Читать книгу Нерушимые Клятвы - Группа авторов - Страница 6

3 года назад…

Джемма

– Джемма, давай быстрее! Нас уже ждут!

Слышу крики брата из коридора, пока затягиваю кончик второй косички в тонкую серебристую резинку.

– Да, иду я, иду!

Боже, как же он меня бесит!

Джейку уже исполнилось 19, но он по-прежнему остается придурком, который абсолютно не понимает тонкую женскую натуру.

Ха, говорю так, будто он хоть когда-то пытался кого-то понять!

Моего брата не интересует ничего, кроме его собственной самодовольной задницы.

Ему достаточно натянуть любимые треники, растрепать и без того беспорядочную шевелюру и закинуть в рюкзак пачку сигарет с бутылкой воды – и все! Он готов к двухнедельному восхождению на Везувий!

А вот мне, чтобы собраться в трехдневный поход в горы, нужно куда больше времени. Я же девочка, в конце концов! И тот факт, что я умудрилась впихнуть трехдневную смену белья, несколько спортивных костюмов, косметичку, расческу, маску для сна, пушистые тапочки и пузырек духов в один рюкзак, уже достоин восхищения!

Намазываю солнцезащитный крем на нос и щеки и натягиваю любимую белую бейсболку.

Мои длинные светлые волосы выгорели неравномерными прядками и сейчас переливаются в свете утреннего солнца, даже будучи заплетенными в две объемные косы. На лице у меня любимый клубничный тинт для губ, васильковые стрелки, подчеркивающие мои небесно-голубые глаза, и больше ничего. Ведь моя потемневшая от солнца кожа и без всякой пудры выглядит идеально.

И все-таки мне чертовски идет загар! А спортивный костюм цвета «Барби», состоящий из джинсовых шорт и укороченного топа, создает дополнительный акцент на моих длинных бронзовых ножках.

Одарив саму себя лучезарной улыбкой, я распахиваю дверь комнаты и выбегаю в холл.

Со скоростью ракетной турбины несусь по длинному коридору второго этажа, уже не обращая внимания на заполненные произведениями искусства стены: внушительные картины известнейших художников мира, антикварные вазы династии «Сун», стоящие как небольшой остров в Атлантике, и, конечно, длинная ковровая дорожка из персидских нитей, которая простирается на все четыреста метров длины холла.

Помню, как в детстве я с восхищением разглядывала эти многочисленные шедевры и не могла отвести глаз. Каждый раз, увидев нечто столь ценное, я преисполнялась невыразимым восторгом и благоговением. Мне так хотелось понять задумку художника, проникнуться историей создания того или иного произведения, осознать, почему же оно является настолько величественным и ценным для всего мира.

А сейчас вся эта обстановка стала для меня не больше чем декорацией, потому что я поняла, что все эти вещи были выставлены здесь не как предмет восхищения и преклонения перед талантом художников, а как способ моих родителей ткнуть высокопоставленных «друзей» и коллег носом в свою широкую золотую задницу.

Это могло бы впечатлить многих. И, в общем-то, еще как впечатляло тех многочисленных снобов и толстосумов, которых родители регулярно приглашали в поместье Левон, именуемое нашим домом, на семейные вечера.

Но для настоящего дома и семьи во всем этом роскошестве не было никакой ценности. Ведь на этих просторных стенах не висело ни одной семейной фотографии, общего портрета или детского рисунка. А значит, и никакой семьи в этом доме не было.

– Джейк, куда ты собрался?

Слышу недовольный голос матери, доносящийся снизу, но шага не сбавляю.

– В трип с друзьями. А что?

– Какой еще трип?! У нас сегодня мероприятие! Что за безответственность, Джейкоб! – ее голос поднимается до самых высоких истерических нот, и это капитально тревожный звоночек.

– Так я вам не запрещаю проводить мероприятия. А если вдруг мое согласие все же необходимо, то ладно. Даю добро. Гуляйте на полную катушку! – бросает брат с очевидным налетом сарказма.

Такая привычная обстановка в нашем особняке: мать злая как ведьма, а Джейк охреневший как … ну, как Джейк.

К моменту моего появления в холле первого этажа лицо матери уже достигает оттенка спелого томата, и я, желая разрядить обстановку, вклиниваюсь в разговор.

– Всем привет!

Кларис оборачивается и проходится по мне быстрым, лишенным всякого интереса взглядом, но, заметив весящий на моем плече рюкзак, прищуривается.

– Ты что ли тоже едешь? – она усмехается. – О господи, да ты себя в зеркало видела? Ты же переломаешь ноги на первом камне! И потом каждая грязная газетенка посчитает своим долгом прополоскать историю твоего грандиозного фиаско и доброе имя нашей семьи.

Мда. В этом вся моя мать.

Она не сказала ни слова про то, что я не буду присутствовать на их «важном семейном мероприятии». Я ведь не такой ценный член семьи, как их сын. Промолчала, хотя явно заметила, что я практически голая и у меня уже год как проколот пупок (я сделала это, когда мне не было даже пятнадцати). Ее не заботит, что я иду в поход с ночевкой с неизвестными людьми и в неизвестное место, а волнение за мое здоровье обусловлено исключительно «добрым именем семьи!»

И да, она не имеет ни малейшего понятия о моей жизни, раз не в курсе того, что я с пяти лет живу спортом и могу запросто преодолеть куда большие нагрузки, чем обычная шестнадцатилетняя девчонка…

С продолжительным выдохом сжимаю зубы до скрежета эмали.

Мне плевать. Мне плевать. Мне плевать.

И почему я тогда не могу вымолвить ни слова?

– Ты слишком плохо ее знаешь, если действительно так думаешь, Кларис, – выплевывает Джейк, сделав шаг ко мне и слегка коснувшись моего плеча локтем.

В этот момент меня охватывает невероятная благодарность к старшему брату.

Потому что, какой бы сильной и стойкой я ни была в обычной жизни, рядом с этой холодной, жестокой женщиной я будто возвращаюсь в далекие детские годы и вновь ощущаю всю степень своей неотвратимой ничтожности.

Мать усмехается, сложив руки на груди.

– Ну как хотите. Но помни, если ты что-то себе сломаешь, ухаживать за тобой я не буду.

Грудь начинает подрагивать, а в животе возникает щекотка. Не удержавшись, я взвизгиваю и начинаю громко хохотать, утирая брызнувшие из глаз слезы.

– В этом уж точно никто не сомневается, мама, – все же выдавливаю я и, кивнув Джейку, выхожу на улицу.

Мы сбегаем по главной лестнице и широким шагом направляемся к подъездной дорожке. Всю дорогу до ворот никто из нас не произносит ни слова. И я очень этому рада, потому как обсуждать подобные ситуации слишком трудно. Да и, в общем-то, бессмысленно. Мы оба знаем, какого мнения обо мне мать.

Плевать.

Преодолев высокие кованые ворота, я оглядываюсь, замечая неподалеку черный «Шевроле» с откинутой крышей, за рулем которой сидит какой-то неизвестный мне парень. И выглядит он ну очень странно. Бородатый, волосатый и просто огромный!

Нет, правда, я не знаю, как он вообще вместился в такую маленькую машинку. Громила какой-то.

Даже при моем росте в 173 сантиметра я выгляжу на фоне этого шкафа букашкой. Навскидку он не ниже 195 сантиметров, а может, и того больше. Парень одет в графитовые брюки-карго и светло-серую свободную футболку, которая облепляет его массивные плечи и демонстрирует отличный вид на забитые татуировками предплечья.

Черт, я тоже хотела бы сделать тату. Но мне не хочется бить что попало из вредности или протеста. Я хочу увековечить на своем теле что-то действительно значимое и важное для себя. Но пока ничего подходящего мне в голову не приходило.

Его длинные русые волосы убраны в тугой пучок на затылке. Глаза прикрыты черными очками Rey Ben и сосредоточены на экране мобильника, пока он увлеченно строчит в нем сообщение.

Как только мы подходим ближе, парень открывает взгляд от телефона и снимает очки, растягивая губы в улыбке. В довольно милой улыбке.

– А вот и вы! Я уж думал, ты струсил, Джеймс Бонд.

Он подмигивает брату, протягивая руку для рукопожатия. А затем медленно переводит теплый взгляд кофейных глаз на меня, и я теряюсь в пространстве.

По коже разбегаются мурашки, а сердце принимается гулко стучать в висках.

Температура тела стремительно повышается: шея, лицо и даже уши вспыхивают огнем, и я сжимаю руки в кулаки, физически удерживая себя от желания прижать их к горящим щекам.

Похоже, меня знобит. Может, это температура? Лихорадка? Инфекция? Что, черт возьми, со мной происходит?!

– Джем, знакомься, – это Крис, мой друг.

Парень вновь улыбается, и в уголках его красивых глаз появляются небольшие морщинки. По какой-то неизвестной мне причине, у меня вдруг возникает непреодолимое желание провести по ним пальцами. Как хорошо, что из-за силы сжатия кулака к ним вот-вот перестанет поступать кровь и они, вероятно, отвалятся.

Видимо заметив мой ступор, здоровяк вскидывает брови, а в карих глазах проскальзывает тень усмешки. И я вдруг прихожу в себя, издав короткий смешок.

Его улыбка становится еще шире, демонстрируя ряд ровных белых зубов.

– Что тебя так насмешило, мелочь?

Мелочь? Какая еще к черту мелочь?

– Меня насмешило твое имя, громила, – протягиваю язвительно, ощущая, как ко мне постепенно возвращается столь необходимое самообладание. – Оно ведь девчачье, – упираю руку в бок. – Мою подругу тоже зовут Крис, и она совершенно точно девчонка.

Здоровяк распахивает рот в изумлении, а в следующую секунду он запрокидывает голову и начинает громко смеяться. От его низкого, бархатистого хохота по моей коже пробегают мурашки, но я намеренно игнорирую их.

– Не думал, что ты юная сексистка, Джемма Левон. Уверен, твоя подруга – отличная девчонка, но ее вряд ли зовут точно так же, как и меня. Я – Кристофер Фостер.

Парень протягивает мне руку. Я великодушно подаю свою ладошку в ответ, но он внезапно переворачивает ее тыльной стороной кверху и прижимается своими губами.

Я вздрагиваю.

Его внушительная густая борода слегка щекочет кожу и оказывается совсем не жесткой на ощупь, а даже вполне приятной. Настолько приятной, что мне, кажется, совсем не хочется отстраняться от его прикосновения.

Сжимаю зубы, ощутив, как внутри нарастает буря, и запихиваю несвоевременный анализ ситуации подальше, выдавая привычную беззаботную ухмылку.

Парень прикусывает губу.

– Вероятно, тебе снова есть, что мне сказать?

– Эм… – перевожу взгляд с него на брата и назад. – Вообще-то да. Это было немного странно. Ты из какого века к нам попал с такими манерами?

После моих слов хохотать начинают уже оба парня.

– Не поверишь, но он из двадцать первого! Давай, запрыгивай, острячка, пока вслед за машиной бежать не пришлось!

Брат подхватывает меня под руки и одним рывком закидывает на заднее сиденье машины, словно мешок с картошкой. Встрепенувшись, подрываюсь на ноги и тычу в него пальцем, источая чистое зло.

– Подлый засранец! Вот твои манеры уж точно остались на уровне пещерных людей!

Проигнорировав практически развязанную мной войну, парни усаживаются на передние сиденья, и мы неспешно выдвигаемся в пункт назначения.