Читать книгу Нерушимые Клятвы - Группа авторов - Страница 11

3 года назад

Джемма

– Приехали! – констатирует Крис, как только мы паркуемся в лесополосе, у небольшой толпы людей, разодетых во все оттенки бежевого.

Бросив быстрый взгляд на свой ярко-розовый костюм, я понимаю, что выгляжу слишком экстравагантно для похода в горы. И от этого осознания улыбка на моем лице становится еще шире.

– Супер!

Подскочив с места, я лишь на секунду приземляю зад на багажник кабриолета, а затем перекидываю ноги наружу и соскальзываю вниз.

– Ого. Я хотел для тебя кресло отодвинуть, но, смотрю, ты уже и так справилась.

Парень ухмыляется, а я откидываю косички назад, плотнее натягивая на лоб кепку.

– Это твое упущение: недооценивать мои способности.

Крис буквально роняет челюсть от моей дерзости, а затем начинает покатываться от смеха.

– Черт, Джейк, а твоей сестре палец в рот не клади. Целиком проглотит. Прямо настоящая кобра.

Брат пожимает плечами.

– Ну да, наводить ужас на окружающих – это что-то вроде нашей семейной традиции.

Он закидывает на спину рюкзак и размашистым шагом направляется к толпе людей. Я делаю то же самое и уже через минуту ровняюсь с ним.

Наш гид проводит короткий инструктаж, который практически никто не слушает. Все присутствующие люди выглядят так, словно двухдневный поход в горы для них не сложнее варки утреннего кофе.

Первый участок пути пролегает по относительно ровной дороге. Мы с двумя моими сопровождающими уверенно продвигаемся в первых рядах, и пока никто из нас не подает никаких признаков усталости. Даже этот старпер Фостер.

Парни перекидываются парой слов о своих делах, пока я увлеченно разглядываю окружающую нас природу. Высокие горные хребты огибают пространство с двух сторон, образуя подобие каньона, вот только его дно покрыто твердой поверхностью земли, а не руслом реки. С одной стороны горы покрыты зелеными елями и соснами, создавая пушистое полотно всех оттенков зеленого, а с другой – коричневым песком и редкими проблесками темных кустарников. Скорее всего, это связано с расположением водоемов, которые огибают хребет лишь по одной стороне, а до второй практически не добираются, лишая его возможности развить там такую же богатую флору.

– Итак, вот мы и добрались до участка повышенной сложности. Наш дальнейший путь будет состоять из нескольких подъемов, и этот, – гид указывает за свою спину, – самый высокий. Наша команда заранее вбила крючья на нужных местах, поэтому сейчас нам необходимо лишь закрепить тросы и поочередно подняться наверх.

Вскидываю голову, вновь проследив за движением рук мужчины, и сглатываю. Подъем выглядит устрашающе: сорок метров в высоту по практически гладкой стене. Я пробегаю глазами по поверхности и понимаю, что выпуклых участков, за которые можно зацепиться хотя бы кончиками пальцев, практически нет.

Хочется застонать от безысходности.

Господи, и на кой черт я на это подписалась?

Ах да, точно. Я просто хотела свалить из дома, чтобы не дать матери возможность в очередной раз сделать из меня главного клоуна званого вечера. От одной мысли об этом столпотворении тошнотворной аристократии всякие остатки возмущения по поводу моего будущего подвига сходят на «нет».

– Первым пойду я и опытные скалолазы, чтобы помочь всем остальным благополучно забраться наверх.

Я не высказываю никакого удивления, когда вместе с инструктором вперед выступают Джейк, Крис и еще два парня примерно такого же телосложения: высокие, сильные, с крепкими руками и уверенным выражением лица.

Все они выглядят как древнегреческие боги, которые еще утром допивали свою амброзию из глиняных чаш, а уже пару часов спустя бороздили горные массивы вблизи штата Флорида.

Но как бы я ни старалась отвлечься, мой взгляд то и дело возвращается к одному из них. Тому, кто летит наверх впереди всех и выглядит так, будто даже не вспотел, преодолевая такую серьезную высоту. Мускулы на его сильных руках напряжены, сеточка выпуклых вен проступает под чернильными узорами, а крылья спины расширяются еще больше, чем при обычном расслабленном состоянии, и это заставляет волоски на моем затылке встать дыбом.

Как только Кристофер забирается наверх, я уверенно шагаю к его канату и, пристегнув карабин к тросу, начинаю подъем.

С первых же минут мучительного восхождения я начинаю боготворить себя за такую страстную и длительную любовь к спорту, благодаря которой я не рухнула замертво после первых пяти метров подъема на одних, мать вашу, руках и ненавидеть брата за то, что он не предупредил меня, насколько сложным будет это путешествие.

Я напрягаю буквально каждую мышцу в теле. Руки подрагивают от возложенного на них груза ( в основном, конечно, ответственности, но еще немного и моего веса), ноги сводит от напряжения, а спина ноет от натяжения.

Черт, и зачем я завтракала этими блинчиками с клубничным джемом!

Ближе к концу пути мои ладони вспыхивают болью, и я хочу дать себе самой «пятерку» за то, что додумалась надеть тренировочные перчатки. Рваные мозоли на ладонях в мои планы уж точно не входили.

– Мелочь, ты как там? Может, тебя подтащить на тросе?

Слышу окрик Кристофера над своей головой, и от такого предложения начинаю чувствовать себя униженной и оскорбленной.

С чего он решил, что мне требуется помощь? Не требуется. Даже если бы я теряла сознание от усталости, или мои руки окончательно отказали, я бы скорее рухнула вниз, но не попросила кого-то мне помогать.

– Обойдусь без тебя и твоей помощи! – вскинув голову, ору в ответ на его предложение. И откуда только силы на это берутся?!

Но зато, благодаря злости, во мне будто открывается второе дыхание. Я уверенно отталкиваюсь ногами и начинаю быстрее взбираться по канату.

И когда я уже оказываюсь прямо возле обрыва, Фостер все-таки протягивает мне руку, и я, отбив ее в сторону, залезаю на выступ сама.

Сердце оголтело тарабанит в грудной клетке, во рту сухо настолько, что даже язык ощущается как свернувшаяся в ужасе курага, пот льется по лбу, вискам и шее хуже, чем после двухчасовой тренировки в спортзале. Но я выпрямляю спину и бросаю укоризненный взгляд в сторону несостоявшегося помощника.

– Я же сказала, что способна справиться со всем этим сама.

Черт, как я смогла произнести это и ни разу не запнуться?!

Честно говоря, понятия не имею. Но, кажется, на эту дерзкую фразу я растратила последние остатки дыхания, и теперь нахожусь на грани отключки.

Благо, Фостер не мучает меня слишком долго и, коротко усмехнувшись, сосредотачивает внимание на следующем человеке.

– Ладно, кобра, я уяснил. Иди, отдохни.

Быстро обогнув его крупное тело по широкой дуге, я прислоняюсь спиной к ближайшему дереву и сползаю по нему на землю, жадно проглатывая полбутылки воды.

Дальнейший наш путь оказывается чуть проще: невысокие подъемы, переход по хлипкому мосту через горную реку, парочка пещер и небольшое ущелье. К моменту завершения сегодняшней части трипа солнце уже начинает опускаться за гору. И как только мы останавливаемся, чтобы разбить лагерь, я оставляю парней и направляюсь к пустынному участку.

Усевшись на краю обрыва, с невероятным трепетом наблюдаю, как огромный оранжевый шар отдает последние частички себя, чтобы продлить светлый день хотя бы на жалкие мгновения, а затем окончательно скрывается за самой высокой вершиной.

– Джем, пойдем, я покажу тебе, где будет стоять наша палатка, – брат окликает меня со спины, и я быстро поднимаюсь на ноги.

Ощутив хорошо знакомое копошение в животе, хватаю Джейка за руку, останавливая.

– В чем дело?

Его озабоченный тон и внимательный взгляд вынуждают меня хохотнуть.

– Я ужасно хочу есть. Нас скоро покормят?

Джейк вскидывает бровь, усмехнувшись.

– Ты вообще о чем-то кроме еды думаешь? Мы два раза перекусывали во время остановок. У тебя глисты, или булимия, и после еды ты все в унитаз опрокидываешь? Сколько можно есть, бля?

Не мешкая ни секунды, я заряжаю кулаком прямиком в его печень.

Джей-Джей со свистом сгибается пополам и скулит как девчонка.

– Ничему тебя жизнь не учит, братик. Что в девять, что в девятнадцать. Нужно всегда быть готовым к удару. Те печенье и батончики, которые мы благополучно доели два часа назад, для меня все равно что капля в море. И, к слову, единственный паразит в моей жизни – это ты. А у меня просто очень хороший метаболизм!

Ткнув его бедрами, я уверенной походкой устремляюсь вперед, полностью игнорируя тот факт, что совершенно не знаю, какая палатка принадлежит нам. Но стоит мне приблизиться к лагерю, как я замечаю Кристофера, стоящего у широкого черного шатра в компании длинноногой брюнетки.

Странный спазм пронзает грудь от вида того, как эта курва широко раздвигает свои перекаченные губы в приторной улыбке.

И что этой кукле нужно от громилы? Джейк, кажется, называл ее Лайла или Лейси.

– Линдси! Ты не меня ищешь?

Точно! Линдси. Более шлюшное имя сложно себе представить.

– Джейк, ну наконец-то ты вернулся! А то я своими расспросами уже утомила твоего друга. Но он как настоящий джентльмен терпел мою компанию, хи-хи-хи, – она тыкает пальцем в плечо Кристофера, одновременно со своим писклявым смешком.

Кто вообще так говорит?! Это даже не смех, блин!

На ее счастье Крис аккуратно отстраняется, пропуская моего брата поближе к этой лани, а потом устремляет все свое внимание на меня.

– Черт, я бы сейчас слона съел вместе с ушами. Надо узнать у Брэда, когда планируется ужин, – говорит мне на ухо, сокращая расстояние между нами.

Мои глаза распахиваются настолько, что веки начинают потрескивать. Вот он – мой идеальный компаньон для путешествий.

– Так вот и я о том же подумала! Я уже чувствую, как мой бедный пустой желудок запустил процесс самоуничтожения, и его срочно нужно остановить!

Крис начинает смеяться, и я подхватываю его настрой. В его карих глазах вспыхивают теплые золотистые искорки, а на левой щеке от улыбки образуется маленькая ямочка, которую едва видно за густой, аккуратной бородой.

Так странно, обычно ямочек у людей две, по одной с каждой стороны. А у него только одна. И это выглядит невероятно притягательно.

– Ну тогда пойдем выясним, когда нас покормят.

Он закидывает руку мне на плечо, подтягивая ближе к себе, и устремляется в другую сторону от нашей с братом палатки. От его тесной близости в животе снова начинает что-то копошиться.

Но это уже точно не голод. Это нечто иное.

Нечто такое, отчего в груди разливается тепло.