Читать книгу Хранители последнего часа - Группа авторов - Страница 1

За окном взрывался мир.

Алексей прижался лбом к холодному стеклу балконной двери, наблюдая, как Москва рвётся в праздник. Фейерверки крошили чёрный бархат неба в алмазную пыль. Где-то далеко, на соседних улицах, кричали, смеялись, били бутылки об асфальт. Здесь же, на четырнадцатом этаже, царила почти монастырская тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и щелчками клавиатуры.

На экране ноутбука плодились строки кода – симуляция квеста «Хроносфера». Игроку предстояло чинить виртуальную машину времени, собирая артефакты в разных эпохах. Логика, паттерны, алгоритмические загадки. Здесь, в цифровом пространстве, Алексей чувствовал себя богом. За его пределами – лишь посторонним наблюдателем.

– Леша, иди блин поешь уже! Сами с собой там разговариваете? – из кухни донесся голос матери, приглушённый включенным телевизором.

– Сейчас, мам! – крикнул он в ответ, не отрываясь от экрана.

Он не врал. Он действительно собирался «сейчас». Через пять минут. Или десять. Или когда доделает этот подпроцесс, который никак не желал оптимизироваться. Время в его мире было растяжимым понятием, подчиняющимся не стрелкам часов, а потоку мыслей.

На телевизоре в гостиной блистали блёстками ведущие. Толпа у Большого театра раскачивалась в такт какой-то оглушительной песне. Алексей вздохнул, потянулся, и его взгляд упал на часы в правом нижнем углу монитора.

23:59:48.

Почти. Он свернул все окна, кроме трансляции. На экране возникла Спасская башня, увешанная гирляндами. Крупно показывали циферблат Курантов. Золотые стрелки замерли в ожидании последнего рывка.

«Иллюзия синхронности, – подумал Алексей с лёгкой усмешкой. – Спутниковые задержки, погрешности трансляции. На самом деле момент «ноль» уже наступил. Или ещё не наступил. Всё относительно».

Но ритуал был сильнее логики. Он встал, потянулся так, что хрустнули позвонки, и вышел на балкон. Ледяной воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Он закурил, прислонившись к перилам. Внизу, в микроскопическом мире, люди обнимались, целовались, поднимали бокалы. Где-то прямо под ним взорвалась хлопушка, и серпантин, подхваченный ветром, полетел вверх, к его ногам.

23:59:55.

Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок. Искра, описав дугу, исчезла в темноте.

23:59:58.

23:59:59.

На телевизоре в гостиной ведущий раскрыл рот для финального «С Новым годом!». Толпа у башни замерла в предвкушении. Алексей инстинктивно задержал дыхание.

И случилось.

Первый удар курантов прозвучал, низкий, медный, полный невозмутимой силы. И… не прекратился.

Он не оборвался. Он растянулся.

Гул, похожий на звук гигантской струны, выдернутой из рояля и брошенной в пустоту, заполнил всё. Он не бил по барабанным перепонкам, а проникал внутрь черепа, вибрировал в костях. Алексей вздрогнул и прикрыл уши ладонями. Бесполезно. Звук был не снаружи. Он был повсюду.

Он длился три, пять, десять секунд. И на пике этого невыносимого, монотонного гула мир схлопнулся.

Наступила тишина.

Не просто отсутствие звука. Абсолютная, вакуумная, всепоглощающая тишина. Та, что бывает только в глубоком космосе или в самом страшном сне. В ней зазвенели собственные уши.

Алексей моргнул. И понял, что с миром что-то фундаментально не так.

Фейерверк за его спиной, над соседним домом, не погас. Он завис в небе, превратившись в гигантский, неестественно яркий цветок из зелёных и красных искр. Они не двигались, не мерцали. Они были вморожены в воздух, как украшения в стеклянный шар.

Он обернулся, и сердце его упало куда-то в бездну.

На всём протяжении улицы, куда хватало глаз, не двигалось ничего. Люди стояли в кривых, нелепых позах, как манекены, брошенные в спешке. Мужчина внизу, возле подъезда, застыл, запрокинув голову с бутылкой шампанского – струя из горлышка вырвалась на тридцать сантиметров и затвердела, превратившись в хрустальный мост. Девушка рядом с ним была поймана в момент падения на колено, её смех застыл оскалом на лице, глаза широко раскрыты, но пусты.

Машины не ехали. Свет фар резал неподвижную мглу короткими, плотными лучами. Снежинки, миллионы снежинок, повисли в воздухе, образуя призрачную, невесомую завесу.

– Что… – хрипло вырвалось у Алексея. Он не узнал собственный голос.

Он рванулся с балкона в комнату. Телевизор показывал тот же кадр: Спасская башня, ведущий с открытым ртом, толпа. Изображение не дергалось, не мигало. Оно было статичным, как фотография. Тиканье настенных часов прекратилось. Стрелки замерли на 00:00:01.

– Мам? – крикнул он, врываясь в гостиную.

Мать сидела на диване, склонившись над телефоном. На экране горело поздравление от подруги. Улыбка на её лице была тёплой, живой. Но сама она не дышала. Грудь не поднималась. Ресницы не дрожали. Алексей медленно, с леденящим ужасом, поднёс ладонь к её лицу. Ни струйки тепла. Ни колебания воздуха.

– Мама! – он тряхнул её за плечо.

Тело поддалось с первой же секунды, но движение было неправильным, противоестественным. Оно не было упругим или инертным. Оно было… вязким. Как будто он пытался сдвинуть манекен, погруженный в густой, прозрачный мёд. Рука матери медленно, с почти осязаемым сопротивлением, отклонилась на несколько сантиметров и замерла на новом месте, когда он отпустил её. Не упала. Не вернулась. Просто осталась висеть в воздухе в новой позе.

Паника, острая и животная, сжала горло. Он отшатнулся, налетел на журнальный столик. Стакан с недопитым чаем стоял на самом краю. Он качнулся, упал… и застыл в трёх сантиметрах от пола, в наклоне, капля коричневой жидкости зависла между столешницей и ковром.

Это не реально. Это сон. Кибератака. Галлюцинация. Массовый психоз. Газ.

Он, спотыкаясь, побежал в ванную, плеснул в лицо ледяной воды. Капли, вырвавшись из-под крана, повисли в воздухе, как бусы. Он взглянул в зеркало. Свое лицо, бледное, с расширенными зрачками, было единственной движущейся вещью в этом застывшем кошмаре. Он видел, как дёргается мускул на его щеке, как капля воды медленно скатывается с подбородка и… падает. Нормально. Вниз. Он мог двигаться.

Осознание этого было одновременно облегчением и новым витком ужаса. Если он не застыл, значит, что-то целенаправленно, избирательно остановило всё остальное. Логика, его верный слуга, начала восставать против абсурда. Он вернулся в комнату, к ноутбуку. Экран был жив. Курсор мигал. Он ткнул пальцем в трекпад. Ничего. Система не отвечала. Загрузка процессора – 0%. Сеть – обрыв. Время в системе – 00:00:01. Оно не шло.

Он методично, как робот, стал проверять приборы. Микроволновка, чайник, свет – всё работало, если он включал его вручную. Но любые автоматические процессы, любые циклы были прерваны. Мир представлял собой сломанную программу, где все фоновые процессы легли, а интерфейс завис.

Он снова вышел на балкон. Теперь его взгляд был аналитическим. Он искал аномалии, закономерности. Голубь, замерший в трёх метрах от перил с расправленными крыльями. Облако, похожее на кляксу, неподвижное в небе. Он вынул из кармана монетку, подбросил её. Она взлетела, достигла вершины и… повисла, сверкая ребром.

Тут его запястье загорелось.

Он ахнул, отдернул руку. Из кожи, прямо над веной, проступило голубое сияние. Оно сформировалось в светящийся циферблат без цифр. Вместо них на нём горели семь точек. Шесть – по краям, разбросанные хаотично. И одна – в центре, пульсирующая ровным, настойчивым ритмом. Под циферблатом возникли едва заметные, словно татуировка, символы координат.

51.4778° с.ш., 0.0015° з.д.

Гринвич. Нулевой меридиан.

Его мозг, уже подготовленный часами игровых квестов, мгновенно прочел послание. Ты не один. Их шесть. Эпицентр – там.

Внезапно его охватила не паника, а странная, холодная ясность. Мир превратился в головоломку. В аномалию. В симуляцию, которая дала сбой. И у него, Алексея, того, кто всю жизнь чинил виртуальные миры, появилась цель.

Он посмотрел на застывший город, на висящие в воздухе снежинки, на немые фигуры людей. Страх отступил, уступив место сосредоточенному, почти хирургическому интересу. Он поднял руку, разглядывая голограмму на запястье. Точки пульсировали. Эпицентр звал.

Он вернулся в комнату, взял рюкзак, стал на автомате запихивать в него ноутбук, пауэрбанк, бутылку воды. Подошёл к матери, ещё раз посмотрел на её застывшее лицо.

– Я всё исправлю, – тихо, но твёрдо сказал он. Не ей. Себе. – В любой системе есть точка восстановления. Я её найду.

Он вышел в подъезд, где свет лампочки был вморожен в темноту, и направился к лифту. Двери были открыты. Внутри стояла женщина с собакой на поводке. Оба – статуи.

Алексей глубоко вдохнул воздух, пахнущий статичным металлом и пылью. Он нажал кнопку «1». Ничего не произошло. Конечно. Двигатели лифта тоже были частью остановившегося мира.

Он повернулся к лестнице. Четырнадцать этажей вниз, в полной, гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком его собственных шагов и тяжёлого, ровного дыхания. Его часы пульсировали. Семь точек. Шесть незнакомцев где-то там. И эпицентр.

Новогодняя ночь только началась. И у неё внезапно появился обратный отсчёт.