Читать книгу Нефертити. В поисках света - Группа авторов - Страница 6

Наследник разлепил отяжелевшие после сна веки. В голове его было неприятно пусто. Багровое солнце садилось за горизонт. Он огляделся по сторонам и понял, что несом на паланкине, вполне приличествующем его достоинству, по незнакомой пустынной местности. Великая река с прибрежными пальмами темнела за его спиной, а впереди тут и там мерцали в вечернем свете многочисленные озера. Природа погружалась в глубокие сумерки. Ни людей, ни животных не было видно. Мертвая тишина заброшенного места окружала их. Незаметно он и сопровождавшие его воины приблизились к величественным стенам крупного города и остановились у высокого пилона.

– Вот мы и пришли, Ваше наследное Высочество. Как спали? – с вежливым любопыством осведомился Аменрес, возникший внезапно, будто из-под земли.

Принц в негодовании молчал. Тем временем паланкин опустили, и юноша встал на затекшие ноги.

– Добро пожаловать в Лабиринт! – не дождавшись отклика, гордо произнес жрец Амона.

Громадные врата, отворяясь, тяжело заскрежетали. Вышедший навстречу им мрак невольно воскресил в памяти наследника легенду о Городе Призраков, о его огромном чудовище, стерегущем сокровища мертвого царя и обитающем где-то в гулкой глубине запутанных коридоров, пустынных дворцов и склепах, переполненных пыльными саркофагами. Они вошли. Дохнуло затхлостью от закопченных стен, покрытых ковром иероглифов с шествующими богами, несущими на человеческих телах песьи, птичьи, львиные, крокодильи и змеиные головы. Принцу стало жутко. Он вопросительно посмотрел на своего похитителя.

– Вас проводят в отведенные покои и оставят одного, – произнес жрец невозмутимо и продолжил, – еда и питье будут в минимальном количестве. Не стоит отвлекаться на мимолетные радости бытия, когда решаются вопросы веры и трона. Обильная пища делает ум ленивым и вялым, склонным ко сну, а сны, вызванные испарениями желудка, мрачны, лживы и потому вредны. Вам, кажется, уже знакомы эти истины.

Говоря, Аменрес потирал кончиком мизинца крючковатый нос. Наследнику почудился колкий намек на ночь, проведенную им у Сфинкса.

– Когда Вы определитесь, на чьей Вы стороне, то возьмете в руки горн и три раза выдохните в него воздух Вашего царственого дыхания. Серебряный горн военных походов ждет Вас, сын фараона! Превосходный шанс ощутить себя на поле битвы, пребывая тем временем в относительной безопасности. Не упустите его! – опальный жрец ехидно рассмеялся. – Вы будете услышаны, уж поверьте на слово. Главное другое, – сменив тон, продолжил он строго. – Ваше Высочество уже, вероятно, осознали, что мое предложение касается в первую очередь восстановления мною прав Верховного жреца столицы и прочих должностей, утраченных с Вашим рождением. Отчасти и на Вас, милостивый наследник, лежит вина случившегося моего падения. И потому Вам предоставляется счастливый случай исправить ошибку родителя и не допустить войны Короны и Оракула, – Аменрес грозно сверкнул глазами. – Египтом правит Амон-Ра, и мы все – верные его слуги. В особенности – Главный жрец храма Карнака. Именно он являет народу божественную волю, задавая вопросы Богу и получая ответы. Верховный жрец – проводник Истины. Устами избранного жреца Золотой Овен повелевает страной. И никакого бога Атона! – это даже не обсуждается. Фараон исполняет волю, передаваемую посредством Оракула Амона-Ра. Слышит меня, Сын Солнца? Амон златорогий – царь богов – правит людьми и небом. И не помышляйте о побеге – он обречет Вас на верную гибель уже сейчас. А отказ от моей дружбы, как я обещал накануне, сотрет Ваше имя из памяти потомков!

Принц подавленно молчал. Аменрес, придя в себя, через минуту продолжил:

– План Лабиринта имеется только у двух лиц, – жрец внезапно посмотрел на перстень принца, плотоядно улыбнулся, что-то решив про себя и продолжил вкрадчивам голосом: – Сегодня царевич сам изволит убедиться в страшном величии грандиозного строения. По существующей легенде, много веков назад фараон Аменемхет положил начало возведению Града, должного стать неприступной крепостью-государством. Искать причину, побудившую фараона на сей подвиг, – все равно, что считать на небе звезды. Кочевники, голод, феллахские восстания, эпидемия чумы, оставлявшие пустыми города и деревни. И главное – борьба за власть. А какая власть обходится без наличия в руках золота? Быть может, Аменемхету удалось скопить несметные сокровища? – Аменрес ухмыльнулся. – Не смешите меня, наследный юноша. Фараон Аменемхет – счастливчик! Он нашел величайший клад – золото атлантов. Слыхал ли принц что-либо о секрете царя атлантов, сумевшего наладить добычу золота прямо из воздуха чародейным путем?

Наследник угрюмо молчал. Они продолжали разговор стоя, и это явно утомляло изнеженного юношу, но опальный жрец не замечал того и продолжал.

– Сокровища найденного клада обеспечивали реальную власть, но золото атлантов становилось желанным для многих. Опасную тайну скрыть не удалось. Поползли слухи. Бесконечные убийства фараонов, предшествовавшие вступлению на престол счастливчика Аменемхета, заставили его действовать решительно. К тому же множество городов из числа претендентов на титул столицы устремило алчные взгляды на удачливого фараона. Перечислять?

Понятно, что не стоит. Город-крепость был возведен в местности, окружаемой со всех сторон озерами и искусственно созданными водоемами, делая его неприступным. После печальной смерти Аменемхета, поскольку смерть редко желанна и весела, строительство продолжили родственники фараона. Двенадцать принцев трудились неустанно для семей своих и богов, чтобы те не испытывали нужды ни в чем и смогли выстоять осаду бесконечно долго. Площадь, занимаемая Лабиринтом, воистину огромна.

Аменрес перевел дыхание и откашлялся.

– Сын фараона, минуя сонмы темных дворцов и череду пустынных залов, тысячу крытых дворов с лесом колонн, обойдя тысячи часовен богам, пройдя сады засохших оранжерей и камни обмелевших водоемов, спустившись по узким ступеням каменного колодца, пройдя кротовыми норами усыпальниц, окажется у входа в величайшую тайну! Он узрит, клянусь богами двух Египтов, знаменитую сокровищницу атлантов, охраняемую Демоном Золота, созданным магией Аменемхета!

Последние слова жреца подействовали на наследника, и он вздрогнул. Аменрес, заметив это, улыбнулся одними глазами.

– Лишить Демона Золота его силы – значит увидеть дверь сокровищницы. Но и это еще не все. Нужен ключ, чтобы отворить дверь.

– Вы дадите мне ключ, добрый Аменрес? – засмеялся нервно принц.

– Естественно! Я дам магическое заклятие. Оно поможет. Но существует еще реальный ключ фараона Аменемхета. Да! И надо ли говорить наследнику то, что обладателем ключа является одно единственное лицо? Хранителем сокровищницы золота атланта является жрец Камес. Он рожден в этом подземном городе и никогда его глаза не видели солнечный свет Амона. Вам выпал счастливый случай: встреча с верным слугой древнего мира. И никто, даже сам фараон, не смеет без согласия на то Оракула проникнуть под священные своды Града, чтобы не погибнуть. Но нам с Вами Оракул ни к чему.

Принцу показалось, что старый жрец ему подмигнул.

– У Лабиринта только один Вход. Он же и Выход. Заброшенный Город полон скелетами истлевших покойников, желавших отыскать сокровищницу фараона Аменемхета. Ставшие призраками, рыщут они в поисках клада, ведя бесконечные войны между собой и набрасываясь на новичка, дерзнувшего посягнуть на их богатство. Неусыпно, во главе с неупокоенным духом основателя Лабиринта стерегут они воистину великое царство золота. Время от времени армия призраков пополняется самонадеянными глупцами, рискнувшими проникнуть незвано в стены проклятого Града.

Жрец многозначительно умолк и прикрыл веки. Принц от негодования утратил дар речи.

– На этом я прощаюсь с Вами. Ваша жизнь – в Ваших драгоценных руках. И должен предупредить об одном коварном свойстве древнего строения. Если не скажу – Вы можете быть сильно напуганы.

Жрец наклонил голову набок – точный коршун – и одним глазом смерил сына фараона сверху донизу:

– Двери! Они ужасно скрипят, когда их открывают. Эхо! – Жрец натянул улыбку на свое лицо. – Приятных минут и часов, наследный принц. Не затягивайте с решением.

Прощаясь, он повернулся грузной спиной к юноше, и тот почувствовал насыщенный цветочный запах благовонных масел, исходивший от тела утомленного годами жреца.

Принц остался в окружении трех слуг – двух факельщиков, идущих следом и одного, шествующего впереди. Они шагали по темным коридорам и залам Лабиринта, и стаи летучих мышей срывались со стен и потолков, испуганные светом факелов, и уносились, хлопая крыльями, в бесконечную темноту просторов подземного царства. Эти кровожадные хищники, на счастье людей, инстинктивно боялись огня. Наследник успел привыкнуть к необычной обстановке и уже подумывал о том, что злостный жрец сгущает краски, дабы нагнать страх, когда неожиданно был оглушен диким ревом, несущимся по всем коридорам, пустынным палатам дворцов, по темным пространствам обители.

«Демон пробудился!» – пронеслось в уме наследника, и он оглянулся в поиске Баст. Но, вспомнив, что оставил пантеру с Хеви, в сотый раз сильно пожалел об этом. А невидимые двери все открывались одна за другой, и рев все усиливался и дичал. Слуги, не обращая внимания, двигались вперед в заданном ритме. Принц жаждал оказаться в тишине и не сбавлял шаг. Неожиданно дорогу им преградил лежавший незнакомец. Еще свежий труп его источал жуткое зловоние. Сын фараона в ужасе отпрянул и потерял сознание.

Тьма, густая, зловещая, отступала. Царственный ноша медленно приходил в себя. Он чувствовал, что лежит на жестком и холодном ложе. С трудом отверз он тяжелые веки и замер от новой неожиданности. Он находился прямо на каменном полу небольшой прямоугольной в плане комнаты, слабо освещенной двумя светильниками, помещенными по правую и левую руку золотой статуи бога Амона, стоявшей в нише.

– Вот так встреча! – тихо ахнул принц и застыл в изнеможении. На жертвеннике пред кумиром плыли голубоватые облака благовоний, и принца вдруг ужаснул вид человека с головой овна. Он почувствовал спазмы в желудке, и его стошнило. Образ божественного монстра, созданного воображением жрецов и скульптора, следовавшего согласно установленному ими канону, внушал жуть и рождал у наследника справедливые вопросы.

– Один из принципов Творца Вселенной – бог Амон, что значит «сокровенный, непроявленный», – вел свою тайную жизнь в свитках папирусов и на священных камнях града Великого Старца. И вот умелые манипуляторы знаниями – фиванские жрецы – в известных целях создали своего бога Амона – бога войны с головой агнца на плечах. Фараон Яхмосе Первый, престол которого находился в незначительном на то время городке на юге Египта, сумел очистить страну от громадного племени гиксосов, грабившего и унижавшего ее два долгих века. Он расширил городские постройки, возвел храмы и вывел город Фивы на столичный уровень мировой державы. Находчивые жрецы тут же воспользовались победой фараона, честь которой приписали бараноголовому кумиру. Но этого им мало. Используя древний трактат о создании Вселенной, они возлагают на «сокровенного» миссию, принадлежавшую до этого богу Ра. Рожденный таким образом идол носит имя Амона-Ра, жрецы которого постепенно урезают права фараона и, в конце-концов, полностью присваивают себе власть вершить самые важные дела на государственном уровне. Ибо царь богов Амон-Ра говорит с людьми посредством оракула, являя таким образом Волю Бога и становясь непосредственным Судьей в самых важных вопросах мира и войны, возвышаясь и над самим фараоном. Что и подтвердил сегодня Аменрес, угрожая непосредственно мне, наследнику солнечной династии! – негодовал принц. Он поднялся и приблизился к кумиру.

– Семь жрецов несут носилки с Оракулом, и от того, двинутся ли они вперед или назад, зависит судьба вопроса. Считается, что Оракул, открывая свою волю, движет жрецами. Но на самом деле не движим ли он сам своими создателями – лукавой кастой столичных жрецов? Но разве это правильно, разве справедливо? – титулованный юноша смотрел на рукотворное воплощение новаторских усилий жреческой мысли. – Жесток ли создатель Вселенной – Великий Старец Ра? – продолжал вопрошать себя сын фараона. – Предание гласит, что люди, одичав в сердцах своих, стали бесчестить бога Ра, а это нарушало порядок мира и вело назад, к хаосу. Тогда Отец всего живого, дабы восстановить гармонию, позволил Себе гнев и попалил огнем божественной ярости солому – так называется разум, утративший веру в Создателя. Но вот, видя, что остаток человечества, прося пощады, взывает в жалобах и раскаянии, Великий Старец заплакал. Слезы, упав на землю, смешались с нею и стали плотью новых людей, созданных жалостью, милосердием Бога.

Принц в задумчивости опустил глаза.

– Человеку, желающему следовать путями духа, мешают химеры, порожденные жреческой фантазией. Они наполняют лабиринты его ума именами, запомнить которые в состоянии единицы. Как выбраться бедному, неискушенному сердцу из тьмы, населенной звероподобными богами ночного космоса и выйти в свет Дома Сияния? Кто, как не фараон – Сын Солнца, – возвестит Правду народу и освободит его от блуждания среди призраков прошлого? Миром не должен править Страх. Страх магических заклятий. Миром должна править Любовь! Любовь переполняет сердце человека и изливается через Уста в форме Благодарных Молитв, обращенных к Сердцу Творцу веков!

Принц напряженно думал и думал, изредка кидая косые взгляды на золотого идола.

– Что говорить? Мастерство скульптора, призванное убедить в существовании чудовищного бога, было безупречным. Левая нога монстра, обутого в изящные сандалии, решительно выдвинута вперед. Левая рука, согнутая в локте, сжимает золотой посох уас с венчающей его головой волка Упуата – Открывателя путей загробного мира, символизируя бесстрашие. Правая рука, прижатая к бедру, крепко держит золотой Анх. Наследник хорошо разбирался в мистике, посвятив ей под руководством жрецов отроческие годы. И потому короткая юбка синдон, облегающая тело бога и покрытая сверху треугольным передником, не остановила на себе его пристальное внимание. Также и торс, облаченный в защитную кольчугу, имитируя перья богини Нут, оставил его равнодушным. Но амулеты на предплечьях и запястьях фигуры монстра с изображением Ока Гора Уаджат, мистическое значение которого троично и сочетает в себе разум человека, зрение сокола и силу пантеры – качества, как уверяют жрецы, необходимые для посмертного Возрождения души, – вызвали в нем протест.

– Сердце человека, вверенное единому наместнику Бога на земле – правящему фараону, и есть амулет в царстве смерти. Любовь и доверие к Сыну Божьему становится охранной грамотой почившей душе и ведет, отражая препятствия, по крутым ступеням Лестницы в Дом Отца Веков! – вскричал сын фараона в негодовании. – При чем здесь голова овна? Да и ни один из богов пантеона Египта не при чем! Довольно сказок. Пора признать Правду.

Наследник вздрогнул. Ему явственно послышался голос, исходящий от бараноголовой статуи.

«Сын мой! Да узришь ты странствие благочестивых фараонов, которые не перечат воле Бога. Да получишь ты благословение и власть на счастливое царство, и полноту вечной Жизни своего Имени, длящуюся Миллионы лет. Да откроет тебе Верховный жрец Аменрес данной ему властью тайные мысли Бога. Бога царствующего Дома, царя всех богов Египта – Амона-Ра. Да усладишь ты Его сердце своими щедрыми подношениями и да не узришь смерти вовек!»

Голос сей желал завладеть не только слухом, но и всем телом наследника. Страх, холодящий жилы, внезапно подступил к сердцу. Но разум, несмотря на юный возраст, оказывал сопротивление. Тогда возникла острая боль. Принц вскочил и судорожно охватил обеими руками голову.

– Милостивыйй Атон! – позвал он и понял, что потерял голос и просто открывает беззвучно рот, точно рыба, выброшенная на берег Нила. – Хеви, Учитель! – не сдавался он, и тут же обрел дар речи.

«Я пропал!» – молнией пронеслось в его голове.

И одновременно другой Голос – властный и совершенно спокойный – произнес:

– Гони страх прочь. Это лишь начало пути фараона-Феникса. Голос Амона – иллюзия жрецов. Ты слышал про их ловушки, теперь ты узнал уловки манипуляторов в деле. Ты – избранный. Ты знаешь, как поступать, слушая лишь свое сердце – сердце Сына Солнца!

Наследник облегченно вздохнул и смелость духа вернулась к нему. Он обвел взглядом тайную комнату «говорящего бога» и увидел у входной двери золотой кувшин и золотую чашу, стоявшие прямо на полу. Подойдя, он хотел было выпить вина, которое разглядел, но вдруг усомнился и, оскорбленный формой подачи, раздосадованный ситуацией в целом, дал волю чувствам и отбросил приборы носком сандалии, сделанной из кожи свиньи. В мире религиозных символом свинья является животным бога Сета. Совершив это, принц невольно рассмеялся и приписал проявленный гнев богу, олицетворяющему силы хаоса и разрушения, единственному богу, изображаемому на подошве сандалий фараона. Из чего следовало, что, ступая, фараон каждый раз символически участвует в битве света и мрака, становясь победителем последнего. Наследник скрестил на груди руки.

Отправляясь в путешествие, он предпочел взять с собой сандалии, сделанные из кожи, и теперь был доволен. Если бы он предпочел коже свиньи золото, то давно бы стер нежные ступни ног и еще получил бы мозоли на больших пальцах. Золотые сандалии не предназначены для длительных прогулок. Фараоны и их наследники могут ступать только на священную землю храмов и дворцов, а в остальных случаях они обязаны передвигаться на колесницах или на царских паланкинах. Эти правила игры принц давно усвоил, но соблюдал не всегда.

– Царь обязан каждую минуту быть готовым сразиться с хаосом жизни, – заключил он, довольный произведенным выбором. Он посмотрел на пол. Из опрокинутого кувшина вытекло вино, образовав темное, похожее на кровь пятно зловещей формы.

«Все что угодно могло быть там», – утомленно подумал наследник и увидел в углу серебряный горн. Вспомнив слова Аменреса, он вновь пришел в ярость.

– Сердце Бога предлагает мне открыть Аменрес, будто он им владеет. В сердце каждого человека, как маленький ребенок, живет Бог. И тот, кто услышал Голос внутри своего сердца, тот пробудил в себе Бога. И Этого Бога человек должен принести в дар Сердцу фараона, чтобы сотворить Маат. Но Аменрес желает, чтобы в руках Сына Атона сверкал меч завоевателя, а в руках жреца – жезл и бич фараона. Природа наделила меня слабым телосложением, и мне далеко до боевого величия предков. К тому же, я часто сомневаюсь и потому медлю с принятием решений. Я боюсь вида крови, ненавижу охоту, убийства и смерть. Я – за мир без войн и насилий. Атала, победивший дикого льва лирой, а не копьем, – мой идеал! – мужественно произнес принц и в этот миг несказанно похорошел. Он стал будто выше ростом, осанка его обрела царственное величие.

Уверенно подняв горн, протрубил он три раза. И зычные звуки инструмента мгновенно покатились по пустынным закоулкам Лабиринта, множась бесконечным эхом. Наследнику почудилось, что началось землетрясение, и горы сдвинулись со своих мест, и сейчас его накроет лавиной. Он закрыл уши руками и так стоял, в буре и грохоте, пока не открылась дверь и на пороге не возник бывший Верховный жрец.

– Ваше Величество вынесло решение, и каково оно? – дождавшись тишины, вопросил вежливо Аменрес.

Принц, уставший до смерти от шума и голосов разного рода, от напускной вежливости и навязчивости старого политикана, от которого за версту веяло преступлением перед родом человеческим, с досадой изрек:

– Для смещения досточтимого Панеркама с должности Верховного жреца Амона в Карнаке должны быть веские основания, и я, признаюсь, не нашел ни одного из них, кроме того, что Первый слуга Бога ранее занимал должность «носителя опахала» моего отца – правящего фараона Аменхотепа III, Нефер-Неферу-Амон-Ра. Но то ступени иерархической лестницы в порядке принятых страной правил. И я, прежде чем продолжить важный разговор для нас обоих, требую немедленного своего освобождения, свежего воздуха и воды, которую при мне испробует жрец. Я достаточно измучен жаждой и изможден насилием.

Наследник утомленно замолчал, и по всему было видно, с каким трудом ему далась произнесенная речь. Аменрес выразительно потоптался на месте, показывая, что замочил ноги в образовавшейся луже вина, пролитого не случайно, а как месть фараонова, хотя и малая. Но он-де прощает и чувствует, что показательная программа закончена и в самом деле пора переходить к следующей главе жизни великого принца.