Читать книгу Кто не хочет Леру? - Группа авторов - Страница 2

В кадре

Тёплый свет падает с левой стороны. Пыль в воздухе струится, создавая объёмную золотистую дымку. Камера немного дрожит, словно оператор дышит вместе с ней.

В кадре молодая женщина. Её прямые соломенные волосы едва касаются острых ключиц. Пол-лица прикрыто чёлкой. Губы матовые, чуть смазанные. Свет неспеша скользит по коже, подчеркивая тонкую линию скул и ровное дыхание приоткрытых губ.

Она говорит, глядя чуть в сторону, будто каждое слово должно пройти через фильтр внутреннего одобрения того, кто наблюдает за ней по ту сторону монитора. Её взгляд на мгновение задерживается в кадре. В нём мелькает игривый огонёк.

– Всем привет, – начинает она, слегка наклонив голову. – Кто хочет заглянуть за кулисы нового проекта? — делает короткую паузу, позволяя словам лечь в воздух. – Давайте начинать…

Её голос низкий, уверенный, глубокий, как у человека, который умеет владеть собой и тишиной. Он словно заполняет собой всё пространство. И на секунду кажется, что она извлекает звуки из редкого музыкального инструмента.

Сухой щелчок. Смена плана.

Женщина в кадре делает анонс какого-то мероприятия. Почти без эмоций. Но каждое слово звучит естественно и непринуждённо. На последнем предложении она подаётся вперёд, глаза поднимаются выше кадра, и пауза длится чуть дольше, чем нужно.

Затем она откидывается на спинку кресла, делает глоток воды и обращается уже к тому, кто за камерой:

– Ну как? Было?

Ей отвечает мужской голос, спокойный и мягкий:

– А то! Мы пишем уже в пятый раз. Почему ты не выкладываешь, Лер?

Она морщится, как от слишком яркого света, и вздыхает.

– Потому что должно быть идеально, Тоша. Дай посмотрю…

Лера тянется к камере. На мгновение объектив ловит крупный план. Свет мягко струится по её тонким ухоженным пальцам, на ногтях играют блики.

Она смотрит запись. Молчит, слегка прикусывая губу.

– Ну вот, — говорит она тихо, почти шёпотом. – Мой взгляд снова сбился на камеру.

В её голосе слышно раздражение и усталость. Не на оператора, на себя.

– Ты преувеличиваешь, Лер, — он делает паузу, подбирая слова, – но… если хочешь, можем снять через отражение.

Тоша забирает камеру из её рук и добавляет:

– Такой фокус поможет избежать фальши.

Лера поднимает глаза и на миг встречается взглядом с голосом невидимого собеседника. Усталость, благодарность и азарт смешиваются, как краски на её лице.

– Ты прав. Так я кажусь увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Она делает долгий выдох и отводит плечи назад, поправляя волосы.

– Давай сделаем ещё дубль, — ровно говорит она в камеру.

Фокус смещается на её отражение в зеркале. Взгляд снова оживает, становясь приветливым.

Свет скользит по коже, как по нотам. Она повторяет текст. Слишком красиво. Слишком правильно.

Женщина в кадре кажется безупречной. Но между короткими фразами и редкими морганиями камера ловит её дыхание, напоминая, что перед нами живой человек.

За кадром

Она думает, что работа над ошибками поможет ей обрести уверенность в себе. На самом деле иллюзия контроля – лишь тонкая плёнка над изъянами, которые она сама пытается не замечать.

Я вижу эти трещины. Они не в жестах, не в паузах между словами и не в выражении её лица. Они в пустоте, которую она скрывает.

В её улыбках нет тепла – только привычка производить впечатление. Свет на лице играет, будто знает цену каждому жесту. Пустота умеет быть обаятельной, если её хорошо подсветить.

Каждое движение, отточенное до автоматизма, каждая «идеальная» улыбка – это не уверенность, а страх. Она боится быть несовершенной, чтобы из-за яркой витрины не просочилась её поверхностность. Но внимательный взгляд видит в ней «пустышку», которую она так усердно старается прикрыть.

Её голос – мощный инструмент для поддержания безупречного образа. Но стоит прислушаться и за этим фасадом проглядывают глубокие пробоины, которые не скрыть ни мягким светом, ни душевными текстами. Ошибки, которые не исправить дублями. Они обнажают её настоящую природу. Ту, что она подменяет «лучшей версией себя».

Ирония в том, что она даже не понимает, что огрехи, которые она исправляет, – это попытка её «внутреннего я» просочиться наружу сквозь тщательно прорисованный образ.

Эта гонка за совершенством буквально высасывает из неё жизнь. Методично, кадр за кадром. Даже её усталость отретуширована.

Истощение, которое она так старательно гасит, мелькает в её синих, как зимнее море, глазах, в ровном дыхании и мелком дрожании рук. И только подчёркивает её изъяны. Я замечаю это и не могу отвести взгляд.

Есть что-то одновременно забавное и жалкое в её стремлении к идеалу. Она думает, что работает над собой. Но это всего лишь попытка повлиять на то, какой её видят другие.

Она – яркий образ популярной модели, где имидж важнее сути. Её попытки казаться тем, кем она не является, говорят сами за себя и олицетворяют всё то, что я презираю.

Но я всё равно смотрю. Потому что не могу иначе.

В том, как она продаёт себя, есть какая-то притягательная честность.

Между кадрами

Жёлтый свет скользил вдоль стен, дробясь на крошечные блики по глянцевому полу. Янтарная дымка играла с пузырьками наполненных бокалов. Кто-то включил в углу проектор с прямой трансляцией мероприятия. Его холодный синий луч разрезал мягкое сияние гирлянд, оживляя тени и заставляя их двигаться, как самостоятельных персонажей.

Тёплый воск смешивался с тонким древесно-пряным ароматом, а сладкие фруктовые ноты соблазнительно манили, когда кто-то проходил мимо с тарелкой.

Лера стояла в стороне и держала бокал так, чтобы свет окутывал тыльную сторону её ладони. Взгляд скользил по залу, улавливая микродвижения пёстрой публики. Кто-то нервно поправлял волосы, кто-то смеялся слишком громко или прятал руки в карманах, скрывая волнение и неуверенность. Она наблюдала за гостями, как за фигурами на шахматной доске, оценивая силу каждого и то, как они влияют друг на друга, когда их ходы пересекаются.

– Только поглядите на неё, — Полина шагнула из ниоткуда и остановилась рядом с ней, её длинные медные локоны мерцали, как мёд в лучах тёплого света, а кожа словно сияла изнутри. – Безупречная поза, идеальный взгляд…

– О да, — Лера улыбнулась одними уголками губ и слегка наклонила голову, включаясь в эту игру. – Как на обложке глянцевого журнала… только чуть больше страха в глазах.

Полина не сдержалась и хохотнула:

– Детка, только не стартуй…

Лера чуть отстранилась, опираясь локтями о барную стойку.

– Даже не начинала ещё, — ровно ответила она, не глядя на подругу и наблюдая краем глаза, как гости оживлённо обсуждают новый проект. – Ты сама меня учила «правильной картинке». Сегодня я достаточно хороша, мам?

– Почему тебе обязательно нужно меня куснуть? — Полина провела кончиками пальцев по глубокому вырезу на её спине, добавляя бархата своему голосу, будто контроль над телом мог смягчить напряжение между ними.

Тоша стоял в тени, с камерой на плече, как молчаливый свидетель их близости. Когда Полина коснулась её, он невольно вздрогнул, но не сменил фокус.

Он видел Леру в своей среде, играющую роль, которой она не принадлежала. Её отточенные до автоматизма позы и улыбки, страхующие от реальности, только подчёркивали её одиночество.

Казалось, он слышит тихий стук её сердца, ощущая скрытое от посторонних глаз напряжение в каждом жесте. Его внимательный взгляд фиксировал внутреннюю работу, которую она проделывала, чтобы остаться безупречной. Он понимал, как это важно для неё.

– Ты уверена, что не хочешь участвовать в общем фотосете? — спросил он, как только Полина отвлеклась на кого-то из гостей.

Его голос был тихим, но настойчивым, как продолжение музыкальной темы, заполнявшей пространство.

– Сегодня мне достаточно роли серого кардинала, — подмигнула она, и в этой улыбке угадывалась только им двоим понятная игра. – А ты оставайся моими глазами и ушами, — мягко, почти нежно добавила она.

Он кивнул и взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.

Тоша знал о ней всё. Как она прячет усталость за смехом, а неуверенность – за шутками, как боится быть несовершенной, чтобы не показать свои уязвимости.

Он сделал так, как она велела: просто ловил моменты. А Лера снова переключилась на Полину.

– Посмотри на них, — сказала она почти шёпотом и сделала паузу, позволив той скользнуть взглядом по залу. – Никто не рождается идеальным. Каждый учится на ошибках.

Полина моргнула и не нашла, что ответить.

Лера почувствовала, что этот раунд остался за ней, и сделала глоток из своего бокала, наслаждаясь маленькой победой. Блеск шампанского на её губах отразил свет гирлянды, как маленькая вспышка. Тоша поймал этот момент, едва ли заметный для окружающих. И на мгновение показалось, что время для него остановилось.

Между пустыми разговорами, глухими смешками и звонкими ударами бокалов Лера исправляла свои несовершенства: её тело помнило, что такое честность, даже когда ум пытался выстроить «правильный образ».

Тоше казалось, что он улавливает её внутреннюю сущность: страхи, улыбки, слабые точки и ту тонкую грань, где игра встречается с реальностью.

Между кадрами, в этих коротких мгновениях света и тени Лера была настоящей.