Читать книгу Хранители последнего часа - Группа авторов - Страница 3

Биг-Бен возвышался не как башня, а как надгробие над замершим городом. Мейв, запыхавшаяся, с колючим комом в горле от бега, остановилась у его подножия. Её часы пульсировали теперь не просто точкой, а целой симфонией срочности, бились о запястье тёплыми, настойчивыми толчками.

Она обошла ограждение, застывшее в процессе ремонтных работ, и увидела его.

Не на скамейке, не у входа. Он сидел на гранитном парапете набережной, спиной к башне и к ней, сгорбившись над ноутбуком. Свет экрана выхватывал из полумрака его профиль – острый, сосредоточенный, очень юный и очень усталый. Рядом валялся рюкзак. Он тыкал в трекпад, хмурился, что-то бормотал про себя. В этой вселенской тишине он казался самым громким существом на свете.

«Один из шести», – пронеслось в голове у Мейв. Облегчение волной накатило на неё, такая сильная, что подкосила ноги. Она прислонилась к холодному камню.

– Эй! – крикнула она. Голос сорвался, хриплый от напряжения.

Парень вздрогнул так, что чуть не уронил ноутбук. Резко обернулся. В его глазах Меви увидела не испуг, а молниеносную оценку: угроза, ресурс, переменная. Взгляд учёного, а не человека.

– Ты, – сказал он, не как вопрос, а как констатацию факта. – Твои часы. Покажи.

Мейв машинально подняла руку. Голубоватый свет её циферблата слился с таким же свечением на его запястье. Он кивнул, удовлетворённо.

– Алексей, – отрекомендовался он, захлопывая ноутбук. – Из Москвы. Ты идёшь к эпицентру.

– Мейв. Лондон. Да, – она выпрямилась, стараясь звучать твёрже. – И ты тоже. Что это, чёрт возьми, происходит? Ты что-нибудь понял?

– Время остановилось, – ответил Алексей, как будто сообщал о поломке принтера. – Не локально. Глобально. Законы физики в области термодинамики и энтропии нарушены. Но не для нас. Мы – аномалии. Эти часы – маркеры. Эпицентр излучения, судя по координатам, в Гринвиче. Надо идти.

Он говорил быстро, отрывисто, его слова были точными и пустыми. Мейв почувствовала раздражение.

– Ты это всё высчитал? – фыркнула она. – А тени видел? Те, что из тьмы лезут, всё пожирающие?

Алексей нахмурился.

–Наблюдал аномальные образования с признаками агрессии. Я назвал их «Хронофаги» – пожиратели времени. Они активируются в зонах длительной стазисной аномалии. Наша цель – избегать их и двигаться к цели.

– Избегать? – Мейв засмеялась, но смех вышел нервным. – Одна из этих тварей чуть не загнала меня в угол. Я от неё краской отбивалась! Она реагирует на изменение, на цвет! Это не просто тень, это… это гниль!

– Эмоциональные аналогии бесполезны, – отрезал Алексей, вскидывая рюкзак на плечо. – Нам нужно понять правила системы, а не давать ей поэтические названия. Часы ведут под землю. В Гринвичскую обсерваторию. Пойдём?

Он уже сделал шаг, когда часы на его руке и на руке Мейв вспыхнули одновременно – не пульсирующим светом, а ослепительной, белой вспышкой. Оба вскрикнули от боли. Перед их внутренним взором, наложившись на реальность, пронеслись образы:

Треснувшая золотая сфера, парящая в темноте. Семь пустых ниш вокруг. Гулкая, древняя, нечеловеческая мысль, прошибающая сознание: «ХРАНИТЕЛИ… ПОСЛЕДНИЙ ЧАС… 25 ДНЕЙ ДО НУЛЯ… ИСПРАВИТЬ СЕРДЦЕ… НАЙТИ КЛЮЧИ…»

Образы рухнули, оставив после себя головную боль и металлический привкус страха во рту.

– Машина времени, – выдохнул Алексей, его безмятежность наконец дала трещину. В его глазах вспыхнул азарт. – Логично. Остановка времени – следствие поломки квантово-хронального стабилизатора. Мы… назначены его ремонтными модулями.

– Нас выбрали, чтобы починить сломанные часы бога, – перевела Мейв на свой язык, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. Это было одновременно ужасно и прекрасно. – И у нас есть 25 дней. А потом?

– Потом, – сказал Алексей ледяным тоном, – если верить заложенной в образах логике, время останется стоять навсегда. На полуночи 31 декабря. Мы не умрём от голода или жажды в стазисном поле, но мы и не будем жить. Мы застрянем в этом «сейчас» навечно. Как они.

Он кивнул в сторону застывшей парочки, замершей в поцелуе у фонаря.

– Тогда нечего тратить время на разговоры, – сказала Мейв, стиснув зубы. – Веди.

Дорога до Гринвича была сюрреалистичным путешествием сквозь кристаллизованную жизнь. Они шли мимо застывших автобусов, из окон которых на них смотрели неподвижные лица. Мимо собак, замерших в прыжке за палкой. Мимо кофеен, где пар от чашек стоял причудливыми скульптурами. Алексей шёл быстро, почти не глядя по сторонам, сверяясь с GPS на своём телефоне, который, к удивлению Мейв, всё ещё показывал карту, но не обновлял данные. Мейв, напротив, впитывала всё глазами, чувствуя, как внутри зреет огромная, немыслимая картина.

– Ты художница? – вдруг спросил Алексей, заметив, как она замедлилась у граффити на стене.

– Как ты догадался? – съязвила она.

– Пятна краски на руках. Нестандартный паттерн мышления. Эмоциональные реакции на эстетику окружения, – перечислил он. – Это может быть полезно. Нестандартное мышление помогает решать нестандартные задачи.

– Спасибо, что признал, робот, – буркнула Мейв, но беззлобно. В его тоне не было высокомерия, только констатация.

Гринвичская обсерватория встретила их тишиной, ещё более гнетущей, чем в городе. Знаменитый меридиан, линия, делящая мир на Восток и Запад, лежал под ногами мёртвой полосой. Часы вели их не к главному зданию, а в сторону, к старому, мало кому известному служебному входу в холм. Дверь была неприметной, железной. И открытой.

– Кто-то был здесь до нас, – прошептала Мейв.

Алексей кивнул, доставая из рюкзака мощный фонарик. Луч выхватил из темноты узкую, уходящую вниз лестницу. Воздух пахнул озоном, старым камнем и чем-то ещё – сладковатым, металлическим, как запах расплавленной меди.

Они спустились. Глубже, чем ожидали. И вышли в круглый зал, которого не было ни на одной туристической карте.

В центре, паря в полуметре от каменного пола, висело Сердце Времени.

Мейв ахнула. Алексей замер, опустив фонарик.

Это было нечто среднее между часовым механизмом, звёздным глобусом и живым существом. Золотистая сфера, размером с автомобильное колесо, состояла из бесчисленных крутящихся, перетекающих друг в друга шестерёнок, циферблатов, маятников и светящихся прожилок, похожих на вены. Оно тихо пело – не звуком, а вибрацией, которую чувствовали кости. И оно было смертельно ранено. Сквозь его поверхность зияли три длинные, чёрные, бездонные трещины. Из них сочился не свет, а нечто обратное – поглощающая сияние темнота. Вокруг сферы на пьедесталах располагались семь ниш. Шесть – пустые. В седьмой, ближайшей к ним, лежал предмет.

Маленькая, идеальная шестерёнка, выточенная из чего-то, что напоминало свет, пойманный в янтаре. Она мягко пульсировала в такт трепещущему, аритмичному биению сломанного Сердца.

– Первый артефакт, – сказал Алексей, и в его голосе впервые прозвучало благоговение.

Он сделал шаг вперёд. Мейв инстинктивно схватила его за локоть.

– Подожди. Слишком… легко.

Как в ответ на её слова, тени в дальнем углу зала зашевелились. Не от света фонаря. Сами по себе. Они стекались со стен, с потолка, сгущаясь в знакомую Мейв ужасную форму. Этот Хронофаг был больше того, что она видела. В нём не просто угадывались очертания стрелок – он был собран из обломков циферблатов, из сломанных пружин, из щебетания остановившихся часов. Он звенел. Тихо, пронзительно, сводя с ума.

– Бери артефакт! – крикнула Мейв, отталкивая Алексея к пьедесталу. – Я его отвлеку!

– Каким образом? У него нет органов чувств! – крикнул в ответ Алексей, но его мозг уже работал, глаза сканировали тварь.

– У него есть голод! – Мейв выхватила из кармана куртки два баллончика. – А я – раздражитель!

Она метнулась в сторону, брызнув на стену широкой полосой флуоресцентно-розового. Хронофаг дрогнул, его «голова», бесформенный комок тьмы, повернулась к яркому пятну. Он поплыл к нему, и Мейв увидела, как краска под его «прикосновением» тускнела, выцветала, рассыпалась в серую пыль. Он пожирал само изменение, саму попытку жизни.

– Он движется к зонам с наибольшим хрональным диссонансом! – крикнул Алексей, уже стоя у пьедестала. – Твоя краска – это всплеск в застывшем поле! Он стремится его уничтожить, чтобы восстановить стазис!

– Прекрасно! Значит, я – идеальная приманка! – Мейв отпрыгнула от стены, создавая новое пятно – на этот раз синее – в другом конце зала. Хронофаг, с противным шипящим звуком, развернулся.

Алексей в это время анализировал не тварь, а зал. Его взгляд упал на старинные медные трубы, тянущиеся под потолком – часть какой-то древней вентиляции. На каменные колонны. На трещины в полу.

– Мейв! – крикнул он. – Веди его ко второй колонне слева! По дуге! И когда он будет под ней – ослепи его! Самый яркий цвет!

– Поняла!

Мейв, чувствуя дикую, почти весёлую отвагу, бросилась между каменных исполинов. Она не бежала от тени – она играла с ней, как тореадор с быком, оставляя за собой следы неонового вызова. Хронофаг, звонкий и яростный, плыл за ней, оставляя на камне следы тления.

– Теперь! – завопил Алексей.

Мейв развернулась, прижалась спиной к колонне, и выплеснула перед собой всю оставшуюся в баллончике краску – ослепительно-белую, светящуюся, как вспышка магния. На мгновение зал озарился дневным светом. Хронофаг взревел – звуком ломающегося стекла и рвущегося металла – и набух, пытаясь поглотить этот взрыв «сейчас».

В этот момент Алексей, действуя с неожиданной ловкостью, рванул за рычаг старой системы вентиляции. Ржавая труба с скрежетом обрушилась со своего крепления и рухнула прямо на расплывшуюся, ослеплённую тень, пригвоздив её к полу клубком искорёженной меди.

Тварь забилась, испуская визгливые импульсы тьмы, но не могла освободиться. Она постепенно начала рассыпаться, как песочный замок, её субстанция таяла, втягиваясь в чёрные трещины на Сердце Времени.

В зале снова стало тихо. Пахло озоном, краской и ржавчиной.

Мейв, тяжело дыша, опустилась на пол. Алексей, бледный, но собранный, наконец протянул руку и взял шестерёнку-артефакт. В момент прикосновения она вспыхнула теплом, и слабый, здоровый золотой луч брызнул из неё, на секунду заткнув одну из мелких трещин на Сфере.

В их сознании снова возник голос, но теперь более чёткий, направленный:

«ПЕРВЫЙ КЛЮЧ ОБРЕТЁН. СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА. СЛЕДУЮЩИЙ ХРАНИТЕЛЬ ЖДЁТ ТАМ, ГДЕ КАМНИ ПОМНЯТ ВЕКИ. ИЩИТЕ ЧИТАЮЩЕГО КАМНИ… В ЛАБИРИНТЕ КОСТЕЙ.»

Образ: тёмные катакомбы. Груды черепов. И одинокая, бдительная фигура среди них.

Свет погас. Шестерёнка лежала на ладони Алексея, тёплая и живая.

Он посмотрел на Мейв. Она посмотрела на него. Между ними висела не сказанная вслух мысль: это была только первая битва. Самая лёгкая.

– «Читающий камни» в «лабиринте костей», – произнесла Мейв, поднимаясь. – Париж. Катакомбы.

Алексей кивнул, аккуратно убирая артефакт в специальный отсек своего рюкзака.

– Команда из двух человек эффективнее одного, – констатировал он. – Но для выполнения миссии, описанной в протоколе, необходимо семь единиц. Надо найти остальных.

– Да, капитан, – с лёгкой насмешкой сказала Мейв, но в глазах её горело согласие. Она вытерла краску с лица. – Значит, едем в Париж. Как? Самолёты не летают.

Алексей улыбнулся. Это была первая его настоящая улыбка, и она сделала его лицо человечным.

– Поезда тоже не ходят. Но рельсы никуда не делись. А в лондонском депо, я уверен, найдётся какой-нибудь застывший локомотив, который можно… убедить поехать. Двигатель – это просто система. А системы я понимаю.

Они вышли из подземелья на поверхность, где мир всё так же лежал в немом оцепенении. Но теперь у них была не просто точка на карте. У них была цель. И первый кусочек надежды, тёплый и пульсирующий в рюкзаке у московского программиста.