Читать книгу Еврейская иммиграция в Палестину. Драматическая история нелегальных переселенцев из Европы в Землю обетованную. 1920–1948 - Группа авторов - Страница 6

Одним из первых событий, продемонстрировавших зрелость бюро и единство ишувы в борьбе с нелегальной иммиграцией, стал инцидент с «Тайгер Хиллом».

«Тайгер Хилл» был арендован у той же греческой судоходной компании, которая обеспечивала хождение «Атрато». Захват этого судна, лучшего из кораблей компании и их главного доходного средства, стал для них тяжелой потерей. Встревоженный Шимон сообщил эту новость владельцам. В тот вечер, после ужина, они провели вместе несколько часов и долгое время сидели молча. Глаза старого моряка затуманились. Да, компания получила солидную прибыль от сотрудничества с бюро, но теперь их прибыль одним ударом сведена на нет. Тем не менее они согласились продолжать вести бизнес с молодыми людьми, которым симпатизировали и чьи стремления поддерживали. Ремонт «Тайгер Хилла» произвели в болгарском порту Варна.

Когда ремонт приближался к завершению и судно было почти готово к отплытию, пришло известие о захвате «Колорадо». Несмотря на это, никаких изменений в планы внесено не было. Молодые люди приготовились к любым неожиданностям. К концу июля сотни пионеров были уведомлены, что они выбраны для скорой отправки в Палестину. Группы начали стекаться в Варшаву. Гостиница для эмигрантов, в которой размещались предыдущие группы, не могла вместить такое количество людей. В целях безопасности для размещения пионеров использовались гостиницы в пригородах, удаленных от еврейских кварталов. Контакты с местной еврейской общиной были запрещены.

В начале августа конвой покинул польскую границу на зафрахтованном поезде и к вечеру прибыл в Констанцу. Однако, как только вагоны остановились и пионеры поднялись со своих мест с рюкзаками за плечами, было получено шокирующее сообщение: отплытие откладывается, и они не поднимутся на борт судна ни в тот вечер, как планировалось, ни на следующий день. Не исключалась даже вероятность, что их вернут в Польшу. Все находившиеся в поезде испытали шок. Они все еще не понимали, насколько длинны руки британского правительства и как далеко могут зайти его агенты.

Уставшие и подавленные молодые люди сняли свои рюкзаки. Поезд отвели на запасной путь за городом и оставили под охраной военных. Усталые путники провели бессонную ночь, растянувшись на скамьях и на полу.

На рассвете грязь в вагонах стала видна всем. Вонь стояла удушающая. Воды не было, а до прибытия первой партии продовольствия из Палестинского отделения оставалось два дня. Люди находились в крайне подавленном состоянии. Если кто-нибудь осмеливался выйти из вагона подышать свежим воздухом, румынские солдаты осыпали его проклятиями и избивали. На третий день власти несколько смягчились, опасаясь эпидемии, и разрешили пассажирам выходить на свежий воздух, пока вагоны проветривались и убирались. Как только пионеры почувствовали твердую почву под ногами, то положили руки друг другу на плечи и станцевали хору – хорошо известный народный танец пионеров.

Пассажиры провели пять дней взаперти в железнодорожных вагонах у порта Констанца. На пятый день, без предварительного предупреждения, раздался короткий пронзительный гудок, поезд тряхнуло, и он тронулся с места.

Через полчаса они остановились у ворот порта, где «Тайгер Хилл» ждал своего часа, готовый к отплытию.

На рассвете грязь в вагонах стала видна всем

Разрешение на посадку удалось получить с большим трудом. Барпал и его помощники из бюро работали не покладая рук. Группа приняла в свой состав нового члена – Руту Клюгер (Элиава), более известную тогда как Ханум. Ее работа была связана с «международными отношениями». В то время в Бухаресте по приглашению румынского правительства находилась высокопоставленная британская делегация, которая вела переговоры о займе под залог Плоештских нефтяных скважин. Условия предоставления кредита подразумевали запрет на разрешение в дальнейшем проезжать через Констанцу любым группам. Румынией в то время правил диктатор Калинеску, один из немногих людей, которые не признавали взяточничества. Его называли «железным человеком», и король уполномочил его оставлять за собой последнее слово во всех вопросах, касающихся интересов государства. Ради удовлетворения требования британской делегации он приказал вернуть конвой обратно в Польшу. Барпал и его группа заручились поддержкой сионистов, а также ассимилированных евреев. У последних имелись связи во всех правительственных ведомствах. Вся сеть сотрудников пограничной службы была щедро подкуплена, как и сотрудники британского консульства. Ханум наконец удалось добраться до старого ученого Галактиана, уважаемого учителя Калинеску. После тяжких усилий ей удалось выполнить свою миссию. В тот же день британская делегация совершила проверку «Тайгер Хилла» и выдала сертификат, подтверждавший, что судно «пригодно для перевозки людей». Вечером того же дня конвой доставили в порт в запертых вагонах и под вооруженной охраной.

С организацией людей на судне возникли проблемы. Пионеры из Болгарии, которые поднялись на его борт в порту Варны, были вынуждены оставаться в отеле все время, пока судно стояло на якоре в Констанце, чтобы их не заметили.

Всю ночь шли лихорадочные приготовления. Среди прочего, что требовало немедленного решения со стороны проводника, оставался вопрос о «зайцах», различными способами проникавших на борт судна, когда оно стояло на якоре в порту. Многие из них пересекли границу, щедро подкупив полицейских.

Поддерживать ежедневную рутину оказалось очень непросто. Кухня была маленькой; на плите можно было приготовить самое большее 50 порций за раз; посуды почти не было – ее хватало всего на 30 или 40 неполных порций, и для готовки имелось всего две кастрюли. Количество продовольствия и медикаментов также было ограничено. Впервые судно отправлялось в плавание с таким скудным запасом провизии. Организаторы обратились к одному из судовладельцев, находившемуся в то время в Стамбуле, и попросили его купить все необходимое. По какой-то причине он этого не сделал. Итак, корабль отплыл, прошел через Дарданеллы и вышел в море с тем, что имелось – с запасом провизии всего на неделю.

В течение первой недели путешествия пассажиры пребывали в бодром настроении, надеясь вскоре попасть в Палестину, как и многие их друзья до этого. Однако с течением дней их надежды таяли.

Многие из них заболели и находились в критическом состоянии. Начал давать о себе знать недостаток еды. В конце концов умерла девушка из Латвии, Циппора Левит. Еще дома она заболела скарлатиной и прежде, чем оправилась от болезни, ей пришло сообщение, что ее выбрали для конвоя, и она не пожелала откладывать свой отъезд. Через неделю после отплытия у нее случился рецидив. Она слабела с каждым часом, а температура неуклонно повышалась. У судового врача не было для нее ни лекарств, ни льда.

После ее смерти Леви вышел из каюты с тяжелым сердцем и заплакал на палубе. Он хотел организовать похоронную церемонию, но хорошо понимал, насколько суеверны моряки. Узнав о смерти девушки, они, скорее всего, запаникуют и поднимут мятеж. Проводник собрал руководителей групп, сообщил им о случившемся и попросил успокоить пассажиров и проследить за тем, чтобы все пораньше легли спать и соблюдали тишину на борту.

Церемонию похорон назначили на час ночи. Один за другим незаметно собрались руководители групп. Небольшая группа вошла в комнату умершей девушки, завернула тело в простыню и отнесла его в столовую. Близкие друзья произнесли прощальные слова и прочитали кадиш – молитву в память об усопшей. Затем тело привязали к деревянной панели и бросили в море.

Вскоре умерла еще одна девушка, Йона Шимшелевиц.

Остро встала проблема нехватки провизии. Запасы хлеба закончились. Печенье заплесневело. Консервов почти не осталось. Скудный утренний кофе вызывал тошноту, так как его подавали в грязной суповой миске, которую не мыли должным образом из-за нехватки воды. Пассажиры часами стояли в очереди, прежде чем им удавалось попасть на кухню или к единственному на судне крану, где выдавалась дневная норма – пол стакана питьевой воды.

Многие беженцы заболели и находились в критическом состоянии. Начал давать о себе знать голод

Не оставалось другого выбора, кроме как запастись водой на острове Родос. Портовым властям отправили запрос, но ответом послужил отказ и пальба. Чтобы произвести еще большее впечатление на корабль, к нему подошел патрульный катер с пулеметом на палубе.

Корабль повернул в сторону материковой Турции в надежде, что там его примут более гостеприимно. Приблизившись к порту Антальи, пионеры увидели другое иммигрантское судно, битком набитое пассажирами, которые также нуждались в воде. Когда их «Тайгер Хилл» приблизился, корабль-побратим отчалил, и, когда оба судна поравнялись, пионеры запели Хатикву, ставшую впоследствии гимном Израиля. Однако, когда «Тайгер Хилл» приблизился к берегу, его встретил полицейский катер и предупредил, чтобы оно не бросало якорь. Леви обратился за помощью к полиции, и в конце концов те доставили им несколько мешков с турецкими лепешками, за который они заплатили непомерную цену; однако в воде и лекарствах было отказано.

Прошла еще одна ночь. Когда наступило утро и корабль приблизился к большому острову, пассажиры увидели восхитительное зрелище: водопад, извергающийся с вершины холма и падающий в море. Изнемогая от жажды, они заполнили палубу, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем.

Корабль встал на якорь. Когда спускали первую шлюпку, подошел полицейский катер и приказал им убираться подальше от острова, направив для пущей убедительности пулемет.

Они снова вышли в море. Начался шторм, и судно направилось к широкой, хорошо защищенной бухте, но его снова встретил полицейский катер и приказал повернуть в море. Их единственной надеждой оставалась парусная лодка, которая, в соответствии с соглашением, заключенным с владельцами «Тайгер Хилла», должна была встретить их в море в назначенном месте, чтобы доставить иммигрантов на берег. Когда настала ночь, судно остановилось. За исключением двух красных фонарей, висевших на носу и корме в качестве предупредительных сигналов, все огни были погашены.

Пассажиры страдали от голода. Большинство из них были слишком измучены, чтобы стоять в очереди за своей скудной порцией вонючего кофе. Они ложились, где только могли, и пытались отогнать сном голод. Происходили случаи воровства. Пропали пайки. Люди стали приходить к Леви и обвинять в кражах друг друга. Один молодой человек, подозреваемый в краже, не выдержав позора, попытался выпрыгнуть за борт. В другой раз сторож взволнованно рано утром разбудил Леви, чтобы сообщить о воровстве в кладовой, из которой было украдено несколько бутылок вина и других припасов, предназначенных для больных. Он заприметил тех, кто влез в кладовку, и был готов дать показания против них.

Леви никогда не сталкивался с подобной ситуацией и не знал, как поступить. Он понимал, что у пассажиров накапливается напряжение и отчаяние, которые могут выплеснуться наружу в любую минуту, но также понимал, что не может оставить это безобразие без внимания. Он созвал общее собрание и поднял тему «ночной операции». Не успел он закончить рассказ об этом инциденте, как один из пионеров вскочил и закричал:

– Мы голодны! Я присоединяюсь к обвиняемым!

Говоря медленно и тихо, Леви обратился к молодому человеку:

– Могут ли несколько бутылок вина, припасенных для больных, успокоить голод? В довершение всего, что такое с нами случилось, неужели мы позволим себе превратиться в бандитов и грабить друг друга? – Он продолжал говорить, а группа стояла и молча слушала.

Больше краж не было. Но затем случилась новая беда. По всему кораблю распространилась эпидемия, а лекарств не было. Тяжелобольные пассажиры корчились от боли, и им ничем нельзя было помочь. Ситуация еще больше осложнилась тем, что вспыхнули драки среди матросов и особенно среди кочегаров. Последние, будучи курильщиками опиума, в состоянии наркотического опьянения стали драться на ножах. Леви приставил к ним стражу из иммигрантов и послал несколько человек работать вместе с ними и научиться топить печи, чтобы пассажиры перестали зависеть от одурманенных опиумом кочегаров.

Наконец, ко всеобщей радости, на горизонте показался парусник. Вскоре он приблизился. Коста, один из владельцев судна, поднялся на борт и произнес на иврите приветствие:

– Шалом, хаверимы! (Приветствуем, друзья!)

Сразу же было решено, что вечером следует устроить праздник. Наверх подняли бочонок с сельдью, который охраняли столь тщательно, словно это было золото. Новость распространилась молниеносно, и все начали готовиться к празднованию. Однако, когда бочку открыли, оказалось, что вся рыба протухла. И все же празднование состоялось. Сам Коста исполнил большую часть художественной программы, распевая греческие песни. Тем не менее настроение по-прежнему оставалось подавленным. Иммигранты отправились спать с пустыми желудками, так как у них совсем не осталось еды.

Леви сильно переживал и злился на себя и своих коллег за то, что они не отложили отправку судна до тех пор, пока не обзавелись достаточным запасом провизии. Он не мог не помнить, что произошло пять лет назад, когда «Белое» кочевал из порта в порт с сотнями беженцев на борту. Он помнил, как раздавал воду. Два ведра – это все, что у него было, чтобы дать по пол стакана воды каждому из сотни голодных, усталых и измученных жаждой пассажиров, которые выстроились в длинную очередь. С тех пор прошло пять лет, и он и его коллеги многого добились, но теперь, похоже, такая же участь грозила и «Тайгер Хиллу».

Когда наступило утро, к судну приблизились лодки с продовольствием и лекарствами. На борт также доставили воду и уголь. На эти припасы активисты группы потратили большую часть своих оставшихся средств. Судно встало на якорь в порту Бейрута в Ливане и находилось там в течение трех дней, за которые пассажиры и команда ели и пили досыта, набираясь сил и готовясь к тому, что их ждало впереди.

На третий день они покинули Бейрут и направились в Палестину. Судно остановилось на значительном расстоянии от палестинских территориальных вод. Согласно заранее разработанному плану 300 иммигрантов надлежало доставить на берег ночью на единственном паруснике. Людей начали спускать на него в 11 часов вечера. Первыми пересадили больных и ослабленных. Внутрь поместилось 150 человек, остальных предполагалось разместить на палубе. Однако после того, как было пересажено 180 человек, организаторы обнаружили, что в днище парусника образовалась течь.

Вскоре оно на четверть заполнилось водой. Стараясь не выказывать ни малейшего волнения, организаторы тихо объявили спущенным на борт парусника пассажирам, что планы изменились и им придется вернуться на корабль. Прошло несколько часов, прежде чем их вернули обратно. С палубы корабля Леви и его спутники наблюдали, как парусник погружается в воду. «Тайгер Хилл» снова вышел в открытое море.

Ночь выдалась особенно тяжелой для больных пассажиров, состояние которых ухудшилось из-за перемещения на парусник и обратно. Многие кричали от боли. Однако, когда наступило утро, перспективы улучшились. С берега было получено сообщение, что «Трумпельдор», знаменитая яхта спортивной федерации Гистадрута «Хапоэль», направляется к «Тайгер Хилл» с людьми из команды «Хаганы». Было еще утро, когда прибыла лодка, и ее пассажиры поднялись на борт, захватив с собой мешки с хлебом и небольшое количество специального питания для детей. Их приветствовали сотни ликующих голосов. Сразу же новоприбывшие и руководители конвоя уселись за составление плана действий. Вскоре руководителей групп вызвали в столовую. Там им сообщили о новом отношении ишувы к высадке нелегальных иммигрантов и о получении указания сообщить членам конвоя, что объявлен режим повышенной готовности и что они должны быть готовы ко всему. На следующий день группа высадки вернулась в Палестину, оставив Аарона Лешински и Катриэля для руководства действиями на «Тайгер Хилл». В тот вечер судно получило указание с берега следовать на север, в Бейрут, и принять пассажиров другого иммигрантского судна, стоявшего на якоре в этом порту.

658 человек, находившихся на борту «Просулы», были беженцами из Чехословакии, которые первоначально намеревались сойти на берег в Бейруте и проделать остаток пути по суше. Их путешествие организовывалось частной компанией. Сотрудники бюро, когда их попросили о помощи, посовещались с Элияху Голомбом и решили сделать все возможное, чтобы спасти конвой, но это оказалось трудной задачей.

Пересадка пассажиров с одного судна на другое в море требовала прежде всего, чтобы «Просула» была оборудована радиостанцией. Йосефу Фейну из Деганьи поручили щекотливое задание по приобретению радиопередатчика в Бейруте. Менахем из Кфар-Гилади, один из самых талантливых связистов в бюро, был отправлен в Бейрут и с помощью Йосефа смог попасть на борт «Просулы».

Между двумя кораблями была установлена связь, и они начали сближаться и готовиться к операции, несмотря на протесты капитана «Тайгер Хилла», не желавшего брать на борт новых пассажиров. В конце концов капитана и его несговорчивую команду пересадили на борт «Просулы», а управление кораблем взял на себя Катриэль. Пересадка беженцев заняла всю ночь. Когда наступило утро, людям на берегу сообщили, что «Тайгер Хилл» с 1189 пассажирами на борту ожидает дальнейших указаний.

Было решено направить судно в Неби-Юнис в южной части Палестины, недалеко от реки Сухрир. Это был смелый шаг, учитывая, что побережье Ашдода было пустынным и поблизости не имелось ни одного еврейского поселения. Намери понимал, насколько трудно будет заставить иммигрантов преодолеть 4–5 миль пешком. Он также знал, что это может быть небезопасно. Тем не менее выбрал Неби-Юнис в надежде, что в этом районе они не столкнутся с патрулями.

К ночной высадке привлекли многих людей из отдаленных поселений. Все необходимые принадлежности – радиостанцию, средства первой помощи и провизию – участники доставили на берег на своих плечах.

К 11 часам вечера все было готово. Связисты приступили к работе, и впередсмотрящие стали различать очертания приближающегося корабля. Однако внезапно темноту прорезали два ярких прожектора, и британский патрульный катер открыл огонь. Находившимся на берегу показалось, что ничто не сможет помешать захвату корабля. К счастью, они ошиблись. Кетриэль успел вывести «Тайгер Хилл» из территориальных вод до того, как патрульный катер настиг их. Однако полицейская засада оказалась не совсем безрезультатной: на палубе иммигрантского корабля осталось лежать два убитых человека.

Это был первый случай, когда кто-то погиб на борту судна. Иммигранты пришли в ужас, особенно те, кто прибыл с «Порсулы» и не проходил обучения в «Хехалуце». Они открыто потребовали, чтобы судно сдалось властям и не пыталось рисковать, производя повторную попытку нелегальной высадки. Команда высадки решила, что пришло время для смелого маневра. Они отважились открыто вывести «Тайгер Хилл» на песчаную отмель напротив здания Гистадрута на улице Ха-Яркон в северной части Тель-Авива.

Операция началась. Согласно инструкции, две группы и радиостанция должны были быть отправлены на берег с первым же катером, и, как только якорь будет брошен, Катриэль и матросы должны были поплыть на север, к мусульманскому кладбищу, чтобы избежать ареста. К северу и к югу вдоль всего пляжа расположились патрули «Хаганы». Сотрудники «Шая» внимательно следили за действиями полиции. Группы моряков расположились на берегу, готовые установить связь с кораблем с помощью лодок и канатов. Рядом стояли большие и малые лодки из морских спортивных организаций.

Корабль наскочил на песчаную отмель, и якорь был брошен. За считаные минуты пляж заполнили тысячи людей, предлагавших помощь, и это без каких-либо предварительных объявлений. Однако, несмотря на все их желания помочь, они лишь мешали морякам.

Связь с кораблем была установлена, как и планировалось, и иммигранты начали быстро спускаться, один за другим. Сотни людей сошли на берег, и их тут же увели по домам люди, собравшиеся на пляже. Тель-Авив встретил их с распростертыми объятиями, хотя никаких предварительных приготовлений не было сделано.

Высадка продолжалась уже полчаса, когда начала прибывать полиция. Сначала появилось всего несколько безоружных полицейских, которых прогнали и освистывали из окон и с крыш квартала трущоб Махлул. Люди пришли в ярость при виде истощенных беженцев и двух мертвых мужчин. Они стали мстить полиции. Тем, у кого не нашлось ничего, чем можно было бы швырять или бить, набирали пригоршни песка и бросали им в лицо.

Вскоре прибыло британское подкрепление, и сражение прекратилось. Вооруженные полицейские оттеснили толпу от берега и одновременно попытались найти в толпе организаторов операции высадки. Однако Намери здесь уже не было. Он поспешил на север, чтобы встретиться с Катриэлем и моряками в заранее условленном месте. Оставшиеся на борту «Тайгер Хилл» иммигранты были доставлены в военный лагерь в Сарафанде.

Это произошло 2 сентября 1939 года, на следующий день после вторжения Германии в Польшу, ознаменовавшего начало Второй мировой войны.