Читать книгу Молчание ножа - Группа авторов - Страница 9

На следующий день в кафе меня ждала не встреча с… не с ним. А сюрприз в виде Селии, его сестры. Мы познакомились с ней пару недель назад в автобусе. Её лицо сияло широкой улыбкой, и она, не церемонясь, поднялась со своего места, чтобы заключить меня в объятия. Настоящий вулкан энергии. И, признаться, я тосковала по этому её неуёмному вайбу, по той заразительной жизнерадостности, которой она делилась щедро, как и Сара. Такие люди, словно солнечные лучи, окутывают тебя своим теплом, не оставляя места для хандры.

– Как дела?

– Все хорошо, – улыбнулась я в ответ. – Как ты меня нашла?

Я прекрасно знала, чьё имя услышу, но этот вопрос, как назло, сорвался с губ, чтобы хоть на миг ощутить болезненный укол гнева на этого лжеца.

– Брат сказал.

– Брат? – я часто заморгала, стараясь скрыть волнение.

На самом деле я просто жаждала услышать его имя, чтобы больше не мучиться, обзывая его про себя "парнем с тату".

– Оу, ты интересуешься моим братом? – Селия игриво хихикнула, прикрывая рот миниатюрной ладошкой. – Его зовут Лектор. Думаю мама втайне пересмотрела "Молчание ягнят".

Я выдавила из себя невнятное "ааа" и кивнула, стараясь выглядеть невозмутимо. Затем, словно по щелчку, достала блокнот и ручку и, придав голосу деловитый тон, спросила:

– Что желаете, милая леди?

Она кокетливо взмахнула ресницами:

– Чай.

– Чай? – переспросила я, невольно вспомнив последний заказ Лектора. Он тоже выбрал чай.

– Да, чай с восточными сладостями. Я только недавно хорошенько поела у тети, – подтвердила она, не отрывая от меня своего лучистого взгляда.

Через несколько минут я принесла ей чай. Тот самый, который предпочитают местные лондонцы, а не выходцы с Востока. Им я обычно подаю либо марокканский, либо терпкий турецкий – именно так, как они любят.

Возвращаясь к девушке, я почувствовала, как в голове зарождается гениальный план – разузнать о Лекторе всё до мельчайших подробностей,, чтобы избежать от него "удара". Тем более теперь я знаю его имя. Иронично только то что, он носит имя маньяка из "Молчание ягнят". Интригующее начало, ничего не скажешь.

– Спасибо, – произнесла Селия и жестом пригласила меня сесть рядом.

Я колебалась лишь мгновение и уступила, хоть и чувствовала, как стирается личное пространство.

– Ты хочешь о чём-то спросить? – она сделала глоток чая, словно сканируя меня взглядом.

– Как учёба? – начала я с нейтральной темы.

– Всё как обычно. В следующем году мы наконец начнём серьёзно готовиться к экзаменам.

– Дай угадаю, ты отличница? – саркастично вскинула я бровь.

Она удивлённо распахнула свои длинные глаза и тут же спросила:

– Откуда ты знаешь?

Я кивнула на её столик и на салфетку в руках, которой она тщательно вытирала лицо и случайные капли чая со стола.

– Не все перфекционисты – отличники.

– Но я же угадала? – слегка подтолкнула я её в бок, не осознавая, что становлюсь чересчур откровенной с девушкой, которую видела всего дважды в жизни.

– Угадала, – улыбнулась она. – Выпьешь со мной чаю?

– Нет, спасибо, – вежливо улыбнулась я, и немного замявшись наконец спросила: – На самом деле я хотела спросить о твоём брате.

– О, конечно, спрашивай, – она оживилась, полностью погружаясь в разговор.

– Какую веру он исповедует? – спросила я уже серьёзно.

Услышав вопрос она мгновенно начала нервно чесать затылок и поправлять хвостик, стягивающий её каштановые пряди.

– Он принял ислам несколько месяцев назад, – наконец произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

Казалось, она говорит правду, но почему-то нервничала. Это заставило меня спросить в лоб:

– А почему ты нервничаешь?

Она склонила голову набок и, ненадолго задумавшись, ответила:

– Из-за того, что он так решил, мама начала ругаться на него, а он пытался доказать, что не делает ничего плохого. Между ними сейчас настоящая пропасть.

Я поджала губы. Теперь стало понятно, почему в тот день в автобусе у них были такие напряженные отношения.

– Почему ты тогда ведёшь себя со мной так вежливо?

– В каком смысле? – нахмурилась она.

– Ты считаешь, что проблема между твоим братом и твоей матерью – это религия, которую я исповедую. Почему ты не ненавидишь меня, раз ненавидишь своего брата за то, что он изменился?

– Я не ненавижу ни его, ни тебя, ни тех, кто исповедует какую-либо религию. Я просто хочу, чтобы мои близкие перестали ссориться, – проговорила она, прикусив губу.

Её слова эхом отдавались в моей голове целые сутки, даже после нашего прощания и обещания вернуться. К тому же, в голове роилось множество других вопросов. Если он принял ислам, то почему целовался с какой-то девушкой? Может, он из тех либеральных мусульман, которые допускают отношения до брака?

Впрочем, это не должно меня волновать, ведь я твердо решила больше с ним не разговаривать. Даже если наши пути пересекутся, даже если он поздоровается. С ним явно что-то не так. Или это всего лишь побочный эффект моего тревожного расстройства?

Домой я добралась без приключений, никого не встретив в автобусе. Я имею в виду Лектора.

В квартире царил привычный хаос. Удивляюсь, как ему удается создавать такой бедлам в такой крошечной квартире. Очевидно, мы с ним здорово разругались. Больше не выдерживая его присутствия, я направилась в ванную, приняла горячий душ. Перед сном молилась, чтобы завтрашняя оплата аренды и коммуналки прошла успешно, а ещё… я помолилась о ребёнке. По дороге домой в автобусе часто встречаются мамы с детьми, и это всегда вызывает во мне вдохновение и надежду, но и глубокую рану. К счастью, надежда остаётся надолго, к тому же, нужно мыслить позитивно.

Со спокойной душой я погрузилась в сон.

Я оказалась в незнакомой квартире, довольно просторной и явно более фешенебельной, чем наша. Интерьер был выдержан в тёплых оранжевых тонах. Оранжевый – мой личный символ роскоши. Именно этот цвет когда-то заставил меня полюбить апельсины.

Лёгкая удовлетворённая улыбка коснулась моих губ, когда я оглядывалась, и вдруг внезапно позади появилась массивная фигура. Он беззаботно обвил руками мою талию и положил подбородок мне на плечо. Это ощущалось так… естественно и непринуждённо, будто это происходило всю жизнь. И самое главное, я знала, кто стоит позади меня. Лектор. Но он был совсем не похож на незнакомца, скорее на человека, с которым я провела всю свою жизнь вместе.

– Снова кошмар? – прошелестел он над самым ухом.

От его дыхания по коже пробежала целая армия мурашек, но странная щекотка победила, заставив меня чуть отстраниться.

– Да, – выдохнула я.

– Знаешь, как отбиваться от них? – Он взял мою руку, раскрытую и беспомощную, и бережно поднял перед моим лицом. – Сожми в кулак.

Я послушно сжала пальцы.

– Зачем? – нахмурилась я, с тоской отмечая, как исчезает тёплый, жизнерадостный оранжевый цвет, постепенно заменяясь привычной серостью. Тусклой, унылой однотонностью.

– Просто сделай, – прошептал он, словно доверяя мне величайшую тайну. – А теперь ударь кулаком в область уха.

Он поднёс мою дрожащую руку к своему лицу, указав на чёткую линию подбородка, чуть выше и правее.

– Чем ближе к уху, тем больше шансов усыпить противника, или хотя бы выиграть немного времени.

В следующую секунду все вокруг начало таять. Он растворялся, исчезал. Я отчаянно потянулась к нему, пытаясь удержать, но мои руки хватали лишь пустоту.

Я проснулась, с трудом возвращаясь в реальность. Замирающее сердце мучительно тосковало по ускользнувшему образу, жалко молило о продолжении сна, о новой встрече… Но у меня в голове уже зрел другой план.

Я откинула одеяло и, глядя на безмятежно спящего Давида, направилась в ванную. Начала собираться. Не торопясь достала чемодан. Сложила всю свою одежду, все свои вещи. Пока я заканчивала, забрезжил рассвет, хотя за плотными облаками его почти не было видно. Давно прозвучал утренний намаз, но Давид обычно спит в это время. Но… сегодня – исключение. Заметив мою суету, он приподнялся на локте, окинул меня сонным, раздражённым взглядом и взволнованно спросил: