Читать книгу Суженая из королевской оранжереи - Группа авторов - Страница 3

День превратился в ожидание, натянутое, как струна. Слова Гидеона о «людях» и «кристаллах» висели в ледяном воздухе оранжереи невыполненным обещанием. Я пыталась сосредоточиться на диагностике, но уши сами собой ловили каждый звук снаружи – скрип полозьев, шаги, голоса. Никто не приходил.

К полудню стало ясно, что полагаться на принца – глупость высшего порядка. Он, наверное, уже забыл, куда и зачем заходил. Или счёл проблему слишком мелкой. Мне было всё равно. Я собрала остатки своего запала и отправилась на штурм системы обогрева сама.

Арка рун, опоясывающая фундамент, была настоящей летописью запустения. Целые участки резных символов стёрлись, заросли мхом и солевыми наплывами. Магический контур прерывался, словно порванная нить. Я присела на корточки, скребя ножом по камню, пытаясь очистить хоть один символ. Работа была ювелирной и безнадёжной без должных инструментов и знаний. Скрип ножа по камню звучал насмешкой над титаническим масштабом бедствия.

Внезапно дверь распахнулась, впустив не только порыв ледяного ветра, но и целую процессию.

Впереди шёл Гидеон. За ним – четверо мужчин в практичных кожаных фартуках, с ящиками инструментов и тяжёлыми, туго набитыми мешками на плечах. Они двигались молча и слаженно, как хорошо отлаженный механизм.

– Снегобуйная, – кивнул мне Гидеон. На нём был тот же тёмный, не стесняющий движений наряд, но поверх наброшен плащ из плотной, потертой на плечах шерсти. – Отойди, пожалуйста, от стены. Мешаешь.

Его тон был не грубым, а деловым. Я отпрыгнула, как ошпаренная, прижав к груди свой жалкий нож. Он скользнул мимо меня, и я снова уловила его запах – теперь с оттенком дыма и металла.

– Здесь, – он указал ботинком на участок, который я безуспешно пыталась очистить. – Контур мёртв на пятьдесят шагов в обе стороны. Нужно не чистить, а вырезать заново. Кельвин, эскиз.

Один из мужчин, коренастый, с седеющими висками, тут же развернул кусок пергамента и углём начал набрасывать что-то. Остальные тем временем сгрудились у ниш с потухшими энергокристаллами. Их разговоры были кратки, полны терминов, которых я не понимала: «фазовый резонанс», «земляная связь», «дренаж остаточного холода».

Я стояла в стороне, чувствуя себя лишней, ненужной куклой. Это была её оранжерея, её битва. А он просто вошёл и взял командование на себя. Гнев, знакомый и горячий, начал подниматься у меня внутри.

– Вы… Вы сказали «пришлю людей». Я думала, это будут садовники или маги-тепловики, – прозвучал мой голос, резче, чем я планировала.

Гидеон обернулся. В его тёмных глазах мелькнуло что-то вроде удивления, а может, раздражения.

– Садовники довели это место до ручки, а тепловики из городской гильдии возятся с каминами, – отрезал он. – Это инженеры-оборонщики из Нерейд. Лучшие в своём деле. Они укрепляют стены и налаживают щиты. Принцип тот же – создать стабильный, защищённый контур.

Он сделал паузу, изучая моё лицо. – Твоя работа – оживлять то, что внутри контура. Моя – обеспечить, чтобы внутри было что оживлять. Понятно?

Его логика была железной. И невероятно раздражающей. Потому что он был прав. Я кивнула, стиснув зубы.

– Тогда я пойду… оживлять, – пробормотала я и повернулась к своим грядкам.

Работа инженеров оказалась гипнотизирующим зрелищем. Они не суетились. Каждое движение было выверено. Молотки и резцы в их руках пели тихую, ритмичную песню по камню. Они не просто восстанавливали старые руны – они вырезали новые, более сложные, переплетая их узором, который напоминал то ли корни, то ли сосуды живого существа. Гидеон не просто наблюдал. Он вникал. Задавал короткие вопросы, кивал, иногда пальцем указывал на какую-то линию на эскизе. Он стоял, широко расставив ноги, заложив большие руки за спину, и его мощная, сосредоточенная фигура казалась неотъемлемой частью этого процесса.

Я ушла в дальний конец оранжереи, к тем растениям, что откликнулись на мою магию утром. Мне нужно было почувствовать себя снова полезной. Я погрузила руки в холодную землю у корней азалии, стараясь не слышать мерный стук из-за спины.

Так прошло несколько часов. Холод отступал. Не быстро, но ощутимо. Воздух перестал быть ледяным лезвием в лёгких, превратившись просто в прохладный. А потом… послышалось слабое потрескивание. Я подняла голову.

Из одной из ниш, где инженеры заменили кристалл, повалил не дым, а густой, золотистый пар. Тепло, настоящее, физическое тепло, впервые за долгие годы коснулось стеклянных стен. Иней на них поплыл, заструился мутными ручейками.

– Осторожно! – крикнул один из инженеров. – Давление выравнивается!

Гидеон что-то отдал приказ, и люди засуетились у других ниш. В оранжереи запахло озоном, раскалённым камнем и… надеждой.

И тут свет – тот самый тусклый, зимний свет – пробившийся сквозь очищенное от инея стекло, упал на центральную грядку. На почерневшие стебли погибшей «Снежной розы». И я увидела то, чего не замечала раньше.

У самого основания, почти у земли, прячась под опавшей листвой, торчал короткий, толстый, живой шип. Не почерневший. Зелёный. А из трещины в почве рядом с ним пробивался росток. Хилый, бледный, но упрямый.

Она не умерла. Она сбросила всё лишнее, отступила в самую сердцевину и ждала. Ждала тепла.

Я не помню, как вскочила и подбежала. Присела, не обращая внимания на грязь, и осторожно, как драгоценность, обхватила пальцами этот росток. Его магия была слабой, как биение сердца птички, но она была. Живая.

– Что нашли?

Я вздрогнула. Гидеон стоял прямо за мной. Я не слышала его шагов. Теперь его тепло чувствовалось не в метре, а в сантиметрах от моей спины. Я обернулась, и наше взгляды встретились. Я была на уровне его пояса, и мне пришлось задрать голову. Его лицо, с резкими тенями от падающего света, казалось высеченным из гранита.

– Она… жива, – прошептала я, и голос предательски дрогнул. – Роза. Она не погибла.

Он наклонился, и его крупное тело нависло надо мной, отбрасывая тень. Я инстинктивно отпрянула, но не было в нём угрозы – только интенсивный интерес. Он протянул руку – ту самую, сильную, со шрамами, – и не тронул росток, а провёл большим пальцем по краю трещины в почве.

– Упрямая, – произнёс он, и в его низком голосе прозвучало что-то вроде уважения. Потом его взгляд поднялся с земли на моё лицо. – Как и её хозяйка.

Наши глаза снова встретились. На этот раз он смотрел не оценивающе, а… пристально. Как будто видел не просто грязную практикантку, а того, кто нашёл жизнь там, где все видели смерть. В зелени моих глаз, должно быть, отразилось то же потрясение, что и в его тёмных. Воздух, между нами, согретый работающей системой, вдруг показался густым, трудным для дыхания.

Он первым отвёл взгляд, резко выпрямившись.

– Кельвин! – его голос снова стал командным, разрывая натянутый момент. – Перенаправь часть тепла сюда, на центральную грядку. Плавно. Не шокировать.

Он отдал ещё несколько распоряжений, а потом, уже собираясь уходить с инженерами, обернулся ко мне.

– Система выйдет на полную мощность к утру. Мёртвых зон не останется. Остальное – на тебе, Снегобуйная.

На пороге он задержался. – И смени одежду. Ты промокла насквозь.

Только после его ухода я осознала, что действительно сижу в луже талого инея, и мои колени и рукава пропитаны ледяной водой. А по спине, где он стоял так близко, всё ещё бегали мурашки – но уже не от холода.

Я осталась одна в оранжерее, которая потихоньку переставала быть склепом. Тепло от работающих кристаллов мягко обволакивало кожу. Я подошла к очищенному окну. На дворе начиналась новая метель, снег валил густой стеной. Но здесь, внутри, был свой, отвоёванный микроклимат.

Я посмотрела на крошечный зелёный росток, затем на свои грязные, но тёплые руки. Потом взгляд сам собой потянулся к двери, за которой исчезла тёмная, мощная фигура принца.

Он был загадкой. Властный, резкий, привыкший командовать. Но он прислал не дворцовых лентяев, а боевых инженеров. Он увидел в погибшей розе то же, что и я. И он заметил, что я промокла.

Это было опасно. Гораздо опаснее ледяных чар в корнях. Потому что это заставляло не злиться, а… интересоваться. А интерес, как я знала по учебникам биомантии, – это первый корень, из которого прорастает нечто большее.

Я встряхнула головой, словно отгоняя назойливую мошку. Нет. Моя задача – растения. Только растения.

Но, возвращаясь к столу, чтобы записать в свиток «Обнаружен живой побег Снежной розы, необходима осторожная стимуляция», я не могла не добавить про себя: «И наблюдение за непредсказуемыми факторами среды. В лице наследного принца».