Читать книгу Двойной исекай: путешествие между мирами - - Страница 8

Тихонов Евгений Андреевич стал ректором в неполных двадцать шесть лет и всегда был уверен, что всего добился сам. Он считал себя мужчиной серьёзным, не склонным к авантюрам и сильным чувствам, всегда следовавшим голосу разума. Сейчас же его спокойствие и уверенность трещали по швам.

Евгений чертыхнулся, порезавшись бритвой, и зло уставился на несчастный прибор, который, к слову, был ни в чём не виноват. Вина лежала на молодой женщине, которая не желала покидать его мысли. Казалось, должно быть достаточно того, что он помог ей выбраться из затруднительного положения, провёл ночь у неё лишь для того, чтобы ей было спокойно. Оставив Анну сладко спать, утром он с чистой совестью ушёл, предварительно положив на кухонный стол записку о двухдневном отгуле.

Мужчина раздражённо отбросил станок в сторону и провёл рукой по недобритой щеке. Его мысли вновь и вновь возвращались к Анне: как она благодарила вчера, как её голос дрожал от волнения, а в глазах читалась искренняя признательность. Евгений понимал, что должен держаться от неё подальше – нет ничего более пошлого, чем служебный роман между начальником и секретаршей. Тем более что сама девушка, ничуть им не увлечена и, более того, до недавнего времени питала к нему только отрицательные чувства. Но чем больше Евгений пытался забыть об Анне, тем сильнее она проникала в его мысли.

«У вас два дня отгула», – написал он ранним утром, наивно полагая, что это поможет ему разобраться в себе. Но теперь они представлялись Евгению бесконечно пустыми. Он вздохнул и продолжил бритьё, но мысли об Анне так и не покинули его. Слишком много было странностей с её загадочным преображением.

Ещё дважды порезавшись и мысленно поминая нечисть, Евгений завершил утренний туалет. Налив в чашку очень крепкий чёрный кофе, мужчина отпил горький напиток и поморщился. В попытках привести мысли в порядок он прикрыл глаза и вспомнил тот осенний день два года назад, когда Белова Анна Александровна пришла устраиваться на работу. Молодая девушка двадцати одного года, красивая и уверенная в себе, стремилась совмещать работу с учёбой на последнем курсе университета. Анна горела желанием работать, но почему-то быстро теряла интерес ко всему, что делала.

Может быть, он сам стал причиной этих перемен? Его едкие комментарии, слухи о якобы существующем романе – всё это могло сломить хрупкую психику девушки. Но разве он не пытался своими словами мотивировать её, помочь стать лучше? Или это было лишь оправданием его попыткам самоутвердиться за чужой счёт?

Чувство вины начало преследовать его после той отповеди в кафетерии, когда Анна поставила его на место. Тогда он был поражён её смелостью, гордостью и решимостью. А потом произошло новое преображение: холодная, гордая красавица, знающая себе цену, безупречно выполняющая свою работу.

После вчерашнего злополучного вечера она открылась с совершенно неожиданной стороны – женственной и уязвимой. И при этом вокруг неё сияла чистая, морозная аура, которую пытался осквернить мерзавец Игорь. Дмитрию до сих пор было противно вспоминать этого человека: внешне привлекательного, но с какой-то тёмной, мрачной энергетикой. Тёмные глаза, волосы, загорелая до шоколадного оттенка кожа и странный, одержимый взгляд. Он был похож на человека, лишённого чего-то жизненно важного, хотя и выглядел успешным: дорогая одежда, стильная стрижка, модные часы. На фоне хрупкости и яркости Анны он действительно казался карикатурным злодеем.

Ректор тряхнул головой, отгоняя мысли о классических сюжетах. Просто он увидел девушку, нуждающуюся в помощи, вот и лезут теперь в голову разные фантазии.

Евгений осознавал, что его отношение к Анне всегда было противоречивым. В очередной раз выругавшись, мужчина сунул кружку с недопитым кофе в мойку и отправился на работу.

Но и в ректорате сосредоточиться не получалось. Телефон молчал, и это молчание действовало на нервы. Евгений постоянно поглядывал на экран, ожидая увидеть её имя. Вместо этого приходили лишь рабочие сообщения, которые только усиливали чувство пустоты.

В памяти всплывали моменты их общения. Как она спорила с ним, отстаивая свою точку зрения, когда они только познакомились. Как краснела от его замечаний, загнанная сплетнями коллег и его насмешками. А теперь эта новая Анна – холодная, отстранённая, безупречная, но при этом женственная и прекрасная.

«Могла бы хоть за внеплановые выходные спасибо сказать?» – подумал Евгений и тут же разозлился на себя за несвойственную ему мелочность.

Мужчина поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. Осенний пейзаж, что виднелся в окне, казался серым и безрадостным, как и его мысли.

В дверь постучали. Делопроизводитель вместо его секретаря принёс документы, и Евгений машинально подписал их, даже не вчитываясь в содержание. Его мысли были далеко отсюда. Там, где жила та, что не давала ему покоя.

Часы тикали, отсчитывая секунды, минуты, часы. И чем дольше тянулось это мучительное ожидание, тем сильнее разгорался внутренний конфликт, разрывая его на части. Евгений мерил шагами свой кабинет, не в силах перестать метаться; Анна не выходила из головы, став наваждением.

Он пытался убедить себя, что его влечение – всего лишь реакция на стрессовую ситуацию. Но разум предательски рисовал картину их вчерашней встречи, её благодарный взгляд, дрожь в голосе.

Телефон совсем замолчал, но это раздражало ещё больше. Евгений знал, что не должен звонить, не должен нарушать дистанцию, но пальцы сами тянулись к экрану. Он остановился, сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.

«Ты ректор, – напоминал он себе. – На тебе ответственность за весь университет».

Но чем больше он пытался подавить эти чувства, тем сильнее они разрастались внутри. Евгений вернулся к окну и стал смотреть на университетский двор. Студенты спешили на занятия, собирались на лавках в перерывах между парами – жизнь шла своим чередом, а он застрял в собственных противоречиях. Его безупречная репутация, карьера – всё могло рухнуть из-за девушки, которая, даже ничего не делая, завладела всеми его мыслями.

В дверь снова постучали. Делопроизводитель просунула голову в кабинет.

– Евгений Андреевич, у вас сегодня встреча с попечительским советом в три часа.

Евгений вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на часы – до встречи оставалось меньше часа. Нужно было собраться с мыслями и подготовиться, но образ Анны всё ещё стоял перед глазами, не давая сосредоточиться на работе.

– Помню, – резко ответил он. – Оставьте материалы на столе и можете идти.

Дверь бесшумно закрылась, и Евгений тяжело опустился в кожаное кресло, чувствуя, как свинцовая тяжесть давит на плечи. Мышцы сводило судорогой, а в висках пульсировала боль. Он чётко осознавал: ни в коем случае нельзя позволить чувствам разрушить всё, чего он достиг. Но упрямое сердце отказывалось подчиняться холодным доводам разума.

Даже на собрании ему не удавалось прийти в себя. Пока представитель совета попечителей рассказывал об идее проведения выставки научных работ, голова Евгения была всё так же занята помощницей. Он прекрасно понимал, что самокопание и нерешительность не свойственны ему, но не мог заставить себя прекратить «страдания».

– …таким образом, мы проведём свою выставку на каждой кафедре в связи со специфичностью направлений и невозможностью обобщения результатов, например, физико-математической и социальной школ…

От монотонного голоса клонило в сон. Евгений на мгновение прикрыл глаза, и в его воображении тут же всплыл образ Ани. Беззвучно выругавшись, он заставил себя вновь обратить внимание на выступающего, и неожиданно сумел сосредоточиться на заключительной части доклада.

– …в случае успешной реализации в этом году стоит рассмотреть вариант ежегодного проведения выставки научных работ.

После вялых аплодисментов ректор встал к трибуне и обратился к аудитории.

– Благодарю за кропотливую работу, – произнёс он с видом человека, внимательно слушавшего выступление от начала и до конца. – К сожалению, сейчас выставку провести не представляется возможным в связи с приближающимися проверкой и федеральной конференцией. Но на следующий год мы обязательно заранее запланируем и проведём это крайне перспективное мероприятие.

После этих слов Евгений час отбивался от тех членов попечительского совета, которые хотели, чтобы выставка была проведена здесь и сейчас.

– Раз ожидание для вас невозможно, – по спокойному голосу ректора невозможно было определить, насколько его достали настырные энтузиасты, – может быть вы, как инициативная группа, займётесь организацией самостоятельно, потому что, как я уже не раз говорил, административных ресурсов университета на это не хватит.

– Знаете, Евгений Андреевич, в принципе вы правы, – «желающие» моментально сбавили обороты и благоразумно согласились с ректором. – Выставка – мероприятие не срочное и её вполне можно провести в плановом режиме, предварительно основательно подготовившись.

Проводив коллег и устало вздохнув, мужчина вновь оказался в тишине кабинета. Телефон в кармане пиджака завибрировал, и пальцы машинально потянулись к экрану. Надежда увидеть долгожданное имя сменилась горьким разочарованием – очередное безликое сообщение от коллеги. Сжав гаджет до боли в пальцах, Евгений ощутил, как внутри разгорается борьба между этикой и желанием, разумом и чувствами.

«Может, стоит просто поговорить с ней? – предательски промелькнула мысль. – Узнать, что она чувствует ко мне. Какой же я глупец!»

Он тут же отбросил эту идею. Нет. Категорически нельзя. Профессиональная этика, безупречная репутация, ответственность – всё это воздвигало между ними неприступную стену, которую нельзя было переступать.

С усилием раскрыв тяжёлую папку с документами, Евгений попытался погрузиться в работу. Но мысли об Анне, назойливым роем разъярённых ос, неустанно атаковали сознание, мешая сосредоточиться на цифрах и словах. Буквы расплывались перед глазами, графики теряли смысл, а отчёты превращались в бессмысленный набор символов.

В конце концов, не выдержав этого душевного напряжения, он всё-таки написал сообщение: «Анна, здравствуйте! Как вы себя чувствуете?»

И ответ прилетел удивительно быстро, будто она всё это время держала телефон в руках: «Добрый день, Евгений Андреевич! Спасибо за беспокойство, я уже пришла в себя. Отгул оказался очень своевременным и помог восстановиться. За него отдельное спасибо. Готова к работе. А как обстоят дела в ректорате без меня? Ещё не рухнул?»

Губы Евгения невольно растянулись в довольной улыбке, несмотря на все попытки сохранить серьёзность. Он перечитывал сообщение снова и снова, чувствуя, как непривычное тепло разливается по телу. Её живой, игривый тон, лёгкая ирония – именно то, чего ему так не хватало эти дни.

«Держится, – набрал он ответ, чувствуя, как дрожат пальцы, – но без вашего фирменного кофе и острого язычка как-то пусто».

Отправив сообщение, он замер в ожидании ответа, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. В этот момент он понимал, что переступает черту, но остановиться уже не было сил.

В ожидании ответа, он успел пожалеть о своей несдержанности. Слишком личное, слишком неформальное сообщение. Он хотел удалить его у себя и адресата, но тут пришёл ответ: «Буду знать, чем вас шантажировать в будущем».

«Только не это, я попался», – подмигнул смайликом Евгений.

«Да, ваша тайна раскрыта».

«Да, ваш фирменный кофе с корицей творит чудеса с моей продуктивностью. Я безнадёжно на него подсел».

«А ещё говорят, что ректор нашего университета может работать даже без кофе».

«Врут!»

«Кофе теперь только в рабочих целях и по расписанию, Евгений Андреевич. Вдруг в кофейный загул уйдёте?»

«Ха! Да я скорее превращу ректорат в кофейню, чем начну прогуливать».

«О, это было бы интересно. Ректорские чаепития по пятницам?»

«Только если вы будете баристой и барменом по совместительству», – не удержался Евгений.

«А вы настолько хотите отправить меня работать в кофейню, что готовы переоборудовать ректорат?»

«Вы обиделись?»

«Нет, я забыла выставить табличку САРКАЗМ».

«А у вас есть такая табличка?»

«Конечно, как же без неё!»

«А я-то думал, что у вас всё на лице написано».

«На лбу, что ли? Огрехи макияжа, всякое бывает».

«Как ни странно, эти огрехи вам идут. Кстати, о работе. Завтра вы готовы вернуться к своим обязанностям или вам всё же нужен второй день?»

«Думаю, завтра буду как новенькая. Если, конечно, вы не против».

«Конечно, нет. Даже с нетерпением жду».

«Это в вас говорит тоска по хорошему кофе».

«Конечно. Сварите завтра свой фирменный, согревающий?»

«Само собой. До завтра, Евгений Андреевич!»

«До завтра, Анна. И… спасибо за этот разговор. Он был… приятным».

«Взаимно. Доброго вечера».

«Да, и вам».

Евгений отложил телефон, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Этот короткий диалог приоткрыл дверь в мир, где они могли быть просто людьми, обменивающимися сообщениями. Но он знал – за этой дверью скрывается пропасть, через которую нельзя переступать.

Системный блок размеренно жужжал, напоминая ему о реальности. Но сейчас, в этот момент, он позволил себе немного помечтать о том, чего быть не может.

Евгений откинулся на спинку кресла, глядя на погасший экран телефона. Почему-то этот шутливый диалог оставил странное послевкусие. Их отношения напоминали игру, в которой никто из них не знал правил.

В дверь снова постучали. На этот раз это был заместитель по научной работе с очередной проблемой. Его присутствие вернуло ректора к реальности, хотя мысли об Анне не отпускали даже во время беседы.

Когда часы показали шесть, ректор собрал документы и направился к выходу. По пути он остановился у пустого стола секретаря. Казалось, здесь ещё сохранялся едва уловимый аромат её духов – свежий, с лёгкой ноткой цитруса. Проведя рукой по гладкой поверхности стола, он вспомнил, как она работала здесь – собранная, аккуратная, уверенная в себе.

«Что же с тобой случилось, Анна? Что заставило тебя так измениться?» – снова прошептал он, выходя из кабинета. Вопрос остался без ответа, как и множество других, терзающих его разум.

Дорога домой показалась бесконечной. Евгений пытался сосредоточиться на дорожном движении, но это было сложно.

«Может, я действительно слишком много надумываю?» – попытался он убедить себя. Но внутренний голос упорно твердил обратное. Что-то происходило, что-то важное, и он должен был это понять. Особенно то, почему его с непередаваемой силой вдруг потянуло к человеку, которого он знал уже несколько лет.

Когда это случилось? Когда Анна дала отпор? Или в тот момент, когда едва не стала жертвой? Тогда он выступил её защитником, она смотрела на него как на героя, опиралась на него, нуждалась в нём. Какой мужчина устоит перед красивой женщиной, попавшей в беду?

Припарковав машину во дворе, Евгений не спешил выходить. Он сидел, уставившись в темноту за окном, и перебирал в памяти все моменты, связанные с Анной. А когда всё же поднялся в квартиру, машинально включил телевизор, но не видел и не слышал диктора, рассказывающего последние новости.

Евгений достал из бара бутылку коньяка, налил себе щедрую порцию. Алкоголь не помогал – мысли о девушке становились только навязчивее.

Часы показали полночь, а Евгений всё сидел в полутёмной комнате, глядя в пустоту и пытаясь разобраться в своих чувствах. Впервые за долгое время он не знал, как поступить правильно.

Телефон лежал рядом, маня своей безмолвностью. Евгений знал, что не должен звонить, но пальцы сами тянулись к экрану. Он представил, как она отвечает, как её голос звучит в трубке – тёплый, удивлённый и немного насмешливый, такой живой.

«Хватит! Придурок, если ты сейчас ей позвонишь, то голос будет совсем не вежливый! Середина ночи!» – подумал он, выключая свет. Нужно было взять себя в руки и вернуться к реальности. Но даже в темноте, окутавшей комнату, он снова и снова возвращался к одному и тому же вопросу: почему его сердце отказывается принимать разумные доводы?

Уснуть не удавалось. Часы тянулись медленно, издеваясь над его сознанием. Мысли кружились в голове, как вихрь, не давая покоя. Он ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но всё было тщетно.

Заснул Евгений только под утро, измученный противоречивыми мыслями и чувствами, которые никак не получалось упорядочить. И не видел, как в углах его комнаты сгустилась тьма, наблюдавшая за спящим мужчиной. В предрассветный час, когда небо только-только начало светлеть, тьма разрослась и накрыла Евгения чёрным куполом, но коснуться не смогла и, обиженно скрутившись в маленький комок, растворилась в сумерках комнаты.

Утром, едва открыв глаза, первым делом серьёзный и прагматичный ректор проверил телефон – вдруг она написала? Новых сообщений от Анны не было.