Читать книгу Любовник леди Давенпорт - Группа авторов - Страница 3

Давенпорт,

Перестань тратить время на свои творческие эксперименты. Либо пиши как все, либо забирай свои pretentious metaphors и ищи работу в «Привет, звёзды!» Сегодняшний материал о биржах – переписать. К 17:00.

P.S. И убери свой платок с моего стола. Он воняет духами. Древесными, грушевыми, или с чем там они.

Мисс Артемида Давенпорт,

Ваша статья «Тенденции на рынке ценных бумаг» перенесена с третьей страницы на двенадцатую. Редакция сочла ваш анализ слишком нишевым для основной полосы.

Прилагаем правленную версию. Мы убрали несколько ваших личных комментариев. Обратите внимание на пометки мистера Харрисона (излишне эмоциональная подача для финансового издания). Вы забыли записную книжку после собрания.

P.S. Ваш «случайный» звонок на BBC сегодня утром был не таким уж случайным. Следующая попытка саморекламы станет последней в этом издании.

Заместитель главного редактора

Г. Коллинз

Теперь её точно посадят. Или запрут в психушке. И надолго. Вот как это вышло.

Ясное дело, за деньги счастье не купишь, но реветь в новеньком ягуаре всё же приятнее, чем на велике или в какой-нибудь развалюхе, или в вагоне метро. Так думает Мэдди, размазывая сопли за рулём. Чего доброго, угодит в аварию, с этим-то ещё снегопадом. Все её бросили!

Ну, подумаешь, опять её материал поместили на предпоследнюю полосу, плевать, что она потратила на него свой целый рабочий день из пяти (четыре остальных она хлестала кофе и искала, с кем бы сходить выпить вечером). Отработанная схема – заглянуть к редактору, а дальше соображать самой – дала сбой. Её отчет о сделках слияния переписал стажер-мужчина – чтобы было менее эмоционально. «Дорогая, цифры – это не духи». Урод.

Мик, предатель такой, не отвечал на телефон! Что-то он говорил про свой журнал, Мэдди ещё тогда подумала, что у него ничего не выйдет. Вслух, конечно, ничего не сказала. Только поддержала и поцеловала в щёчку. Мик был первоклассным журналюгой! Он милый и весёлый, и не такой зануда, как все остальные. Ужасный сплетник, и Мэдди убеждалась в этом каждый раз во время их традиционных ланчей по средам. Ну, те самые встречи, о которых никто никогда не узнает. Он иногда угощал её, когда она будто бы забывала кошелёк в машине, и все-таки ей очень важно было сохранить свою независимость. Но когда каждый платил за себя, настроение у неё портилось. В общем, у них почти ничего такого не было, но Мик до недавнего момента оставался единственным, с кем в Лондоне можно было неплохо зависнуть. «Мэдди, дорогая, все козлы, но тебе попадаются самые весёлые». Вот как он сказал в прошлый раз.

Вечер пятницы складывался отвратительно. Кэрол свалила на концерт очередных рокерских мальчиков – Мэдди от участия в данном мероприятии воздержалась. Была слишком занята чтением каталога «Хэрродс», весна – лето ’83. Кэрол выглядела как настоящая подруга рок-музыканта – жёлтые пережжённые осветлителем волосы, которые она начёсывала, а ещё она всегда носила кучу браслетиков с заклёпками. В общем, она была ещё ничего, но это явно не та подруга, с которой можно просадить зарплату твоего мужа на шмотки и шампанское. От сумасшедших фанаток её отличало полное равнодушие к сексу и умение сносно писать миленькие статьи в «Мелоди Мэйкер». У неё за плечами уже был тур с Оззи Осборном.

Они с Миком и Кэрол иногда встречались после работы. У Мэдди было правило: никаких разговоров о работе (она ненавидит, когда кто-то успешнее её, что, в общем-то, не такая уж и редкость). Она ведь такая умница, столького добилась сама. Вдобавок ещё и научилась отмахиваться, мол, «занятно, но мне надо работать дальше». Тупее скромности может быть только притворство скромности, но Мэдди прыгает выше и просто плюёт на все свои заслуги. Мэдди хочет так думать.

 На самом деле её звали Артемида. Но всерьёз с таким именем её бы никто не стал воспринимать, поэтому она была разжалована в Мэдди. Вариантов не так уж и много. Поэтому и мы – будем называть её так.

В общем, вот и всё, что приключилось и что послужило причиной ужасного настроения Мэдди в тот вечер. То ли отношения с Миком зашли в тупик, то ли жизнь Кэрол показалась более интересной, чем её собственная, то ли этот вечер выпал на дни недомогания, свойственного всем женщинам. А тут ещё какой-то сумасшедший прыгнул ей под колёса. Ну, то есть не прыгнул, но выбежал из подворотни, да так близко, что она его задела, и он чуть не перелетел через машину: еле успела вдавить тормоз и сама чуть не шарахнулась об стекло. Вот чёрт.

Он опирается на капот, встает, чуть пошатываясь. Кажется, живой. Живой, конечно! Тут же подлетает к ней, дёргает дверь и суётся головой внутрь:

– Д-дамочка, вы меня не п-подбросите до «Зиг-зага»…?

– А тебя, сука, не подбросить до Букингемского дворца?! – вопит она.

Нового ягуара-икс-джэй в ближайшее время не предвидится, а вот за ремонт придётся платить самой. Помнится, в студенческие времена было такое развлечение: доезжаете с девчонками до какого-нибудь посольства и прыгаете под роллс-ройсы. Можно с кем-то познакомиться. Теперь Мэдди и сама жила в Челси. Но этот пьянчуга в лихо сдвинутой набок фетровой шляпе не входил в категорию людей, с которыми можно завести интересное знакомство.

– Вечер, я понимаю, у нас обоих испорчен, – плюхаясь на левое сиденье, говорит он.

– Это отличное наблюдение, – мрачно отвечает Мэдди и тянется за сумочкой. – Давай я подкину тебе на пиво, и ты не посмеешь меня тревожить.

На самом деле ей было очень страшно. Но этот мудак только оскалился в улыбке:

– Не беру деньги у девушек.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Выглядел он, как будто был изгнан с вампирского бала: пиджачок да рубашка, как у какого-то графа. Почему изгнали? Да страшный потому что. В полумраке салона его глаза казались совсем чёрными. Как и всё остальное: чернющие волосы, как перья, такие же чёрные локти-коленки и свежая царапина на лбу – весь взъерошенный, как ворона. Потирает кошмарно тощие коленки – а ведь ему наверняка нехило прилетело.

– Слушай, красотка, а теперь серьёзно. Мне нужно быть на Портобелло. Как можно скорее.

Чтобы вы понимали, выехать с Флит-стрит, где работала Мэдди, да ещё добраться до Портобелло в пятницу вечером – задача для самоубийц.

– Убирайся-ка ты отсюда. Иначе вышвырну тебя на ходу.

– Слушай-слушай! У меня правда будет концерт. Гитару я оставил ребятам. А здесь у меня была деловая встреча. Всё, давай, – он устраивается удобнее и трёт нос. – Поехали. Или для чего твой папочка купил тебе такую тачку? По воскресеньям в церковь кататься?

 Мэдди фыркает и со злостью жмёт на газ.

– Сука, да ты огонь! Что за дерьмище у тебя играет? – и переключает музыку. Жаль, Мэдди почти отвлеклась на Пола Маккартни, который поёт о том, что он, возможно очарован какой-то женщиной.1 Как смешно. Следом идёт её любимая Абба, но ему и тут не угодишь, поэтому всю дорогу он щёлкает радиостанции, пока не находит что-то, напоминающее звуки бензопилы. Он смеётся, высовывает руку в окно и кричит похабности прохожим.

– Ты вообще вменяемый? – шипит Мэдди, резко тормозя на светофоре.

– Нет, – честно отвечает он и вдруг наконец-то умолкает, уставившись на её пальцы, сжимающие руль. – О, смотри-ка, – он тычет пальцем в её руки. – Ты же вся дрожишь. Тебе правда так страшно со мной? Не переживай. Я вообще привык падать. В прошлый раз свалился с балкона.

Мэдди молчит. Музыка меняется на что-то ещё более безумное, дождь стучит по крыше, а он вдруг начинает напевать – фальшиво и с каким-то диким удовольствием.

Она не заходит в клуб, а он не спрашивает её имени. Только галантно пожимает ей два пальчика на прощание и хлопает дверью. В зеркале заднего вида он отражается маленькой вороной. Как тот человек в чёрной шляпе. Или он давно улетел? Так, это не птица… хотя он тоже падал с балкона. Даже не пригласил внутрь! Ну, там и без неё интересно: тут же к нему подлетает девка, потом целая компания парней в чёрном, а он так небрежно кого-то толкает плечом и продирается ко входу. Мэдди ещё несколько секунд глядит ему вслед, пока не замечает, что на неё уставились какие-то девчонки. Они смотрят друг на друга, а потом Мэдди показывает им язык и трогается с места.

Похоже, все выходные придётся посидеть за брокерскими счетами. В зеркале она ловит своё отражение: лохматая, губы набекрень, глаза красные. И она ещё всё это время сидела за рулём в таком виде. Надо было хоть надеть те очки с прозрачными стёклами, которые она купила, чтобы выглядеть серьёзнее. Она шарит в бардачке. Этот козёл ещё и её очки свистнул!

Весь оставшийся вечер Мэдди было уныло. Ну, классно, что её вроде как повысили и предки в этом месяце помогли с квартирой, но, в общем-то, она сама молодец и столько всего добилась уже… Ближе к ночи звонит Кэрол – трещит про концерты, группы и интервью, пока Мэдди стискивает зубы и дописывает материал о биржах, который она должна будет сдать в понедельник утром.

– …Представляешь, я ему: «Ты вообще в чём-то, кроме гитар, разбираешься?» А он: «В твоих соплях, милочка. В следующий раз без платка не приезжай».

– Ага, это просто прелесть. Должно быть, ты чудесно повеселилась.

Когда Мэдди дописывает очередной гениальный пассаж о Фолклендах, она случайно размазывает рукой чернильную строку о падении фунта – машинально выводит звёздочку на полях. И хихикает. И тут же зачёркивает эту звёздочку так, что рвёт бумагу.