Читать книгу Привести себя из прошлой жизни - Группа авторов - Страница 11

Я скорблю о своём украденном детстве, жестоко истерзанном по дороге во взрослую жизнь. Я чувствую, словно украла своё детство обратно: лысое и ощипанное, боящееся открыть глаза, дрожащее и в шрамах. Я вижу, что оно не отличает меня от других, кто жёстко обращался с ним, я вижу, что оно и не думает о том, что когда-нибудь всё может быть иначе.

У меня есть контроль себя и всех от самой себя и от других, страх перед чьим-то бессилием и такой же страх перед своим.

Мой внутренний следователь:

Всё началось с фразы: «А мне не разрешают», сказанной тоном, содержащим чувства уязвлённости, обиды и превосходства, словно подчёркивая этим фактом свою особенную касту – «нужные решения, если они примитивные, – не для меня».

–На что я на самом деле боюсь реакции своих родителей?

–На мой выбор.

–А какой реакции от своих родителей я боюсь?

–Непринятия.

–Я вижу, что у меня есть неприятный опыт на этот счёт.

–Да, всё верно.

–При этом я так же вижу, что, принимая решение, я опираюсь не на этот страх. Я скорее выбираю место, где этот страх будет максимально нейтрализован. Но знаю ли я, от чего этот страх всё ещё сопровождает мои жизненные выборы?

– Потому что я думаю, что я менее значима, чем мои родители. Я менее значима в моей жизни для себя.

–Почему?

–Потому что я не сделала для себя того поразительного ужаса, который бы сопровождал меня так долго. Я не сделала для себя ничего более впечатляющего, чем они. Боль от рождения и жизни в этой семье осталась самым ошеломляющим меня событием.

–Я знаю, что могло бы меня ошеломить положительно и этим перевесить чашу весов значимости.

–Да, я тоже знаю.

–Могу поделиться?

–Да, давай.

–Это полёт на воздушном шаре!

–Да, это он!

–Мне не нужно, чтобы мои внутренние критичные родители разрешили мне то, что не разрешили мои физические критичные родители. Это всё равно, что пытаться перепрограммировать моих физических родителей, найдя подход и аргумент к критически настроенным родителям внутри себя. Так не работает. Да, люди со временем могут менять свои взгляды, и даже некоторые взгляды они могут поменять, взаимодействуя со мной. Но никогда таким образом они не станут теми, кто будет поддерживать меня, расширяя свой собственный страх.

Самое большое, что они запретили мне, – это жить. Они запретили мне свободу действовать, свободу быть и находиться там, где я есть, и подчинили для этого все мои эмоции.

Я чувствовала сильнейший страх и думала, что моя мама воспроизводит хаос именно потому, что чувствовала мои «неправильные и вредные для неё мысли». Я думала, что она психует, потому что я думаю над тем, как поступить неправильно, а потом, даже если я не успела сделать так неправильно, она всё равно меня поймала за моими неправильными мыслями. И побила. И так у меня начало просыпаться сознание. Раньше я ни о чём не думала, у меня был только интерес. И мыслепроцесс мой начался, думаю, именно с идеи о том, что я думаю, делаю и чувствую изначально неправильно. И интерес направился на то, чтобы это изменить.

Поэтому у меня есть намерение правильно думать. Это какой-то неизвестный мне способ думать, который бы объяснял и предугадывал желания и поведение мамы. А со временем – и тех, кто рядом со мной.

Таким образом запустилась мыслемешалка в моей голове, и чтобы мне услышать себя снова, я использовала тот же импульс – научиться думать правильно, только теперь для себя: как мне думать так, чтобы предугадывать мои реакции и поведение? И для этого я изучала себя. Правда в том, что, пытаясь заставить себя правильно думать, я стала такой, как моя мать; и похожими импульсами сформировалось моё тело.

Теперь я живу свою жизнь, зная, что вырастила на месте своего страха – свою мать и её главный способ жить – не признаваться себе в том, что чувствую, и не поступать так на самом деле, считая свои мысли тем, что запускает хаос в головах и истерику в чувствах. Это стало моей отправной точкой. Только я решаю, какие мысли во мне правда, а какие призваны стать противоположностью этой мысли.