Читать книгу Хранители последнего часа - Группа авторов - Страница 5

Рим пах не макаронами и кофе, а пылью и холодным камнем. Город, который привык дышать историей, теперь только показывал её, как застывшую в крике гримасу. Они прилетели на легкомоторном самолете, который Лукас, к удивлению Мейв и Алексея, смог поднять в воздух, используя примитивную механику и длинный список ругательств на трех языках. Теперь они стояли на вершине холма Яникул, откуда открывался вид на застывший Ватикан, на немое полотно куполов и крыш, окрашенное в янтарные тона вечного заката.

Часы вели их не к Колизею и не к Форуму, а вниз, в лабиринт узких улочек Трастевере, к мастерской, вывеска над которой гласила: «Орест Кальво. Реставрация часов и сложных механизмов».

Окно было темным. Дверь – закрытой, но не запертой. Внутри пахло маслом, металлом и старым деревом. Полки ломились от хронометров, часов с кукушкой, карманных часов в футлярах. Все они, конечно, остановились. В центре комнаты, под лампой с зеленым абажуром, за рабочим столом, покрытым тонким слоем неподвижной пыли, сидела девушка.

Она не обернулась на их приход. Она сидела, сгорбившись, уставившись на старый портрет в рамке, стоявший среди инструментов. На портрете – улыбающийся седовласый мужчина с добрыми, умными глазами, очень похожий на нее. На груди у него, приколотая к жилету, мерцала крошечная булавка в форме рубинового сердца. Она пульсировала тем же светом, что и их артефакты.

– София? – осторожно позвала Мейв.

Девушка вздрогнула и медленно повернулась. Ее лицо было бледным, заплаканным, но не от страха. От горя, которое было глубже и старше, чем эта вселенская остановка. Ее руки, тонкие, с длинными пальцами, были покрыты мелкими царапинами и пятнами машинного масла. На запястье у нее светились часы.

– Вы пришли за ним, – сказала она тихо, голосом, в котором не было вопроса. – За его сердцем.

– Мы пришли за тобой, – поправил Алексей, но София только печально улыбнулась.

– Это одно и то же. Он умер год назад. Инфаркт. Этот механизм, – она кивнула на портрет, – последнее, что он сделал. Он говорил, что это сердце бьется в такт с самым честным временем – временем памяти. Он спас его от расплавления, когда ремонтировал старые башенные часы. Оно… согревало его. Теперь оно холодное.

– Оно не холодное, – сказал Лукас, сделав шаг вперед. Его циничное выражение лица смягчилось. Он смотрел не на девушку, а на портрет, на обстановку мастерской. – Оно ждет. Как и ты. Ты знала, что мы придем.

София кивнула, вытирая тыльной стороной ладони щеку.

–Четыре дня назад все часы в мастерской взвыли в унисон и замолкли. Все, кроме этого, – она положила руку на грудь, где под свитером, должно быть, лежал тот самый портрет. – Оно начало биться. Словно хотело вырваться. А потом я услышала голос в голове. Как сквозь сон. Про поломку… про хранителей. Я не хотела никуда идти. Здесь его мир. Здесь все еще пахнет им.

– Мир повсюду сломался, София, – мягко сказала Мейв, подходя ближе. – И чтобы починить его, нам нужны все части. В том числе – эта.

– Я знаю, – вздохнула София. Она поднялась, взяла портрет. Крошечное рубиновое сердце на жилете отца светилось, откликаясь на близость других артефактов. – Но он не отдаст его просто так. Папа… он был человеком правил. Порядка. Чтобы получить ключ, нужно доказать, что понимаешь, как работает система. Он оставил испытание.

– Какое? – спросил Алексей, уже осматриваясь в поисках подсказок.

– Он ремонтировал часы на старой колокольне, там, на площади, – София махнула рукой в сторону окна. – Часы остановились сто лет назад, после удара молнии. Он не успел их запустить. Говорил, что для этого нужны не просто руки, но и… душа. И что ключ от его сердца откроется, когда стрелки тронутся с места.

Это звучало как поэтическая чепуха для Алексея, но Лукас кивнул, как будто понял.

–Ритуал. Восстановление порядка. Логично для часовщика, который верил, что время – это высшая гармония.

Колокольня, невысокая и почерневшая от времени, стояла на крошечной площади, заставленной застывшими столиками кафе. Циферблат был огромным, простым, с римскими цифрами. Механизм находился в небольшой комнатке под крышей, куда вела узкая винтовая лестница. И он был не просто сломан. Он был разобран.

Шестерни, пружины, маятники, грузы – сотни деталей были аккуратно разложены на длинном верстаке, покрытом желтеющими чертежами. На полях чертежей рукой отца Софии были сделаны пометки: «синхронизация с восточным колоколом», «перегрузка маятника при ветре», «замена оси третьей шестерни».

София подошла к верстаку, и её лицо озарилось.

–Это его почерк. Он всё подготовил. Оставил инструкцию.

–Инструкцию по сборке часов на сотню деталей? – Алексей посмотрел на хаос на столе с профессиональным интересом. – Это займёт дни.

–Не дни, – возразила София. – Часы. Если понимать логику. Он всегда говорил: «Механизм – это история. Каждая шестерёнка – это слово. Если знаешь язык, ты можешь прочитать рассказ и собрать его заново».

Она закрыла глаза, прикоснулась пальцами к металлическим деталям, словно читая шрифт Брайля.