Читать книгу Кто не хочет Леру? - Группа авторов - Страница 7

В кадре

Щелчок объектива и короткий звук падающего микрофона. Экран медленно оживает.

Рассеянный утренний свет пробивается сквозь узкие щели между жалюзи. Он скользит по рукам, оставляя пересветы и мягкие тени.

Лера сидит на краю кровати. В волосах лёгкая небрежность, глаза не фокусируются. В руках чашка кофе, который она не пьёт.

За кадром её голос, сопровождаемый интерактивным титром:

– Движение – жизнь.

В паузе слышно только её дыхание и тихое позвякивание ложечки в чашке. Картинка остаётся статичной.

Она делает маленький глоток и проливает кофе на себя. Тёмная струйка стекает по её пальцам, оставляя мокрое пятно на майке цвета пудры. Лера не реагирует, и камера замирает на этом пятне.

***

Титр исчезает в белом шуме.

Смена плана. Медленный зум. Она сидит в кресле визажиста, закинув ноги на столик, и не спеша листает страницы на экране телефона.

Появляется следующий титр. Голос остаётся спокойным и собранным:

– Важно всегда оставаться в ресурсе.

В зеркале её отражение. Усталое лицо. Холодная подсветка телефона подчеркивает тени под глазами.

Она выключает экран. Свет гаснет. Кадр погружается в тишину.

***

Монтажный переход на крупный план. Тёплая вода стекает по запястьям. Лера моет руки слишком долго. Будто пытается смыть усталость долгого дня, въевшуюся под кожу.

За кадром её голос, ровный и глубокий:

– Гармония – это когда всё под контролем.

Она набирает воду в ладони и погружает в неё лицо. Камера приближается. Фокус цепляется за капли, падающие в раковину.

Шум воды постепенно заглушает дыхание. Потом тишина. Только редкий звук капли, падающей мимо кадра.

***

Следующий кадр в салоне самолёта.

Она сидит в высоком кресле и смотрит в окошко иллюминатора. На шее дорожная подушка.

Пространство за стеклом тусклое, почти серое. Блеклое отражение неба ложится на её лицо.

На коленях планшет с открытым проектом, пальцы неподвижно лежат на клавиатуре.

Новый титр сопровождается её голосом:

– Каждый день – это шанс начать всё заново.

Она закрывает глаза. Экран гаснет. В тишине слышен далёкий гул двигателя и её выдох.

***

Переход через вспышку света. Лера стоит посреди павильона. Пачка листов падает из её рук. Она неподвижно наблюдает за тем, как бумажные страницы рассыпаются по полу. Некоторые листы подхватывает сквозняк, и они медленно кружатся, теряя форму.

Камера отъезжает назад: тихий шелест, потом тишина.

Голос за кадром:

– Не бойся совершать ошибки. – Пауза. – За каждым падением следует рост.

Она наконец опускается на пол, опираясь спиной о стену. Камера вместе с ней сползает вниз, словно сама теряет равновесие. В кадре разбросанные тени от кабелей и листов.

Свет тускнеет. Несколько секунд слышно только её дыхание и мягкий шум павильона.

***

Тёмная комната. Только пятно тёплого света стелится от лампы. Лера долго не мигая всматривается в своё отражение в зеркале. На лице видны следы растёкшейся туши, в глазах – пустота.

Всплывает ещё один титр, её голос звучит тише:

– Вдохновляй других. – Пауза. – Они увидят твой свет.

Она чуть сжимает губы, будто хочет улыбнуться, но не может. Свет моргает, словно не выдерживая этого напряжения.

***

Монтажный переход снова в спальню. Крупный план. Она падает щекой на подушку и не движется.

Голос за кадром остаётся ровным и глубоким – в лучших традициях мотивационных роликов:

– Сохраняй энергию. – Пауза. – Не тратить себя на пустяки.

На подушке след от помады. Камера едва шевелится, будто боится нарушить тишину.

***

Темнота. Ровное дыхание. Щелчок.

Голос за кадром еле слышно:

– Иногда мотивация – это просто умение подняться завтра.

Тишина улавливает короткую вибрацию входящего сообщения. Из темноты медленно проступает тусклый свет, словно экран телефона вспоминает, что должен светиться. Камера ищет фокус.

На секунду в отблеске холодного свечения видно её силуэт, дыхание и движение ресниц.

Потом белый шум, сухой щелчок объектива – и снова тишина.

За кадром

Ещё один мотивационный ролик, в котором всё работает на то, чтобы вызвать реакцию. Улыбки, вздохи, паузы – всё поставлено на поток.

Коучинг – это «опиум для народа»3 нашей эпохи. В современном обществе потребления тренеры личностного роста превратились в новых проповедников. Они бросаются обещаниями, будто сорят купюрами под ноги танцовщицы. Словно пара советов, «уникальная» практика или глубокий вдох могут изменить твою жизнь. Миллионы смотрят, миллионы верят. И никто не меняется.

Пролитый кофе, медленно стекающий по пальцам, ровное дыхание и капли воды – это спектакль на конвейере человеческих эмоций. Смотри, вдохновляйся, ставь лайк – и снова смотри.

Каждый ролик звучит как рекламный слоган, за которым сквозит пустота. Система обесценила сам факт мотивации, превращая её в товар.

Настоящая мотивация не в титрах или красивых картинках. Она в том, что остаётся, когда погаснет экран. Она для каждого своя. Её невозможно снять крупным планом, упаковать в рамки и повторить тысячу раз.

Ты нуждаешься в «ресурсе», но получаешь лишь яркую упаковку, которую покупаешь только потому, что боишься заглянуть внутрь себя. Но когда кофе остыл, замедляется дыхание и гаснет экран – остаётся лишь тишина.

Мне противна эта система, превращающая естественное стремление к росту в бесконечный поток.

Конвейер снова запустится завтра и миллионы будут искать удобную «гармонию» на чужих экранах, не замечая, что истинная мотивация всегда остаётся за кадром, не выставляясь напоказ.

Остаются вопросы, которые никто не задаёт вслух. Зачем нужна мотивация, которая рассчитана на поток? Если внутренний ресурс можно покупать раз за разом, какова его ценность? Разве может он утолить голод внутри тебя, если в выигрыше остаётся лишь тот, кто его продаёт?

Между кадрами

Утро началось с тишины. Тоша стоял у её двери пятую минуту, вслушиваясь в молчание квартиры за холодной стеной. Он снова нажал на звонок и уже собирался уйти, когда за дверью послышались глухие шаги.

Короткий стук открывающихся замков и дверь открылась. Лера стояла босиком, в одной футболке, с мокрыми следами на щеках – не от слёз, а от сна, который не отпускает даже днём.

– Я звонил… — начал извиняться Тоша за то, что разбудил.

– Прости… я просто не слышала, — сипло ответила она, жестом приглашая его войти.

Он внимательно посмотрел на неё, но не стал озвучивать свои мысли вслух. Тоша всегда умел чувствовать хрупкий баланс между «ещё можно» и «уже поздно».

– У нас планы. Помнишь? — спросил он мягко.

– Угу… дай мне десять минут, — сказала она и исчезла в глубине квартиры, оставив после себя тёплый запах кожи и едва уловимый аромат своих волос.

Тоша закрыл за собой дверь и на мгновение задержал дыхание. Её квартира напоминала галерею: дизайнерский хаос среди бетона и стекла.

На журнальном столике лежала стопка глянцевых журналов, рядом – высокий бокал с остатками белого вина: в такой поместится две бутылки. Одиноко брошенная пастельная заколка ловила утренний свет на подоконнике.

Он направился на кухню и включил кофемашину. Звук измельчаемых зёрен нарушил идеальную тишину. Скрежет металла и пряный аромат растворялись в воздухе, добавляя в стерильное пространство немного жизни.

– Тебе двойной? – крикнул он в тишину льющейся воды.

– Лучше тройной, — ответила она, перекрикивая шум душа.

Он усмехнулся: ответ почти всегда был один и тот же.

Тоша налил два кофе и остановился в дверях её комнаты, не глядя прямо, но улавливая каждое её движение.

Лера стояла спиной, завернувшись в мягкое полотенце. Её кожа ещё блестела от влаги, волосы прилипли к шее. Она двигалась медленно, будто всё происходящее требовало от неё дополнительных усилий: натянуть джинсы, застегнуть молнию, поднять взгляд.

– Плохо спала? — спросил он, всё также не глядя, и сделал глоток из своей кружки.

– Если вообще спала, — усмехнулась она, промакивая салфеткой помаду. – Голова отказывалась выключаться.

– Тебе нужен хороший сон, Лер, — обеспокоено заметил он, не раздавая советов, а констатируя факт.

– Отосплюсь, когда всё будет готово, — отрезала она.

Потом взяла чашку из его рук и уже мягче добавила:

– Ты – лучший.

Он наблюдал, как она делает первый глоток, прикрывая глаза и удовлетворённо выдыхая воздух. Тонкий след от помады остался на чашке. Там, где только что были её губы. Её дыхание на мгновение смешалось с кофейным паром.

Она сделала шаг и в отражении стеклянной панели мелькнул её силуэт: робкий, будто уставший быть чётким.

– Ты выглядишь выжатой, Лер, — произнёс он тихо.

– Пойдёт, — ответила она отстранённо.

В этот момент телефон на столе ожил. Пространство заполнилось низкой вибрацией, а экран вспыхнул контактом «Мать».

Лера застыла. Потом перевела взгляд на Тошу, словно искала поддержки.

– Привет, мам, — она надела улыбку и голос стал на тон светлее. – Да, я просто собиралась уже выезжать…

Она сделала короткую паузу и распрямила плечи, слушая трубку.

– Нет, всё хорошо. Я отлично себя чувствую. Просто много работы… Да, конечно, приеду.

Тоша отвернулся, чтобы дать ей иллюзию приватности, но жадно вслушивался в каждое слово. Он улавливал, как она улыбается в трубку, превращаясь в послушную девочку, которая докладывает о хороших оценках.

– Всё под контролем, мам. Заеду на днях… Извини, мне уже пора. — Она отключила звонок и выдохнула.

– Всё под контролем? — переспросил он с усмешкой.

– Разумеется, — ответила она, подмигивая ему. – Всегда.

Тоша подошёл ближе и взял чашку из её рук.

– Знаешь, иногда ты напоминаешь мне спортсмена, который финиширует не ради победы, а чтобы любой ценой довести начатое до конца.

Она повернулась к нему, чуть прищуриваясь.

– А разве есть разница?

Перед ним снова была привычная уверенная в себе Лера. Словно не было утра с сонным лицом, оголёнными плечами и правдой в глазах.

Он хотел ответить, но промолчал. Тоша хорошо чувствовал, что эта женщина, каждый день мотивирующая других сиять, сама давно светила на остаточном заряде. Сейчас её удерживала не сила воли, а привычка не падать.

3

Фраза «опиум для народа» означает, что религия или другие идеологии используются как средство успокоения, отвлечения от реальных проблем и несправедливости, притупляя критическое мышление и не давая бороться за лучшую земную жизнь, подобно наркотику, который снимает боль. Её популяризировал Карл Маркс. В русскоязычном сегменте широкое распространение она получила после публикации романа Ильфа и Петрова «Золотой телёнок»(1931).