Читать книгу Человек идёт в тайгу - Группа авторов - Страница 25

Рядом с деревней Окулово расположено большое озеро Озерское. На противоположной от деревни стороне озера был проведён авиахимуход за лесом. После этих химических работ в озере пропал снеток, уменьшилось количество раков. Здесь было явное нарушение в нескольких регламентирующих пунктах. Во-первых, при проведении такого рода работ должно учитываться направление и сила ветра. Во-вторых, учитывать время проведения работ. Оптимальное, это ранние часы и вечерние. В дневное время происходит нагревание поверхности земли солнцем. Температура воздуха у земли растёт, и возникают восходящие конвекционные потоки воздуха и в это время обработка площадей не допустима! Кстати, озеро Озерское соединяется с речкой Тихвинкой, где в давнишние времена добывался речной жемчуг, превосходящий качеством морской…

В Деревне Окулово жила моя тётя – Вера Михайловна. Она нам часто присылала сушёного снетка. Хоть рыбка эта и мелкая, но суп из неё получался вкусный, наваристый. Ещё эту рыбку называли сущиком. В детстве я любил её есть так, сушёную. Кстати, недавно справлялся у племянницы Марины насчёт снетка и раков, в этом озере (Марина с семьёй в ту деревню ездит часто), нету их, а озеро это было рыбное! Там водилась вся речная рыба. Даже вспоминаю, как гостил у тётушки и вечером со своим дядей – Анатолием Михайловичем поставили простецкую рогатку с плотвичкой. А, придя утром, не обнаружил палки, к которой была прикреплена леса. Увидел её в траве, в омуте. Сбегал за спиннингом, и блесной после ряда попыток всё-таки зацепил палку. Подтащил к берегу. На тройнике оказалась большая щука, вытащил её достаточно легко, так как она уже устала биться в траве. Возраст у меня был, по-моему, второклассника и когда я нёс щуку по деревне, голова щуки лежала у меня на плече, а хвост бил по пяткам, жители останавливались и с восхищением смотрели на меня. Шёл я, понятно, гордый, а щука была тяжёлая. Ну, и дома меня встретили, как героя… А так как ставили эту снасть вдвоём с моим дядей – Анатолием Михайловичем, то здесь была и его заслуга.

Кстати, и раки в этом озере пропали, они ведь индикатор чистоты воды.

В Окулове, хочется рассказать, прошли детство и юность моего отца – Озеревского Вячеслава Михайловича. Мы с папой часто ездили на его родину и как-то папа захотел развести раков в нашей реке Колпь (в Вологодской области). Несколько раз в бидоне мы привозили живых раков в Бабаево и выпускали в речку напротив нашего дома. Прошло довольно длительное время, и рыбаки стали встречать раков в Берёзовой роще, что от нас в девятистах метрах и в верх по течению тоже. А то, что раки появились в нашей реке мне сообщил товарищ. Он прибежал к нам с удочкой, с большим раком и с большими от удивления глазами. Я рассказал ему, что раков мы с папой завезли из Ленинградской области. У этого товарища от удивления, в след за глазами, и рот широко открылся… Значит местная вода пришлась ракам по вкусу, и они стали размножаться.

Конечно, у меня был восторг по этому поводу и большая радость. Будучи взрослым, за ночь я ловил до двух с половиной килограммов раков. Как ловить раков, меня ещё пацаном научили окуловские ребята. Варёных раков очень любили наши подрастающие дети, не успевал за столом очищать раков от хитинового покрова… Долго нас раки радовали своим нежным мясом и в одночасье они пропали. Думаю, что вверху по течению был произведён сброс нечистот.

Но вернусь к случаю, что в Бокситогорском районе. Кто виноват в гибели рыбы, раков? И можно ли было этого избежать? – Конечно! Избежать было нужно! Поражает несогласованность и бездумность действий различных ведомств.

Вспоминаю свою работу, где тоже были планы, где, как правило, поджимало время и так далее. Но я старался поступать так, чтобы не навредить, то есть, как учили в Лесотехнической академии. И так, как учил мой отец – учил своим примером ко всему относиться осознанно, аккуратно.

В нашем Бабаевском районе Вологодской области тоже проводили аналогичные уходы за лесом. Это был примерно 80 год. На тот момент накопилось много заросших делянок разного возраста. Вручную провести осветление хвойных пород, прочистки, прореживание было не под силу и Управление лесного хозяйства, придерживаясь политики механизировать уходы за лесом, спускало планы по авиахимуходу по районам. Проектанты из Вологодского лесоустройства помогли подобрать площади, получился большой участок. Западной границей намеченного участка являлась речка Каменка, это не широкая речка, но она достаточно вытянута и впадает в реку Колпь. Вода в Каменке чистейшая и холодная, так как она ключевая. На перекатах в ней водится хариус, в ямках – плотва.

Тогда за проведение авиахимухода ответственным был назначен я. Ознакомился с планом. Теоретически там всё было как бы правильно: от речки было отступление стометровой полосы, но любая речка – это не натянутая струна, она петляет. Наземной обработкой эту границу выдержать было реально, но здесь самолёт! Когда с экипажем стали обсуждать проведение работ, я обратил внимание исполнителей на этот вопрос. Авиаторы согласились, что так выдержать западную границу, как на чертеже не получится и арборицид обязательно попадёт в воду. Тогда я предложил второй вариант – спрямил и отодвинул маршруты полёта от речки, то есть вычертил второй нелегальный чертёж для экипажа. Площадь при этом соответственно уменьшилась, но зато была гарантия, что арборицид не попадёт в воду.

Командира экипажа я заверил, что при этом, объём выполненных работ полностью засчитаю и все акты подпишу.

На земле все вопросы вроде бы согласовали. Осталось облететь эти участки, чтобы осмотреть их с воздуха, самое главное – выявить границы. Мне было предложено сделать совместный облёт. На «кукурузниках» летал я часто, за три года работы в Шуйском налетался на этих птицах. Сейчас взлетели с Володинского аэродрома, в войну там приземлялись лёгкие самолёты. Сверху хорошо были видны дома деревень, небольшие озерки. Пересекли реку Колпь и постепенно снижаясь, пошли вдоль речки Каменки, как только лес закончился, самолёт нырнул вниз. Я стоял лицом в кабину пилотов и держался за поручни. Штурман, повернувшись ко мне, ткнул пальцем в карту и спросил:

– Здесь начало?

В это время у меня из-под ног ушла земля, точнее самолёт. Я крепко ухватился за поручни. Очки (я их уже тогда начал носить) пошли вверх. На голове их задержали дужки, что за ушами. Раз душа у меня в это время ушла в пятки, штурману я сказать ничего не мог. Хватило сил только кивать головой. И это всё продолжалось: лес заканчивался – самолёт уходил у меня из-под ног, заканчивалась вырубка – меня вдавливало в пол. Впоследствии думал: чего же они не летели на одной высоте, то есть над лесом. Ведь и лес, и вырубки с небольшой высоты хорошо просматривались. Не знаю, может они так шутили, ребята-то были молодые.

Если даже и подсмеялись надо мной, то я их простил. На следующий год обошёл этот участок и начал с речки Каменки. Погибшие лиственные породы показали, что ни в одном месте самолёт близко к речке не приблизился. Значит всё сделали, как я наметил, и химия в воду не попала. Арборицид был довольно распространённый для того времени. До сих пор помню его формулу – 2,4-дихлорфеноксиуксусная кислота.

Не знаю, как бы отнеслись работники Управления лесного хозяйства, узнав о моей корректировке плана, но я поступил так, как посчитал нужным и для Природы, и для людей.