Читать книгу Квантовая мораль. Физика добра и зла - Группа авторов - Страница 9

Классическая триада – эволюция, нейроны, гены – возвела впечатляющий каркас для объяснения морали. Мы стали понимать её «как»: как она могла развиться, какие цепи в мозге её обслуживают, какие биохимические рычаги ею управляют.

Но в этом железобетонном здании объяснений не осталось комнаты для самого главного: для нас. Для живого, чувствующего, сомневающегося и выбирающего субъекта. Мы свели симфонию к анализу звуковых волн, но потеряли музыку.

4.1. Проблема уникальности: почему не все вороны делятся хлебом?

Если мораль – это адаптация, то она должна работать как стандартная биологическая функция. Как зрение или пищеварение. Но моральное поведение демонстрирует раздражающую вариативность, не укладывающуюся в схему «стимул-реакция».

Одна ворона делится. Другая – нет. Один человек бросается в горящий дом спасать незнакомца. Другой проходит мимо. Эволюционная психология списывает это на разный баланс «эгоистичных» и «альтруистичных» модулей в мозге. Но это не объяснение, а переформулировка вопроса. Почему баланс разный? Случайная мутация? Разный опыт?

Но тогда мы приходим к абсурдному выводу: героизм – это сбой программы, а равнодушие – её нормальная работа. Это противоречит не только нашему моральному чувству, но и самому понятию адаптации. Героизм, ведущий к гибели, – худшая из возможных адаптаций. Но он существует. И мы им восхищаемся. Система объяснения, которая объявляет вершину человеческого духа генетическим браком, заведомо неполна.

4.2. Проблема творчества: мораль как изобретение, а не инстинкт

Рассмотрим моральный прогресс. Отмена рабства. Признание прав женщин. Идея прав животных. Это не пробуждение спящих инстинктов. Это интеллектуальное и духовное творчество.

Никакой модуль каменного века не «заточен» под идею, что все люди равны в правах, независимо от племени. Эта идея родилась в философских диспутах, религиозных прозрениях, мучительных размышлениях. Она – продукт культуры и разума, преодолевающего ограничения инстинкта.

Классический подход, сводящий разум к набору адаптивных хитростей плейстоценового охотника, не может объяснить эту способность создавать новые, невиданные ценности. Он объясняет, почему мы держимся за своё племя, но не объясняет, почему мы можем расширить понятие «племя» на всё человечество, а потом и на другие виды.

4.3. Проблема «здесь и сейчас»: феноменология выбора

Самое главное происходит не в эволюционном времени и не в нейронных сетях, а в мгновении настоящего. В том самом миге неопределённости, когда вы ещё не сделали выбор, но уже не можете не выбирать.

Этот миг – чёрная дыра для классической науки. Для неё есть лишь вход (стимул, причина) и выход (реакция, следствие). А что происходит внутри? Таинственный процесс «принятия решения», который наука описывает как вычисление, взвешивание плюсов и минусов.

Но наше внутреннее переживание иное. Мы не чувствуем себя калькуляторами. Мы чувствуем борьбу, напряжение, прорыв. «Я должен» против «Я хочу». Долг против страха. Это драма, а не вычисление. Где в мозге происходит эта драма? В каком нейроне живёт «Я», которое разрывается между двумя вариантами?

Наука молчит. Она показывает активность разных зон, но не может показать единый центр переживания, субъекта действия. Она разобрала театр на детали: декорации, актёров, свет, звук. Но куда делся зритель, ради которого идёт спектакль? Более того – режиссёр, который его ставит?

4.4. Философский итог: тупик редукционизма

Мы уперлись в стену редукционизма – попытки объяснить сложное через простое, высшее через низшее, сознание через нейроны, мораль через гены.

Этот подход дал многое. Но он достиг своего предела. Он не может объяснить:

· Смысл – почему поступок кажется нам значимым, а не просто целесообразным.

· Свободу – чувство авторства и ответственности за свой выбор.

· Трансценденцию – способность выходить за рамки данных условий и творить новое.

Мораль не умещается в прокрустово ложе биологической полезности. Она указывает на то, что в человеке есть нечто большее, чем сумма его частей. Нечто, что не сводится к материальным взаимодействиям, описываемым классической физикой.

Но что, если классическая физика – не последняя истина о материи? Что, если сама материя в своих основах более таинственна, более «психоделична», чем мы думали? Что, если странности квантового мира – неопределённость, нелокальность, роль наблюдателя – не просто парадоксы для физиков, а ключи к самым сокровенным тайнам жизни и сознания?

Мы заканчиваем первую часть в состоянии плодотворной неудовлетворённости. Старые карты изучены, но они не приводят к сокровищу. Пора сменить инструмент. Пора спуститься в квантовую шахту, где, возможно, скрывается золото новой парадигмы.

Конец Главы 4 и Части I.