Читать книгу Кто не хочет Леру? - Группа авторов - Страница 5

В кадре

Звук реактивного двигателя. Камера дрожит на вытянутой руке. Лера сидит в высоком кресле и рассеянный свет от иллюминатора отражается на её коже. Она держит телефон чуть снизу, под углом, и говорит в него с нарочитой серьёзностью:

– Новый день, новая страна, новая я, — делает паузу, а потом смеётся. – На самом деле, та же я, только с фильтром «отдохнувшая», – подмигивает она в камеру.

На фоне голос стюардессы напоминает о ремнях безопасности. Лера поднимает на камеру бумажный стаканчик с принтом улыбчивого томата.

– Ну, за перерождение, – снова усмехается она, – в эконом-классе.

Она делает глоток из маленького стакана и немного морщится.

– Программа простая: расслабиться, ничего не планировать и быть спонтанной, – она делает паузу. – Вы тоже слышите, как это звучит?

Хитро прищуривается, глядя в камеру.

– Я не исправима. Даже фразу про спонтанность записала в заметки.

Рядом кто-то чихает. Лера тихо говорит в камеру:

– Вселенная проверяет мой настрой. Проверила? Спасибо.

Камера на секунду ловит густую белую вату облаков за бортовым окном. Затем в кадр попадает её соседка, колоритная пожилая женщина с недовольным лицом. Лера замечает это на экране своего телефона и старается говорить тише:

– Слышали выражение, что путешествия меняют? – почти шепчет она. – Может и так. Но пока меня только шатает, — она едва сдерживает смех.

Монтажный переход. Аэропорт. Лента выдачи багажа пустая. Слышен шум двигающегося механизма. Камера направлена вниз, на бегущую по кругу полосу.

– Чемодан решил отдохнуть от меня и немного пожить своей жизнью. – Лера криво улыбается, глядя в объектив. – Возможно, у него детокс.

Кадр разворачивается на лифт. Она держит телефон на уровне груди. На металлическом полотне дверей видно её отражение в толстовке и джинсах с маленьким рюкзаком на плече.

– Мой первый тревел-влог без чемодана. Минимализм, о котором мечтают блогеры и авиакомпании, — произносит она, как рекламный слоган.

Новый монтажный переход. Капли дождя стекают по лобовому стеклу городского такси.

– Конечно, я мечтала о море и солнце. А получила шарф цвета грозового облака и настроение а-ля «унылый странник».

Крупный план: она поправляет волосы, глядя в отражение запотевшего окна движущегося автомобиля.

– Вам должно это понравиться. Я играю женщину, которая любит дождь и путешествия налегке. Хотя единственное, чего я сейчас хочу, – это фен и розетку.

Щелчок замка. В кадре ключ-карта, открывающая гостиничный номер. Камера падает на кровать, изображение перевёрнуто.

– Люблю я бутик-отели. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Например, сегодня у меня есть окно с уникальной опцией зеркала.

Она делает паузу и подносит телефон к стеклу с видом на кирпичную стену соседнего здания, где отражается её лицо.

– В любом путешествии я ищу лёгкость, а нахожу только Wi-Fi без пароля и мини-бар за 40 евро сверху.

На экране мокрая улица старого города. Прохожие идут ей навстречу, укрываясь под разноцветными зонтами. Камера дрожит, фокус теряется.

– Говорят, путешествия лечат… – голос Леры звучит из-за кадра. – Иногда только от иллюзий.

Крупный план. Её рука тянется к кофемашине в лобби. Резкий переход к вывеске Welcome back. В витрине мелькает отражение её лица.

– Почему я всегда путешествую одна? — она произносит вопрос, будто обращается к кому-то ещё. – Потому что никто не хочет пить остывший кофе из-за того, что я целый час выбирала ракурс или ловила свет.

Она делает глоток.

– Я и сама едва это терплю.

Смена кадра. Аэропорт. Голос диктора делает объявление о посадке. Лера берёт чемодан с новой наклейкой Priority и улыбается ему, как старому знакомому.

– Ну здравствуй, мой хороший, надеюсь, хоть ты побывал, где хотел.

Камера чуть трясётся, когда она идёт по длинному коридору.

– Может, путешествия – это просто способ убедить себя, что мы движемся, когда на самом деле стоим на месте?

Монтажный переход. Лера делает шаг к большому смотровому окну. За ним вечерние огни взлётной полосы. Камера фокусируется на её отражении.

– Куда я точно никогда не вернусь, так это в прошлое, — произносит она задумчиво. – Там всё время задерживают рейсы.

Щелчок камеры. Свет гаснет. Слышно только отголоски её разговора со случайным попутчиком, растворяющиеся в далёком гуле взлетающего самолёта.

За кадром

Путешествия – один из самых красивых способов бежать на месте.

Мы называем это поиском себя или духом свободы, но чаще это просто смена декораций. Другой воздух. Другой кофе. Те же мысли. Мы говорим про обновление, но камера фиксирует то же лицо, только под другим углом или с новым тоном кожи.

Забавно, как легко происходит подмена. Самолёт взлетает – и уже сам этот факт кричит, что ты на пути к изменениям. Иллюзия движения вместо настоящего пути.

Леса, горы, океаны, узкие улицы чужих городов – всё это продаётся как «единый пакет» личностного роста.

Казалось бы, мы нуждаемся в отдыхе от повседневной рутины, смене фокуса и глотке свежего воздуха. А на деле получаем перерыв от самих себя.

Она не исключение. Смотрю на экран, где всё идеально: рассвет, чемодан, взмах волос и шаг в неизвестность. Тщательно поставленный кадр, создающий нужное впечатление. Хоть я и знаю, что это не побег от системы, а всего лишь новая её форма. Псевдосвобода с вай-фаем и обратным билетом.

И всё же в кадре есть нечто, заставляющее меня задержать взгляд. В ней проглядывается что-то настоящее, когда она смеётся над собой, искренне, без фальши.

Я всегда ценил её способность к самоиронии. Она не даёт Лере окончательно раствориться в образе.

В такие моменты мне кажется, что не всё потеряно. Что за тщательно выстроенными декорациями в ней всё ещё дышит живой человек.

Мелькает надежда, что она всё понимает, хоть и продолжает играть. Может, именно поэтому я до сих пор не могу отвести от неё глаз.

Между кадрами

Холодный свет монитора падал на руки, двигающиеся по клавиатуре с точностью человека, привыкшего к порядку. Каждый щелчок отзывался тихим эхом пустого кабинета. На экране появился видеоряд: аэропорты, камеры, даты. В каждом окошке Лера. Повторяющиеся маршруты, короткие визиты. Всё строго по расписанию, но что-то в этом привлекло внимание наблюдателя.

Дубай. Снова Дубай. Его интерес усилился. Пальцы на мгновение замерли, словно обдумывая следующий ход.

Он развернул одно из окошек на весь экран. Лера шла налегке, не привлекая особого внимания и органично вписываясь в атмосферу аэропорта. Маленький чемодан катился за ней, сумка перекинута через плечо.

Лёгкая улыбка охраннику, едва заметный жест руки при проверке паспорта. В каждом её движении читалась выверенная рутина, похожая на отточенную привычку. Он невольно коснулся пальцем губ, будто пытаясь что-то понять.

Терпкий запах обжаренных кофейных зёрен не отвлекал, а подогревал воображение, заполняя собой всё пространство. Внимание мужчины было направлено на экран. Глухие щелчки по клавишам смешивались с едва уловимым гудением кондиционера. Кадры сменялись один за другим. Он методично перелистывал их в поисках закономерностей, словно перебирал карты в колоде. Мягкое постукивание пальцем по столу помогало удерживать ритм.

На столе лежала стопка заметок. Казалось, каждая мелочь имела смысл, который пока оставался неясным. Он снова и снова проводил пальцем по карте её перемещений, соединяя между собой точки коротких поездок и пытаясь понять их логику. Как мелодию, которую начинаешь распознавать только после десятого проигрыша.

Он откинулся на спинку кресла и приблизил кадр, где она в последний раз проходила таможню. Лёгкая походка, уверенные движения и отсутствие лишней суеты. Лера словно идёт по привычному маршруту, не подозревая, что кто-то внимательно изучает каждый её шаг.

Лера на экране ни о чём не подозревала. Но найденные закономерности уже завладели его вниманием, которое постепенно перерастало в почти навязчивый интерес.

До него доносились едва различимые звуки города, напоминая, что за окнами его кабинета кипит жизнь. Время растекалось по экрану, кадры накладывались один на другой. Вопрос «зачем» оставался висеть в воздухе, как паутина между повторяющимися событиями.

Он сделал лёгкую паузу, закрыв глаза на долю секунды, прежде чем продолжить анализ. В этом подвешенном состоянии тревожная красота момента ощущалась особенно остро.