, – горячо сказал Гральнч, сжимая её руки в своих ладонях. – Не сейчас, конечно, но – будет непременно! Большой дом, во-от такой, – развёл ладони, показывая, какой. – И под водой и над водой. Мальчики все будут в меня, а девочки – в тебя. Хочешь такой дом?

– Хочу!

– Но сначала мы раздавим Потерянные Земли.

Хрийз замолчала, оглянулась на море. Ветер тронул волосы, дохнул холодом в лицо… Там, за горизонтом, к югу от Сосновой Бухты лежали Потерянные Земли, территория оставшегося в Третьем мире врага, не добитого на войне. Большая территория. И людей там много. Как потомков врага, так и местных, кому деваться от новых господ было некуда. Кто-то не сумел вовремя выбраться, а кто-то и приспособился. И этот змеиный клубок шевелился, шевелился и шевелился, грозя войной всем остальным княжествам Третьего мира.

– Будет война? – тихо спросила Хрийз.

– Она уже идёт, – так же тихо ответил Гральнч.

И в его глазах девушка увидела эхо пережитого: он воевал, по его меркам – не так уж и давно, пять лет он здесь, всего лишь пять. Слишком мало, чтобы забыть. Хрийз вряд ли смогла бы описать словами охватившее её чувство, но она восприняла страх Гральнча – вернуться однажды в дом, своими собственными руками выстроенный, и обнаружить обвалившуюся крышу над останками родных и близких. Он уже видел подобное один раз, и боялся увидеть снова…

– Мы победим, – заявила Хрийз.

– Ещё бы, – яростно кивнул Гральнч. – Обязательно победим! А пока, – он порылся у себя в кармане, и достал перстень, подул на него, сметая воображаемые пылинки: – Возьми. Без обязательств. В дар.

Хрийз замерла, рассматривая кольцо. Золото… и алмазный цветок, красный алмаз, такая редкость и вот как так, скажите на милость, можно было огранить камень, что он – цветок с лепестками и венчиком тычинок, и всё это – единое целое, всё это – бриллиант? Только при помощи магии. И в самом цветке дремала магия, мало того, что украшение ювелирное, так ещё – артефакт, наполненный Огнём. Хрийз чувствовала запертую в камне буйную силу, а ещё ей показалось, будто работал над кольцом вполне известный ей мастер. Имя ускользало из памяти, но Хрийз уже понимала: этот ювелир, помимо того, что сильный маг, просто так ничего не делает. И сколько он содрал со старшего Нагурна за работу? Причём вряд ли только деньгами…

– Не нравится? – напряжённо спросил Гральнч.

Ему было важно, очень важно, чтобы подарок именно понравился, Хрийз поняла и это.

– Очень дорогая вещь, – сказала она наконец. – Я не могу… Сколько стоила?

– Нисколько.

– Да ну, – не поверила Хрийз.

– Он как услышал, что для тебя, сказал – сделает даром. С тем, чтобы я непременно тебе подарил. Ну, у высших свои причуды… я не спорил. Берёшь?

Хрийз сдалась, протянула руку, и кольцо легко наделось на палец, словно сделали его по индвидуальной мерке. Магия!

Алмазный цветок вспыхнул на миг яркой искрой и успокоился, но Хрийз по реакции раслина поняла, что это отработала какая-то магия. Неуловимая, трудно опознаваемая, но не несущая угрозы.

– Он сказал, – добавил Гральнч, – артефакт спасёт тебе жизнь, когда наступит время. Как бы я хотел оказаться в этот момент рядом с тобой! И вломить тому, кто посмеет…

– сГрай, – тихо сказала Хрийз, – спасибо…

А больше и слов не нашлось, только одни поцелуи…

***

Кот Твердич показывал, как обращаться со стихией Огня, при этом косился на украшение, которого ещё вчера у ученицы не было. Чуял запертую в алмазе стихию, ясное дело. Хрийз задумалась: если вот так все коситься будут, то как ходить по улицам. Не напали бы… хотя грабителей в княжестве почти что не было.

– Пробуйте сами, – предложил учитель.

Хрийз попробовала – не получилось.

– Ещё раз.

И снова – не получилось. Зараза, чуть не расплакалась от злости.Перевернула перстень камнем вниз, зажала в кулачок – иначе мешал. Вспомнила Гральнча, как по нему война проехалась, и внезапно обозлилась на засевших в Потерянных Землях врагов: неймётся им, новую войну готовят!

Полыхнуло так, что если бы не выставленные Котом Твердичем щиты, конец бы школе. И половине города заодно.

– Отлично, – преподаватель поставил локти на парту, сцепил пальцы в замок, посмотрел на девушку. – По моему личному болванометру вы сейчас спалили двадцать восемь школ, таких, как наша. Ну, может быть, двадцать девять.

У Хрийз запылали уши:

– Извините… я не хотела…

– Ничего… аболсютный рекорд был в сорок восемь школ. Пока никто не превзошёл, может быть, вы постараетесь? Задатки у вас есть.

– Не хочу, – тихо сказала Хрийз. – Но оно же само!

– Сами только кошки рождаются, – покачал головой Кот Твердич. – Вам надо работать над собой, тем более, вот с этой штучкой…

Хрийз поспешно убрала руку с кольцом под парту.

– Старший Нагурн подарил?

– Почему вы так думаете?

– Я его очень хорошо знаю, учил когда-то. Не распознать оставленный им след… Покажите, пожалуйста.

Хрийз положила руку на парту.

– Это ведь очень дорогая вещь, да?

– Безумно, – подтвердил её опасения Кот Твердич.– Работа Эрма Тахмира… не представляю себе, как старший Нагурн сумел убедить наместника взяться за резец…

Тахмир! Ну, конечно. Один из величайших магов Третьего мира, ювелир, а по рождению – третич, только, как бы сказать, наш, правильный, третич. Рассорился со своими и на них наплевал, сражался вместе с людьми Сиреневого Берега, доказал не раз, что доверять ему – можно.

– сГрай сказал, – медленно выговорила Хрийз, – что Тахмир, когда услышал, для кого подарок, сделал бесплатно…

– Это он может, – кивнул Кот Твердич. – Но его подарки, Хрийзтема, всегда не с двойным дном даже, а с десятерным. Ваш раслин, теперь это кольцо… я бы на на вашем месте крепко задумался.

– Может, мне кольцо на цепочку привесить и под одежду спрятать? – спросила Хрийз. А то как-то… я же руками не только конспекты пишу!

– На самом деле, перстню ничего не сделается, он зачарован. И под одежду прятать – кому надо, тот увидит всё равно. Но я понимаю. Вы не хотите выделяться, это правильно. Спрячьте. А теперь вернёмся к уроку…

А после урока – снова прогулки по просвеченном солнцем городу – до головокружения. Гральнч заметил отсутствие подарка на пальце своей девушки, и потемнел, но Хрийз объяснила ему причину и показала, где теперь носит вещицу: в нарочно связанном для такого дела чехольчике, на плетёном шнурке – у сердца…

Гральнч смешил до слёз, рассказывая всякие забавные эпизоды студенческой жизни. Он учился на средних курсах Горного Института, и в прошлом году группу посылали на практику, на строительство туннеля в горах – Хрийз слабо поняла, в каких именно, но кажется, далековато от Сосновой Бухты. Сквозь туннель пройдёт железная дорога, и по ней помчатся поезда, связывая между собой две удалённые области княжества. Магические телепорты – штука хорошая, но очень затратная, и нарушает экологию. Что именно не так с экологией при установке больших стационарных порталов, Хрийз тоже не очень поняла. Усвоила только, что магический фон превращается в мёртвое болото, а это очень плохо. Сначала умирает фон, потом умирает всё живое и даже хуже, превращается в умертвие. Лишняя работа Ненашу и его собратьям.

Со слов Гральнча, Ненаш подобные задания зверски не любил. Умертвия, костомары, пепельники и прочая нежить, – всё это его бесило до невозможности, потому что заставляло возиться, долго, муторно и кропотливо. В то время, когда и так дел навалом. Да ещё всякие принцессы в спальное место напихали цветочков.

Гральнч копировал брата уморительно похоже. Сердитый насупленный взъерошенный вид, интонации, жесты, – вылитый Ненаш. При этом никакой злобы в тоне и словах старшего Нагурна не было и в помине, чувствовалось, он любил брата, и, может быть, где-то жалел его. За метаморфоз, лишивший жизни, за пережитое в детстве, в начале войны, за старшую дочь, умершую в родах…

Пустынное местечко на берегу представляло собой усеянный валунами пляж, упиравшийся в отвесную скалу. На вершине скалы росли пушистые сосны. Шишки и сухая хвоя падали вниз, забиваясь в расщелины, их неустанно вымывало оттуда море во время нередких штормов. Волны мерно долбили в берег, выбрасывая вверх каскады белопенных брызг. Солнце играло в них зеленоватой радугой. В воздухе пахло прохладой, солью, сосновой хвоей.

Хрийз прыгала с камня на камень, всерьёз опасаясь переломать себе ноги. Босоножки пришлось снять, порвать их на этакой «красной дорожке» – милое дело, и где потом брать другие? В конце летнего сезона, когда на новые просто жаль тратиться, ведь скоро погода испортится и лёгкую обувь уже не наденешь…

– Вот здесь, – сказал Гральнч, ловко вспрыгивая на огромный, с половинку футбольного поля, камень с ровно скошенной и отполированной морем поверхностью.

Камень основательно врылся в пляж. А может быть, это был и не камень, а скала, уходившая вниз, к самому сердцу Третьего Мира… Со всех сторон, кроме моря, вздымались к небу неприступные скалы. Из трещины в одной из них бежал говорливый водопадик, питая небольшой ручеек, пробивавшийся между камней к морю. У самого моря ручеёк нырял под галечный пляж, чтобы проявиться взбаламученной полосой уже под водой.

Гральнч протянул руку, помогая девушке взобраться следом. Яшка носился над морем взапуски со своей крапчатой подружкой. Пока у них всё шло чинно и благородно, никаких поцелуйчиков и прочего в том же духе. Но совместные нырки в волны за рыбой – да. Купание в пронизанном солнцем и ветром воздухе – да. Пронзительные – кто кого переорёт! – вопли, трогательные поклоны друг перед дружкой на берегу, ровный поток взаимных чувств… Хрийз поневоле завидовала этим детям природы. Как у них всё легко и просто!

– Ишь, носятся, – сказал Гральнч, провожая взглядом пернатую парочку. – Жаль только, подружка у твоего совсем дикая…

– А что? – спросила Хрийз.

– Она совьёт гнездо в скалах, – объяснил парень. – Где-нибудь в расщелине, в пещере. Обычно у крупной пары в кладке бывает два-три яйца, но эта девушка мелкая, значит, у неё будет до шести-семи, может быть, даже восемь. Потом она уведёт выводок в море, на Узорчатые Острова, они туда мигрируют на зиму. Если птенцы и потянутся к людям, то именно там, на Островах. Те, что вернутся сюда на следующее лето, будут уже слишком взрослыми для первого запечатления. И навсегда останутся дикими.

– А она успеет? – засомневалась Хрийз. – Лето же заканчивается!

– Успеет. Дикие сийги встают на крыло рано. И улетают только после пятого снега, когда крепчают морозы и море начинает застывать.

– Ты хотел бы птенца? – догадалась Хрийз, убирая за ухо выбившиеся на виски пряди.

Гральнч качнул головой, объяснил:

– Я бы хотел котёнка. Необязательно из «сынов ветра», обычная береговая мелочь тоже устроила бы. Просто подумал о Юфи. Вот ей птичка точно не помешала бы! – он усмехнулся и добавил с грустью: – Но фамильяра нельзя привязать к себе насильно. Он выбирает партнёра сам.

Хрийз посмотрела на парочку, упоённо носящуюся над волнами. Да, жаль, что птенчики вырастут дикарями. Но что здесь поделаешь, жизнь.

Далеко, у горизонта, над изогнутой линией островов поднималась серая хмарь. Хрийз поёжилась, пытаясь понять, где и когда она уже видела такое, и почему ей сейчас стало неуютно до мокрых ладоней.

– Ну, что, давай? – отвлёк её Гральнч.

– Давай, – кивнула она.

– Встань вот здесь, чуть сзади. На всякий случай. Смотри, самая простая плетёнка получается вот так…

Над его ладонью вспыхнула алая искра. Движение пальцами – Хрийз сразу узнала уроки Кота Твердича, – и искра разделилась на три живые, текучие пряди. Их-то и надо было плести, как косу. Действительно, очень просто. Если умеешь.

Воздух вздохнул, раскрываясь серебряным цветком портала. Из портала вышел высокий, крепкий моревич в полной форме княжеского патруля. Хрийз обречённо подумала, что они вляпались, надо было всё-таки сначала разрешение оформить на станции прежде, чем сюда соваться… А потом она узнала незваного, но вполне ожидаемого в их ситуации гостя!

– А, это ты, сГрай, – капитан сТепи, закрывая за собой портал. – Я-то уж было подумал… Что, даёшь девочке уроки?

И хмыкнул, мол, знаем мы, какие это такие уроки.

– Не твоё дело, – огрызнулся Гральнч.

Огненная коса, льющаяся из его рук, достигла камня под ногами, но юноша не заметил.

– Как же не моё, когда моё, – усмехнулся капитан в усы. – Вы тут огнём баловаться собираетесь, я вижу. Тебе мама не говорила, что играть с огнём нехорошо, сГрай? В особенности же, подбивать других на это богоугодное дело, я бы сказал.

– Что тебе нужно? – Гральнч явно не рассчитывал на присутствие третьего, и бесился с того, что никак теперь не получится отвадить патрульного капитана, вознамерившегося исполнить свой долг надзирателя и лично проследить за опасными магическими действиями.

– Мне? – капитан сложил руки на груди. – Проследить, чтобы детишки не нашалили сверх меры. Всего лишь. Должность обязывает, понимаешь. Сделай милость, погляди себе под ноги, пожалуйста.

Огненная лента под ногами Гральнча начала свиваться в кольца, как живая змея. Кольца путались друг с другом, шипели, соприкасаясь с камнем и вообще, выглядели довольно зловеще. Гральнч выругался, взмахнул рукой, прерывая плетение, но то ли не рассчитал, то ли что-то забыл. Огонь собрался в ревущий шар и метнулся в сторону и вверх, впечатался в ближайший громадный валун, развалил его на части, полетел дальше. Грохнул в скалу, вызвав впечатляющий камнепад. Заметалось между скал очумевшее эхо. Хрийз не скоро отняла ладони от ушей.

Верный Яшка прилетел убедиться, что с хозяйкой всё в порядке. Обругал по очереди обоих моревичей. Его подруга кружила на высоте, возмущаясь тем, что девушку бросили ради каких-то там двуногих.

– Иди уже, – сказала фамильяру Хрийз. – То есть, лети. Не заставляй даму нервничать.

Яшка нежно прищипнул её клювом за руку, преданно заглядывая в глаза. Любовь изменила его, а может быть, занятия на патрульной станции дали свои плоды, но сумасшедший сийг на людей больше не кидался. Во всяком случае, сразу.

– Что, сГрай, болванометр зашкалило? – ехидно поддел сТепи, разглядывая разрушения с интересом родителя, прикидывающего, сколько именно всыпать палок пониже спины нашкодившему отпрыску. Чтобы, значит, не слишком мало показалось!

– Вы тоже учились у Кота Твердича? – удивилась Хрийз.

– Кто у него только не учился! – отмахнулся капитан.

– Но… простите… сколько же ему лет?

– Много. Он – очень сильный стихийный маг, выпускник Имперской Академии магических наук. Нам повезло, что такой человек оказался с нами во время войны…

– сТепи, – неприязненно сказал Гральнч, – может, уберёшься отсюда куда-нибудь?

– С чего бы это вдруг? – невозмутимо поинтересовался капитан.

– Пришёл наблюдать, так наблюдай! Чего на глаза лезешь?

сТепи с ухмылкой развёл руками, отошёл в сторонку. Присел на один из камней, долетевших от пострадавшей скалы, стал смотреть. Хрийз кожей чувствовала его насмешливый взгляд и раздражённо думала, что капитан – жутко бесцеремонный тип, и что у него к Гральнчу какие-то застарелые эмоции.

Да ведь они знакомы с детства, поняла вдруг она! Может, сТепи даже младше Гральнча. Может, получал когда-то от того затрещины, как это между мальчишками водится. Вот только капитан вырос, сделал карьеру в патруле, стал отличным боевым магом, наверняка, у него и семья есть, и дети, может, даже внуки. А Гральнч не повзрослел из-за «саркофага», в который угодил на третий год войны…. В этом всё дело.

Девушка снова задумалась, каково это, провести в недобром колдовском сне столько лет, а потом проснуться и – увидеть родных, приятелей детства, просто знакомых постаревшими и остепенившимися гражданами. Младшего брата, утратившего человеческую сущность. Племянницу, угодившую в капкан громадного дара. Двоюродную внучку, притягивающую на себя все неприятности мира из-за недостатка энергии души, обусловленного прямым родством с неумершим.

У Гральнча день сегодня явно не задался. Снова ничего не получилось, хотя и без таких эффектных последствий, как в первый раз. Хрийз была уверена, что это всё из-за посторонних рядом. Без настырного патрульного дело бы пошло!

– На что вам этот ребёнок-недоучка, Хрийзтема? – подал голос капитан. – Ничему хорошему он вас не научит. Бросайте его, идите в ученицы ко мне! Не прогадаете.

– А в зубы? – угрюмо предложил Гральнч, потирая кулак.

– Мне? – изумился сТепи. – В зубы? Ты?!

И то, рядом с заросшим дурными мускулами патрульным Гральнч казался недомерком на тонких ножках.

– Гральнч, дуралей, с ума сошёл? – выдохнула Хрийз. – Он же тебя убьёт!

– Сейчас посмотрим, кто кого убьёт, – свирепо выдохнул парень.

– Не боись, – самоуверенно заявил капитан. – Калечить не станем.

– Кто боится-то, – Гральнч сплюнул сквозь зубы и угрюмо пошёл на врага, сжимая кулаки.

Хрийз не то, что не поняла ничего, она ничего не увидела. Весь бой длился полминуты, не больше. Две размазанные тени сплелись друг с другом и проявились: Гральнч лицом вниз, с капитанским коленом на спине.

– Проси пощады, – предложили ему. – Или прощайся с жизнью!

Хрийз прижала ладони к лицу. У капитана наливался под глазом роскошнейший фингал, но Гральнчу светил перелом позвоночника как минимум, потому как пощады просить он не собирался, яростно пытаясь вывернуться даже в таком безнадёжном положении.

– Отпустите его! – закричала девушка, не выдержав. – Отпустите же!

– Живи, – бросил поверженному капитан, поднимаясь.

Гральнч тут же перевернулся, перевёл дух. сТепи протянул ему руку, помог встать. Сказал ворчливо:

– Снова в том же самом месте шьемсов нахватал. Учишь его, учишь…

– Это случайно! – вспыхнул Гральнч, ощупывая помятый локоть. – Тебе повезло!

– Да что ты такое говоришь, – усмехнулся капитан. – Повезло, как же. Тренироваться надо чаще, тогда и везти будет чаще, дурная твоя голова. Хотя бы из-за девчонки своей, балда. Вот так другой кто, посильнее, к ней пристанет, и что будешь делать?

– Повезло, что глаза не лишился, – мстительно объяснил Гральнч. – А мог бы. Хорош, красавец! Все девчонки побережья – твои. Кроме одной.

Хрийз слушала их перепалку, обмирая от ужаса. То, что они не всерьёз, что сТепи никак не покушался на её, Хрийз, благосклонность, утешало мало.

– А мне? – спросила она.

– Что?

– Мне можно научиться?

– Зачем, я же рядом! – встрял Гральнч.

– А вот не будет тебя рядом, сГрай? – спросила Хрийз тряским голосом. – Или убьют. Мне страшно! Я должна как-то уметь защитить себя!

Но ей не успели ответить.

С моря потянуло гниловатым ветром. Хрийз обернулась, и сердце упало ниже пяток, провалившись сквозь трещину в камнях до самой преисподней.

Со стороны моря шла волна буровато-серой хмари, скалясь пенными черепами. Магический фон рябил возмущениями перед стремительно наступающим на берег пятном коллективного умертвия.

Стихия смерти вновь показывала свой грозный оскал.

– Яшка, – прошептала Хрийз и заорала во весь голос и всю ментальную мощь, какая только была ей доступна: – Яшка-а! Ко мне! И её тоже!

Но птицы не успевали, не успевали, не успевали! Они отчаянно работали крыльями, но смертельная волна накатывала быстрее. Паника и ужас высвободили знание, как полученное на уроках Кота Твердича, так и почерпнутое из книг в библиотеке, и из книги аль-мастера Ясеня в том числе. Любая стихия блокируется противоположной. Стихия Огня – стихией Земли… а стихия смерти – стихией жизни. Квинтэссенцией стихии Жизни была магическая наука Вязания; Хрийз ощутила это сейчас в полной мере. Защитный кокон вокруг фамильяра и его подруги сформировался словно бы сам собой, и Хрийз держала его, держала, держала даже тогда, когда всё вокруг заволокло ревущей хмарью, а капитан сТепи выставил свой собственный щит, накрывший сразу троих.

Никто не знал, и Хрийз сама не знала, что её собственный дар способен противостоять разбушевавшейся стихии Смерти так долго. Но девушка вытянула обеих птиц к границам установленной капитаном сТепи защиты, вытянула почти на пределе, ничего о собственном пределе не зная и даже не догадываясь, сколько сил истратила сейчас. Поток хлестал, не затихая ни на миг.

– Осторожно! – крикнул патрульный, – бездна морская, осторожно!

Поздно. Внешняя стена общего щита прогнулась, пропуская пузырь с птицами, но слишком внезапно, слишком быстро, и в открывшуюся брешь хлынула убийственная хмарь, а вслед за нею полезли костистые рыла. Яшка с воплем набросился на чудовищ, и его подруга отстала от него ненамного; наверняка они справились бы вдвоём, а может быть, и нет. Гральнч метнулся им на помощь, и первую костомару развеяло в пыль, вторую и третью тоже, а четвёртая увернулась и заклацала челюстями в сумасшедшем темпе.

– За…цепила, – изумлённо выдохнул Гральнч, и начал падать, неторопливо, как в замедленном кино.

Позже, вспоминая эти кошмарные мгновения, Хрийз поняла, что время действительно замедлилось. Во внешнем мире с начала боя прошло всего-навсего две минуты! А внутри – почти вечность…

… Хрийз успела подхватить раненого парня и успела выставить щит-экран, наподобие того, в какой спрятала птиц при приближении волны смерти. Костомара щёлкнула кошмарными челюстями, сожрав слабенький её щит как конфету, и тут в неё впились Яшка с подругой, зайдя с двух сторон по всем правилам воздушной атаки. Они орали и драли тварь когтями, клювами, крыльями, костомара мотала уродливой башкой и утробно ревела, а потом вдруг рассыпалась на отдельные косточки, стремительным дождём простучавшие вокруг.

Волной обрушился болотный гнилостный запах разложения, ледяной ветер ударил в лицо, закрутился вихрем вокруг тела и затылок ударился обо что-то твёрдое. Хрийз схватилась за раслин и – уроки Кота Твердича не прошли даром! – позвала того, кто единственный мог им помочь сейчас. Ненаш Нагурн, как она доподлинно знала, спал сейчас в обнимку с лечебными гладиолусами, так что оставался только его старший, больше никого из упырей она не знала, разве что Дахар, но Дахар была далеко. Канч сТруви. Девушка ещё успела воспринять ответный отклик. И мир взорвался темнотой и болью.

Сознание включилось рывком: Хрийз увидела тонкий стебелёк, пробившийся сквозь трещину в камне, трилистник, лиловые шарики цветов – клевер. Медовый запах смешивался с запахами болотной гнили, свежепролитой крови и чистой морской воды. Во рту стоял гадкий привкус, ныли зубы, затылок свербило болью. Хрийз приподняла голову. Солнце ударило в глаза, вызвав новую вспышку в разнесчастной её голове, и девушка снова на мгновение упала во тьму.

Раскрыв глаза снова, она увидела Яшку, тревожно заглядывавшего ей в лицо. Услышала пронзительные крики над головой: Яшкина любовь нарезала круги где-то в вышине, опасаясь спускаться к людям. И тут же память заставила подхватиться на колени: Гральнч!

Он лежал ничком, неловко подмяв под себя руку, и под ним расплывалось тёмное пятно, насыщая воздух тяжёлым железистым запахом. Сердце остановилось: умер!

–Дуралей, – сказал над нею усталый капитанский голос. – Мешался под руками, бестолковка. Ну, и получил своё. Учишь их, дурней, учишь, и без толку всё…

– Как вы можете! – возмутилась Хрийз и задохнулась от боли, взорвавшей затылок.

Но терять сознание было не с руки, и чудовищным усилием воли она удержалась в себе. Магический фон вокруг стремительно светлел, избавляясь от последних мёртвых пятен. Мир возвращался в солнечный полдень. Свежий морской ветер продувал воздух, выгоняя вон смрад, а костомарьи составляющие высыхали, съеживались и рассыпались пылью прямо на глазах. И в ликующем свете Жизни тусклая мертвящая аура неумершего била по нервам, отзываясь вспышками боли в пострадавшем затылке.

Хрийз переползла вперёд, заслонив собой Гральнча:

– Не дам!

Она уже чёрт знает что себе придумала, не понимая главного: если умирает душа, её надо отпустить. И другого не дано…

Канч сТруви посмотрел на неё с высоты своего роста. И напомнил устало:

– Я – врач.

– Он будет жить?

– Поглядим.

Гральнч в себя не приходил. Его перевернули на спину, продранная костомарьими жвалами рубашка полетела в сторону. Осталась только та, защитная, Хрийз помнила в ней каждую петлю и каждый камешек, соединённые её собственными руками. Часть рубашки почернела и оплавилась, потускневшие растрескавшиеся камни прикипели к коже.

– Ваша работа? – осведомился сТруви.

– Моя, – выдавила Хрийз, борясь с тошнотным ужасом, вставшем в горле при виде кошмарной раны.

– Его спасло только это, – пояснил сТруви. – Больше ничего. Сейчас доставим в операционную; жить – будет.

Вот когда по-настоящему ослабели коленки! Хрийз села на пятки и начала хихикать, размазывая по щекам глупые слёзы. Она хихикала и хихикала, до икоты, а потом разрыдалась, её трясло, зрение то заволакивало темнотой, то отпускало снова. И кто-то приобнял за плечи, делясь целебной силой, сказал в ухо знакомым голосом:

– Ну, всё, милая, всё, всё уже позади, пойдём.

Хрийз узнала Сихар и на мгновение приникла к ней головой, судорожно цепляясь за целительницу белыми пальцами. Яшка возмущённо заорал, боком подбираясь поближе. Он хлопал одним крылом и волочил другое, и девушка бросилась к другу:

– Что с тобой? Яша!

– Прости, – виновато сказал капитан сТепи, присаживаясь на корточки. – Кажется, это я задел его… По-другому не получалось, вы бы все погибли тогда.

– Магическая травма – это скверно, – серьёзно сказала Сихар. – А чем задел, сНай?

– Тараном…

Хрийз перевела взгляд с одного на другую, отметив сходство не столько лиц, сколько аур, несущих в себе одинаковые по структуре потоки. Брат и сестра?!

– Возьми свою птицу, милая, – сказала девушке целительница. – У нас хорошие специалисты, ему помогут.

– А где… – Хрийз завертела головой, высматривая маленькую дикую сийгу. – Тут ещё одна была!

– А вон, – капитан показал на обомшелый гранитный валун, возвышавшийся неподалеку, – вон сидит. Цела, как я понял…

Пёстрая Яшкина подруга пугливо косилась на людей, готовая взлететь в любой момент. Её тревожность понимали и не беспокоили дикую птицу ненужным вниманием: не подходили к камню близко и лишний раз в её сторону не смотрели.

Да что же за невезуха такая! Только расслабилась, получи опять приключения с костомарами. Плакать хотелось от отчаяния: оставят её когда-нибудь в покое или же нет?

Позже Хрийз сидела у операционной, упрямо отказываясь уходить, пока доктор сТруви не выйдет и не расскажет, как у Гральнча дела. Время тянулось резиной. Стерильные больничные запахи выводили из себя, вставая в горле лёгкой, но отменно противной тошнотой.

Яшку погрузили в целебный сон и долго возились с его крылом, потом сказали, что летать, конечно, он будет, но – не сразу. Сейчас он спал в вольере. Проснётся только к концу следующего дня. Хрийз убедилась, что с Яшкой всё в порядке, насколько можно было назвать порядком то, что с ним приключилось, и ушла из птичника относительно спокойно. Хотя душа всё равно была не на месте. Как это, не летать? У него же подруга… Хрийз переживала за Яшкину любовь почти, как за свою.

Доктор сТруви вышел не скоро. Хрийз сразу поднялась ему навстречу; плевать на мерзкую ауру, плевать на то, что он неумерший, на всё плевать.

– Возьми, – он передал ей пакет с вязаной рубашкой. – Восстановишь на досуге…

– С ним – как?

– Будет жить, – ответил доктор. – Но какое-то время погостит у нас… Дней десять, я думаю. Или пятнадцать…

– Доктор сТруви, что происходит? – волнуясь, спросила Хрийз. – Костомары эти… Это же ведь уже во второй раз такое!

– Во второй? – он покачал головой, потом ответил на вопрос: – Война.

– Война? – от столь ужасной новости заложило в ушах, и тут же память подсунула слова Гральнча про Потерянные Земли: «война уже идёт». – Третерумк возвращается?!

Хрийз к этому дню уже немало нашла в библиотеке о третичах. Волосы поднимались дыбом от этого народа!

– Пока нет, – серьёзно сказал сТруви. – Пока с Потерянными Землями возимся. Они оказались сильнее, чем мы рассчитывали… И если они восстановят хотя бы одну Опору, нам придётся несладко.

– А сколько Опор осталось в Третьем мире? – напряжённо спросила Хрийз.

Одну она знала. Алая Цитадель, чьим хранителем бессменно оставался старый неумерший. Но, выходит, были и другие?

– На нашей территории ни одной не осталось, – объяснил сТруви. – Но Потерянные Земли строят свои с маниакальным упорством вот уже какой год. Пока нам удавалось разрушать их до того, как они выходили на полную мощность. Я надеюсь, так будет и впредь. Пойдёмте, Хрийзтема. Ваш друг сейчас спит, его нельзя тревожить. Я скажу вам, когда можно будет его увидеть… Что-то ещё?

– Да, – кивнула Хрийз. – Понимаете, это касается вашего младшего, Ненаша… Он какой-то в последнее время… В общем, вы не могли бы его навестить?

– А что с ним не так? – осведомился сТруви.

– Ну… – Хрийз подумала, что это ради Ненаша, исключительно ради его же блага, в конце концов, какая тут может быть гордость, какое ещё нежелание ябедничать, если человеку, простите, неумершему плохо до смерти, и только Канч сТруви способен привести его в чувство? – Он ранен и не хочет лечиться и… и вообще…

сТруви кивнул:

– Я понял. Благодарю.

На том и расстались.

Хрийз ещё раз наведалась к Яшке, где её поймала Сихар и свирепо обругала за нарушение постельного режима. Увела в палату, уложила, заставила уснуть. Целебный сон сошёл сразу, отсекая сознание от бесконечного повтора пережитого. Хрийз, уже в бессознательном состоянии, свернулась калачиком, и Сихар укрыла её тёплым пледом…

Гральнчу позволили очнуться только на пятые сутки. Ещё через четыре дня разрешили навестить, но только недолго. Хрийз осторожно просочилась в палату, аккуратно присела рядом. Юноша спал, утомившись от медицинских процедур. Бледный, замученный, волосы потускнели и спутались, причесать бы, жаль, гребешка с собой нет. Память подсунула пережитый ужас и отчаянную храбрость парня, не спасовавшего перед кошмарной тварью. Ведь пропала бы ни за что, вместе с обеими птицами! Никто бы не спас.

Хрийз осторожно коснулась пальцами оранжевой руки, ей вдруг показалось, что старший Нагурн умер. Сердце бухнуло, обрываясь вниз, и какой-то миг девушка не жила, забыв дышать. Но кожа на запястье оказалась тёплой, а грудь под белым покрывалом приподнимало дыханием. Страх схлынул, оставив после себя лишь слабую дрожь в пальцах.

Гральнч открыл глаза. Улыбнулся:

– Привет!

– Как ты?

– Нормально, – ответил он. – Готов порвать любую нежить, на выбор!

И он воинственно оглянулся, выискивая нежить для немедленного разрывания оной нежити на мелкие части. Хрийз поневоле улыбнулась. Готов он! Ему, как она доподлинно знала от доктора сТруви, ещё лежать и лежать.

Солнце просвечивало сквозь белую пергаментную штору, наполняя палату зеленовато-золотистым теплом. Тихо попискивали аппараты в изголовье. Хрийз не взялась бы прочесть показания их экранчиков, но огоньки светились зелёным и синим, это ободряло. Если бы было всё плохо, во-первых, не пустили бы, во-вторых, наверняка панельки сверкали бы оранжевым и красным. Красный – цвет крови, цвет опасности, общий сенсорный код для всех граждан Империи. Ведь кровь у моревичей, как девушка успела убедиться, тоже красная…

– Смотри, я рубашку тебе восстановила, – Хрийз зашуршала сумкой, вытянула из неё рубашку.

Тонкое вязаное полотно потекло сквозь пальцы, играя радужными бликами в магическом фоне. Хрийз повесила дело рук своих на спинку кровати в ногах, аккуратно расправила рукава.

– Вот встанешь, непременно надень. И не снимай больше.

– Ещё бы, – сказал Гральнч. – И не подумаю даже. Ты сама-то как?

– Да я ничего…

– А птицы?

– И они… У Яшки крыло немного… ну, обещали, скоро будет летать. А у второй ничего, улетела сама, целая.

– Спасибо тебе, – искренне сказала Хрийз. – Ты меня спас.

– Ерунда, – серьёзно сказал он. – Обращайся ещё.

– Да лучше не надо бы… По такому-то поводу.

– Век бы этих тварей не видеть, – согласился он.

– Вот уж точно.

Дверь открылась, и по холоду, втёкшему в палату, Хрийз узнала Ненаша. Младший Нагурн выглядел заметно лучше, чем тогда, на празднике, из чего Хрийз сделала вывод, что он, после инцидента с платой за работу Вязальщицы, всё же нашёл какой-то способ свинтить из клумбы с гладиолусами раньше времени. Но со своим старшим тягаться ему было не с руки, и результат, так сказать, оказался налицо: свеженький, как огурчик. Давно бы так!

– Живой, – сказал Ненаш вместо приветствия.

– Не дождёшься, – тут же среагировал Гральнч привычной колкостью.

– Дурак, – беззлобно отозвался Ненаш.

Хотел коснуться руки Гральнча, но в последний момент ладонь убрал. Вспомнил, насколько это может быть неприятного для живого? Хрийз украдкой показала из-за спины Ненаша кулак дуралею. Не обижай брата! Гральнч чуть усмехнулся, понял, мол. И в кои веки не стал язвить.

– Жаль… меня рядом с мамой не было, – сообщил Гральнч, бледно улыбаясь. – Я бы… не позволил… если бы был.

– И я, – угрюмо сообщил Ненаш, и всё-таки положил ладонь на руку брату.

– А ты тогда… уже?

– Да, – кивнул Ненаш. – Я тогда уже. И не успел…

Эхо войны отразилось от стерильных стен чужой болью. Оба брата словно бы вернулись на миг в прошлое, в то страшное военное прошлое, которое держало, не отпуская, обоих. Неумершие меняются очень медленно. Тело и личность словно бы застывают в момент метаморфоза, и если ты был ребёнком тогда, то так и останешься ребёнком на долгие годы. Несмотря на опыт, на память, на множество выигранных битв, на стихию смерти, которая становится твоей сущностью и не предполагает лишних сантиментов в принципе. Потому-то Канч сТруви и не хотел брать тогда этих девятерых детей, искренне считая, что честная смерть для них во стократ лучше судьбы неумершего. Потому и погибли они почти все, кроме Дахар и Ненаша.

Хрийз обхватила себя руками, чувствуя изрядный неуют в душе. Дахар, скорее всего, успела повзрослеть во время бегства из разрушенного врагом Светозарного; девочки взрослеют быстрее и раньше мальчиков, это общепризнанный факт. А Ненаш уцелел потому, что его держала любовь Пельчар. Но в последние дни он просто устал, ему всё надоело, опротивело, достало, вот только самому поднять свою Тень не хватало духа. И тогда он просто отказался от лечения…

В палате появился доктор сТруви. Гральнч и так был бледный, а тут совсем побелел, кожа из оранжевой стала зеленовато-жёлтой.

– Хрийзтема, выйди, – коротко распорядился врач. – Младший, ты – останься…

Девушка торопливо выскользнула за дверь. Уж в чём там ни заключалось лечение, а приятным его назвать было нельзя. Она присела на лавочку у противоположной стены, решив дождаться доктора, чтобы поспрашивать у него, как идёт лечение и когда Гральнча выпишут. Но вместо сТруви из палаты вышел Ненаш. Увидел Хрийз, насупился. Сунул кулаки в карманы, взглянул исподлобья. Спросил:

– Ты старшего моего на меня натравила?

– Я, – не стала отпираться Хрийз. – Я вас люблю. Как друга. Я не хочу, чтобы вы умерли.

– Я уже умер, – хмуро буркнул он.

Cogito, ergo sum, всплыло вдруг в памяти. Застряло в памяти давным-давно, в далёком детстве, в другом мире. А сейчас вдруг вспомнилось.

– Вы мыслите, – тихо сказала Хрийз. – Значит, вы живёте.

– Вот как? – поднял он бровь. – Ново.

– Докажите обратное, – предложила она.

Ненаш качнул головой. Но возразить ему было нечем, и он сам это понял. Хрийз не стала напоминать ему, что у него есть семья, которой он дорог таким, какой есть. Спросила о Гральнче.

– Пока остаётся здесь, – объяснил Ненаш. – Расскажи лучше, что произошло.

Хрийз рассказала, как сумела.

– Доктор сТруви сказал, что идёт война…

– Да, – подтвердил Ненаш. – Ты на штурмана учиться собралась? Учись; пригодится. В военное время уметь находить правильные пути – очень полезное качество.

– Но ведь… Сиреневому Берегу пока ничего не угрожает? – спросила Хрийз тревожно. – Я имею в виду – вторжение…

– Пока нет, – неохотно ответил Ненаш. – Может быть, вторжения не будет.

Но его «может быть» прозвучало очень уж неуверенно.

Хрийз наведалась к Яшке. Его пока не выпускали из вольера, и магическая шина, наложенная на крыло, отсвечивала оранжево-алыми прозрачными сполохами. Шина сойдёт сама, когда лечение завершится, а пока она не давала бешеному птицу срываться в полёт, нагружая крыло.

Яшка встретил Хрийз виноватым ворчанием. Девушка вначале не поняла, в чём дело. Она-то ждала истерики, которых Яшка за время лечения выдал достаточно; он вёл себя хуже Ненаша, уговорить его не клевать и не драть когтями докторов было безнадёжным делом. Приходилось брать на руки, успокаивать, а целительница-ветеринар тем временем ловко усыпляла бешеного, и потом со спокойной душой проводила все требуемые манипуляции.

Но сегодня Яшка что-то совсем присмирел, удивительно. Он прикрывал здоровым крылом что-то… Точнее, кого-то! Хрийз разглядела среди воинственно оттопыренных серебристых перьев пёструю золотистую головку, тонкую шейку и кончик крапчатого крыла.

– Ишь ты! – восхитилась девушка. – Нашла!

Дикая сийга тревожно крикнула, беспокоясь, и Яшка накрыл её своим крылом с головой.

– Ладно, я поняла, – Хрийз подняла ладони, попятилась. – Не буду вам мешать!

Поток благодарности и громадной любви, пришедший от Яшки, омыл душу живительным водопадом. Хрийз не знала раньше и даже не догадывалась, что может быть настолько радостно от того, что другой счастлив. Даже если этот другой – всего лишь птица…