Читать книгу Привести себя из прошлой жизни - Группа авторов - Страница 2

Странно начинать свою жизнь с бессилия, но именно с этим открывается своя собственная правда и настоящая внутренняя сила.

Я никогда не смотрела на себя с той позиции, что в своей семье я играю какую-то определенную, заранее отведенную мне роль. Я верила в то, что мы все равны и каждый сам решает как ему вести себя, чем заниматься и кем себя называть. Я мечтала увидеть себя сверху и посмотреть на то, чем я занимаюсь в этой жизни всё это время.

Назовите свою роль в дисфункциональной семье.

Поначалу, на этот вопрос у меня было много ответов, с перепугу я называла все возможные роли, так как, казалось, что в панике жизни я пробовала брать на себя

ответственность за абсолютно всё. И в этом заключается моя собственная личная правда.

Жертва.

Ситуация:

Мне было около восьми лет. Мы с двоюродным братом пошли в гости к моей бабушке по отцу. Мы знали, что сейчас сезон клубники, и это знание грело мой запретный умысел – угоститься у бабушки клубникой.

Для бабушки, похоже, было делом обыденным угостить нас клубникой. С другой стороны, я чувствовала, что должна эту клубнику не только себе, но и всем своим родственникам – словно шла на охоту.

У бабушки по отцу была большая клубника, а у бабушки по матери – обычная. Её было меньше, она казалась менее вкусной, потому что ягоды были мельче, и чтобы собрать её, не нужно было преодолевать долгий путь. Одним словом, тот факт, что у меня была ещё одна бабушка с такой прекрасной клубникой, придавал мне внутреннее удовлетворение и радость – словно это делало меня полноценной личностью, о которой никто не знал.

Мы погостили у бабушки, и она позволила нам набрать клубники с собой. Мой брат либо съел всю собранную клубнику по дороге, либо сразу не стал её набирать, но в середине пути он обратился ко мне с просьбой:

– Отдай мне свою клубнику, – сказал он, кажется, безо всякой задней мысли.

Исходя из соображений честности, я ответила, что у него была своя клубника. На что он сказал, что у него болеет мама, и ей нужны витамины.

Я подумала, что помочь его маме – достаточный повод, чтобы отложить рассуждения о честности. Ведь у всех разные жизненные условия, и судить о честности здесь сложно. Я отдала ему свою клубнику. Чувствовала, что мой повод для гордости стал служением нуждающимся. И это было достойно.

Когда я пришла домой и рассказала маме, какая прекрасная у бабушки была клубника и как я всю клубнику отдала брату с больной мамой, она взорвалась истерикой:

– А обо мне кто позаботится?! А я что, здорова?! Бестолочь!

Я почувствовала себя обманщицей. Мне казалось, что я сделала это специально, чтобы оставить маму без клубники. Я почувствовала, будто могу повлиять не только на болезнь мамы брата, но и на мамину истерику – и совершенно забыла, что изначально радовалась просто тому, что у меня есть ещё одна бабушка по отцу, которую звали Валя. Она уже умерла, а в детстве я ходила к ней за клубникой. Меня любили. Бабушка пекла удивительный хлеб на кефире.

Чувства:

Покинутость, отвержение, ожидание, ревность, уязвленность, досада, страх, ужас, истерика, безысходность, загнанность, состояние тупика.

Мысли:

Это же я так и в будущем могу делать, я же могу и в будущем проникнуться к кому-то жалостью и отдать то, что у меня есть, мне нельзя жить. Я могу и в будущем не отличать своих от чужих и поэтому отдавать то, что у меня есть всем подряд, не видя того что мои самые близкие люди нуждаются в том, чтобы я их спасла.

Голос внутреннего критика:

Ну ты и мразь. Что бы ты ни сделала ты же сама будешь каждый раз помнить какая ты мразь. Как ты променяла родную маму, на иллюзию того, что ты хорошая и ты можешь кому-то помочь. Хотела себя самостоятельной ощутить? Хотела свободной себя ощутить? Мало тебе порки? Ты ещё получишь своё.

Голос внутреннего ребёнка:

Мне страшно. Нужно вернуться и делать то, что делают другие пока никто не заметил моего ужасного поступка, может быть меня оценят за что-либо ещё и не будут убивать или выгонять.

Голос внутреннего родителя:

Ты чистый светлый ребёнок. Твои побуждения светлы и чисты. Я поддержу тебя в любых твоих начинаниях. Доверяй себе, с тобой всё хорошо. У тебя получится прекрасная светлая жизнь.

Голос Высшей Силы:

Будь верна себе, твой голос самый правдивый. Я с тобой.

Черты выживания:

(2) Мы стали искателями одобрения, утратив при этом способность быть собой;

(5) Мы проживаем жизнь с позиции жертвы и эта слабость не позволяет мне строить дружеские или любовные связи;

(7) Я испытываю чувство вины когда предпринимаю попытки жить, любить, работать и проявляться. Я совершенно запрещаю себе строить свою семью и строить то, что делает меня счастливой, считая своё рождение ошибкой, в которой у меня нет возможности чувствовать себя виноватой. Вместо этого я сразу начинаю словно уничтожать своё желание.

Механизм покидания себя:

Компульсивное поведение.

После того как я выписала эту ситуацию, мой внутренний ребёнок испытал сильный страх и ужас:

– Мне страшно. Мне страшно, что кто-то узнает о том, что я прожила, и что это переживание я собираюсь оставить позади. Мне страшно остаться одной на этом жизненном пути и страшно, что кто-то погонится за мной и вернёт меня обратно в эту «карму». Страшно, что скажет мне, что я виновата в чём-то. Скажет мне, что это я на самом деле виновата в том, что у меня получилось родиться на свет. Никто не должен узнать.

– Но как же я тогда выберусь, если застыну на этой ситуации? У меня впереди было ещё много разных. Мне стоит подышать. Я ведь жива, никак не могу осознать это. Мне нужно время на это.

– Стыдно чувствовать эту жизнь.

Я работаю над проживанием своей травмы.

Недавно я поняла, что живу, видя перед собой смерть, и проживаю свою жизнь, подготавливаясь к ней: я не собираю какого-либо имущества, а всё, что у меня есть, долго не задерживается; я продаю это, как только понимаю, что вау-эффект от вещи прошёл, окружающие больше не видят в этом «диковинку» и не выражают особого внимания. Или если в процессе взаимодействия я понимаю, что я такая же, как и все, – это разочаровывает меня, расстраивает.

В моём понимании все люди боятся смерти. А я пытаюсь быть всегда готовой к ней, пытаюсь её не бояться и быть осторожной в жизни, вовремя уклоняться от опасностей. И вот однажды я решительно сказала себе:

– Да, я умру. Я на самом деле умру. Это на самом деле прервёт все мои дела, мечты, надежды и начинания. Это разорвёт все мои дружеские и любовные связи, это разорвет мои отношения с близкими мне людьми. Это будет резко, я не успею к этому подготовиться, даже если буду готовиться всю свою жизнь.

И что тогда? – спросила я себя. – А тогда мне придётся признать, что я чувствую всю эту боль разрыва отношений, разрыва доверия и потери всего, что было мне дорого и грело мою душу – одномоментно! Так резко, так внезапно.

– Но ведь это иллюзия, когда твоя тревога закончится, тебе незачем будет всё это резко признавать. Оно просто перестанет быть с тобой. И оно не имеет отношения к твоей смерти. Твои мысли о смерти показывают тебе то, насколько тебе трудно и одиноко без самой себя…

– Спасибо, что ты есть, мой внутренний спокойный и рассудительный голос. Всю свою жизнь я прилагала столько усилий на то, чтобы сдерживать так называемую, надвигающуюся на меня «правду», которая гласила, что я виновата всегда и во всём. Такая мнимая правда, которая, словно предполагала, что я родилась с инструкцией к жизни и никто толком не мог мне о ней рассказать. Я чувствовала себя виноватой за то, что якобы не умею распознавать свою встроенную инструкцию, о которой все как будто бы уже знают и все уже умеют играть по этим правилам. Все, кроме меня.

После признания этих историй у меня внутри стремилась развиться внутренняя истерика, которая старалась закружить мне голову и спрятать меня от моего же собственного не принимающего взгляда. Я ожидала, что меня ждёт наказание за то, что я чувствую обиду на то, как обошлись со мной мои родственники. Мне всегда говорили о том, что нельзя испытывать неприятные чувства по отношению к родственникам. И я себе запрещала.

Спасибо, что побыли со мной здесь, пойдёмте дальше.