Читать книгу Олег. Тени прошлого - Группа авторов - Страница 2

В классе царила звенящая тишина. Казалось, каждый с маниакальным усердием корпел над сочинением об Анне Карениной. Все, кроме меня…

В голове моей зияла бездонная пустота, словно чудовищный вакуум вырвал все мысли, оставив лишь гнетущее, раздражающее ничто. Отчаянно пытаясь выудить хоть искру воспоминаний из прочитанного летом, я проклинала себя за бездарно потраченные каникулы, где страницам школьной литературы не нашлось места.

– Она опять поругалась с Марком, – прошептала Верка за спиной, и меня пронзила острая боль.

Эти две болтушки начинали меня раздражать своей одержимостью запрыгнуть в мою душу, мою жизнь и мои отношения!

– Да они вечно ссорятся, – тихо отозвалась Даша, её соседка по парте. – Это фишка их отношений…

Я шумно выдохнула, надеясь заглушить их шёпот, дать им понять, что я слышу каждое слово, и меня совсем не радует то, что они обсуждают мою личную жизнь. Но Дашка была права, в последнее время наши отношения с Марком стали полем битвы. Вчерашний день не стал исключением, обрывая нити и без того натянутых чувств.

Марк… Я знала его с самого детства. Сначала он был просто соседом по парте, воровал мои карандаши и подкладывал кнопки на стул. Когда же наши отношения переросли во что-то большее? Кажется, прошла целая вечность с того момента…

Нам было лет по десять или одиннадцать, когда мы впервые поцеловались на школьных танцах. С того момента все вокруг решили, что мы созданы друг для друга. Кажется, и мы думали так же. И вот уже шесть лет мы вместе. Невероятно, ведь Марк был настоящим принцем – темноволосый, высокий, с ангельским лицом. А я… Я никогда не считала себя красивой, и ревность грызла меня изнутри, и, увы, не безосновательно. Все девчонки из школы, да и не только они, пожирали его глазами! Помню, в девятом классе даже молоденькая учительница английского, Мария Павловна, осыпала его вниманием, граничащим с непристойностью. Одноклассники смеялись, отпуская злорадные шуточки, но мне было не до смеха. Тогда, кажется, он впервые признался мне в любви, и я ответила взаимностью.

В тот момент я действительно верила в наши чувства, в светлое, чистое чувство, похожее на любовь. А сейчас…

Сейчас всё стало невыносимо сложно!

После девятого класса отец Марка перевёл его в элитную школу для золотой молодёжи. Решил, что простая школа – это слишком жалкое место для его «птенчика».

Марк особо не сопротивлялся, он был полностью зависим от отца. Говорил, что отец – его кумир, но я знала правду. Марк боялся потерять наследство, не мог представить себя обычным подростком без средств на существование, чем вечно грозил ему отец, ругая за очередную, уже не детскую шалость. Например, однажды он разбил папин «Порше», решив прокатить своих новых дружков. Тогда Марк отделался строгим выговором отца и лишился карманных денег на неделю.

Неделю! Которую он вёл себя божьим одуванчиком, возвращая расположение отца.

Марк всегда выделялся из толпы не только благодаря брендовой одежде, но и своим безграничным карманным деньгам, вызывая зависть у сверстников.

Помню, на мои пятнадцать он подарил мне плеер, который стоил дороже, чем новый компьютер, на который моя мама копила полгода. Да, мы жили очень скромно. Меня воспитывала только мама, работая на износ, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И это лето я провела на подработках, чтобы хоть немного облегчить её ношу. Марк поначалу смеялся, потом злился, ведь мы начали всё меньше времени проводить друг с другом. А потом и вовсе поссорились. И он не понимал, почему в свои семнадцать, вместо того чтобы гулять и веселиться, я пропадаю на работе, в пыльной подсобке местной почты, раскладывая письма по коробкам.

И он никогда бы не понял.

Мы с мамой жили вдвоём в двухкомнатной хрущёвке, в не самом благополучном районе города. В отличие от Марка, чей отец построил огромный особняк на окраине, где комнат было больше, чем квартир в нашем стареньком доме.

И эта разница в быте стала еще более ощутимой. Возможно, это и стало одной из причин пропасти, разверзшейся между нами.

Но были и причины куда весомее. Его бесконечные вечеринки в отцовском особняке, когда родители уезжали за границу, а уезжали они, чуть ли не каждую неделю! На этих тусовках я чувствовала себя его ручной зверушкой, которую он демонстрировал своим новым друзьям, словно хвастаясь новой игрушкой.

– Как же тебе повезло с парнем! – твердили Вера и Даша, мои подруги, которые не пропускали ни одной тусовки Марка.

Но я не разделяла их восторга. Не чувствовала себя счастливицей, как могло показаться со стороны. Напротив, пафос и нарциссизм Марка вызывали у меня отвращение. Иногда хотелось влепить ему звонкую пощёчину, вытряхнуть из его кудрявой головы всю эту напыщенность, с которой он выставлял меня напоказ.

И только Ромка Вахрин, мой новый сосед по парте и лучший друг, понимал, что я чувствую и как мне некомфортно быть в центре внимания. Не только потому, что я не умела вести себя в этих кругах, а скорее всего, потому, что я просто не подходила на роль девушки Марка. Во мне не было ни любви к роскоши, ни страсти к дорогим напиткам, ни восхищения его новеньким «Мерседесом», подаренным отцом.

И когда я осознала, что такая жизнь не для меня, меня всё чаще стали посещать мысли о разрыве. Но я никак не могла найти подходящий момент, а когда он наступал, Марк, словно чувствуя это, снова становился прежним, заботливым и романтичным, отбрасывая свою надменность и пафос. В эти редкие минуты я вновь чувствовала, что нас связывает что-то настоящее. А потом всё повторялось снова…

Конечно, я могла бы отказаться от этих вечеринок, но меня терзали мысли о том, что Марк обязательно вляпается, в какую-нибудь историю. И, вопреки всему, я всегда присутствовала на этих шумных тусовках, где единственным спасением был Ромка. Часто мы сбегали в дальние комнаты огромного особняка и сидели в темноте, прихватив бутылку чего-нибудь крепкого. Признаюсь, это были самые душевные моменты. Мы смеялись, передразнивая новых одноклассников Марка и придумывая им смешные прозвища, пока Верка и Дашка тусовались с напыщенными парнями, ища то ли любовь, то ли неприятности.

– На кой черт тебе сдался этот говнюк? – однажды спросил Ромка, когда мы в очередной раз сбежали от громкой музыки и взглядов миллионеров.

Я задумалась. Спустя минуту Вахрин хохотнул, отпил виски и протянул мне бутылку, которую мы осушили уже на треть. Я печально улыбнулась тёмной жидкости:

– Не знаю, – честно ответила я. – Наверное, я всё ещё вижу в нём того самого Марка, мальчишку, который подпалил мне волосы в третьем классе и…

– Если бы я знал, что девчонкам нравится такая жесть, не стал бы приглашать их на свидания, – хохотнул Ромка, и я не удержала улыбку, хотя смеяться было не над чем.

Действительно, наши отношения становились всё сложнее, и единственное, что нас держало вместе – это привычка. И я каждый раз думала, что всё можно вернуть. Отмотать, как любимую песню на том самом плеере. И я ждала, ждала, будто всё ещё верила, что вскоре все станет как раньше. А может, просто боялась что-то менять…?

Я вновь посмотрела поверх голов одноклассников. Многие уже исписали не один лист, описывая трагедию Карениной, другие, как и я, сидели перед пустыми тетрадями, отчаянно пытаясь вспомнить сюжет. Я мысленно улыбнулась – я не буду единственным, кто завалит это эссе.

Что ж, перспектива остаться после уроков с учительницей литературы не так уж и плоха, если это будет отличным поводом не ехать на очередную вечеринку Марка.

Я представила, как нахмурится его лицо, когда он узнает, что какая-то Каренина стала важнее, чем он, и усмехнулась. Когда он злился, его лицо покрывалось красными пятнами и становилось похожим на помидор. Это меня всегда смешило. Это было хоть каким-то проявлением человечности в нём.

– Эй, Белка, – Дашка толкнула меня в спину ручкой. – Может, вы с Марком помиритесь, и мы снова попадём на его вечеринку?

– Не мечтай, – прошептала я, не оборачиваясь.

– Ну, – протянула Верка, и я почувствовала её взгляд. – Почему косячит Марк, а отдуваемся мы?

Понятно, девчонки хотели попасть на тусовку, даже если для этого мне придётся помириться с ним – парнем который меня чертовски обидел!

– Манипулировать дружбой – это так… мелко, – вспыхнул Ромка, отрываясь от сочинения.

– Мелко – это когда ты все еще девственник в семнадцать лет! – огрызнулась Верка, и я не удержала смешок.

Валерия Борисовна бросила на меня строгий взгляд.

– Белкина, – сказала она. – Я рада, что судьба Анны Карениной не кажется тебе тривиальной, раз ты так довольна. Или ты уже закончила?

По классу прокатился смех. Я сглотнула и взглянула на свой пустой лист.

– Почти… – соврала я, ощущая, как учительница буравит меня взглядом, пытаясь прочесть моё сочинение на моём лице.

Но оно было таким же пустым, как и тетрадь.

Валерия Борисовна оторвалась от меня и оглядела класс, а спустя секунду вновь погрузилась в чтение второсортного романа, которые она так любила, но прятала за обложку российской классики.

Я обречённо вздохнула и вновь уставилась в свою пустую тетрадь, предчувствуя, какой будет моя годовая оценка по литературе.

Краем глаза я заметила, как Ромка достал что-то из тетради и сунул мне под руку:

– Только потому, что мы друзья, – прошептал он и улыбнулся, когда я взглянула на него. – Поблагодаришь потом…

На листочке были краткие выдержки из книги, которые он припас для себя. Он учился лучше всех в классе, пожалуй, даже лучше, чем кто-либо в параллели. И это было странно, учитывая его равнодушие к знаниям. Верка и Дашка даже дали ему прозвище – Задрот. Он знал об этом, но, кажется, не обижался.

Кто-то мог бы подумать, что иметь такого друга – это замечательно, но Ромка почти никогда не давал мне списывать. Это был первый и, вероятно, последний жест его доброй воли.

Он недовольно сморщился, наблюдая, как я принялась переписывать его конспект в свою тетрадь, и прошептал:

– Ты хоть своими словами перепиши!

Я лишь слабо улыбнулась и принялась вчитываться в его ровный и красивый почерк.

– Да что ж такое! – возмущалась Дашка за моей спиной. – А мне даже глазком взглянуть не дает!

Следующие двадцать мучительных минут урока я пыталась собрать воедино ускользающие мысли, списанные со шпаргалки Вахрина. Но тщетно. И дело было не столько в судьбе Карениной, хотя, признаться, ее терзания трогали меня меньше всего. Куда больше волновала моя собственная участь. Последний год в школе, словно приговор навис надо мной, а впереди маячили итоговые экзамены и поступление в колледж. Целая бездна неизвестности…

Звонок, хриплый и надтреснутый, словно предсмертный вздох, прокатился по школе. Класс опустел в мгновение ока, пока я судорожно запихивала злополучную шпаргалку в рюкзак. Валерия Борисовна, сощурив глаза, бдительно следила за учениками, словно ястреб за добычей, не позволяя ни одному забыть сдать эссе. Я дрожащей рукой сунула свою тетрадь, зарыв ее поглубже, в уже образовавшуюся кипу, надеясь, что когда учительница доберется до моего сочинения, ей настолько опротивеет это занятие, что она не станет вчитываться в то, что я наваяла.

Едва я выскользнула из душного класса, Верка и Дашка, словно вихрь, подхватили меня с двух сторон и поволокли в самую гущу учеников, которые торопливо протискивались сквозь узкие проходы школьного коридора.

– Мы просто обязаны пойти на эту вечеринку! – пропела Дашка прямо мне в ухо.

– К тому же, Марк обещал прокатить нас на своей новой тачке! – заликовала Верка с другой стороны.

Я демонстративно закатила глаза и глубоко вдохнула спёртый воздух лестничной площадки.

– Ну, не будь такой букой! – вновь заныла Дашка. – Мы же лучшие подруги!

– Да идите вы без меня, в конце концов, – выдавила я.

– Это будет странно… – пробурчала Верка.

– И без тебя там будет смертная тоска… – надулась Дашка.

– Как и все двадцать раз до этого, когда вы даже не заметили её отсутствия, – проворчал Ромка, идя следом за нами.

И он был прав. Ни разу они не заметили, как мы с Ромкой сбегали с этих вечеринок и прятались в дальних комнатах, словно затравленные зверьки. У них были дела куда важнее моих расстроенных чувств. Да и обременять их своими сердечными тайнами я не хотела. Поэтому я и не обижалась. Они были по-настоящему счастливы, утопая в этом океане гламура и красивых парней. А я… я предпочитала компанию Ромки, порой нудного и любопытного, но всегда такого необходимого.

Мы и правда сдружились. Назло ревности Веры и Даши, и еще большей ревности Марка. Однажды он даже не постеснялся спросить Ромку в лоб:

– Что ты вечно вокруг неё вьёшься?

Мы с Вахриным переглянулись, словно кролики, увидевшие удава. Но Ромка не робкого десятка.

– Хоть кто-то должен составить ей компанию, пока ты развлекаешь своих напыщенных дружков!

Марк покраснел от макушки до пят, что-то буркнул себе под нос, но не ответил. А Ромка, видимо, посчитал словесную дуэль выигранной и стал еще чаще появляться рядом со мной. Назло Марку, конечно. Но мне хотелось верить, что ему просто приятно моё общество. И это было взаимно!

Вахрин, казалось, был единственным человеком в моей жизни, кто знал меня настоящую. Знал все мои секреты, даже самые сокровенные тайны, и никогда не выдавал их. В отличие от моих болтливых подружек. Но, даже зная их слабость, я всё равно любила их. Каждую по-своему.

Вера Вахрушева – школьная всезнайка, ни одна сплетня не могла проскользнуть мимо её ушей. Я всегда поражалась, как её маленькая головка, под копной рыжих кудряшек, может вмещать в себя все новости не только нашей школы, но и целого района, а может, и всего города! Но за этой беспечностью скрывалась ранимая душа, которую она показывала редко и только в отсутствие Ромки. Они терпеть друг друга не могли. Она считала его занозой в заднице, а он её – законченной стервой.

Ну, и четвёртая в нашей компании – Дашка Лекомцева. Тихая скромница, которую перевели к нам в школу пару лет назад. До встречи с нами она была настоящей серой мышкой. Конечно, она очень изменилась за это время. От серой мышки осталось только прозвище (не будем его озвучивать) и милое пухленькое личико с голубыми глазками и белокурыми волосами. В прежней школе она была отличницей, по словам её мамы, а сейчас пятёрки в её дневнике украшают лишь пропуски. Но мама Даши, на удивление, была довольна. Она часто говорила, что очень переживала, ведь её единственная дочь была заложницей книг, а на улицу выходила два раза в день: по дороге в школу и обратно. Им даже пришлось завести собаку – добермана с милой кличкой Лютик, совершенно не подходящей этому злобному зверю. Но даже Лютик не мог вытащить Дашку на улицу чаще. А сейчас наша Мышка радует свою маму тем, что пропадает с нами. Вот только если бы она знала, чем мы занимаемся…. Сомневаюсь, что она бы осталась довольной.

Поначалу мы с Веркой думали, что Даша неплохо смотрелась бы с Вахриным, но вскоре по школе пронёсся слух о его нетрадиционной ориентации, и Дашка стала относиться к нему как к подружке.

Ромке, конечно, эти слухи не нравились, но, тем не менее, он не стал их опровергать. Лишь однажды сказал нам:

– Когда стадо баранов блеет, я не собираюсь им отвечать!

И слухи постепенно утихли, а Марк перестал возражать против моего с Ромкой тесного общения. И говоря «тесное», я имею в виду, что мы действительно проводим много времени вместе. Ходим по магазинам и в кино, чаще всего на мелодрамы, где оба рыдаем навзрыд друг другу в плечо, а по дороге домой обсуждаем, как могла бы сложиться жизнь героев, если бы они поступили иначе. И даже моя мама считает Ромку кем-то вроде сына, и его присутствие в нашем доме воспринимается как что-то само собой разумеющееся.

Мы с ребятами уже спустились на первый этаж, вернее, нас несло течение этой обезумевшей толпы, словно в муравейнике. И какое счастье, что нам было с ними по пути…

– Софи… – протянула Дашка, взглянув на меня умоляющими глазами, и мы, наконец, остановились. – Пожалуйста…

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – затараторила Верка, сложив ладони в мольбе.

– Ладно! – выплюнула я, зная, что ни один мой аргумент не способен унять этих двух настойчивых особ.

Обе подпрыгнули и хлопнули друг друга по ладоням.

– Поддалась! – фыркнул Ромка мне в ухо. – Слабачка!

– А у меня есть выбор? – шепнула я в ответ.

Дашка и Верка умчались в гардеробную, прихватив наши номерки. За решёткой школьного гардероба было не протолкнуться. Большинство классов заканчивали учебный день вместе с нами. Я бы не рискнула даже приблизиться, чтобы меня не раздавили в этой гудящей толпе.

– Выбор есть всегда, – вновь привлёк моё внимание Ромка и сел на подоконник, не переставая разглядывать меня.

– Да, выбор из: весь вечер думать, что твой парень вновь попадёт в какую-нибудь заварушку, или…

– Участвовать в этой заварушке, – закончил за меня Ромка.

Я устало пожала плечами:

– Есть вероятность, что я смогу остановить разгром его дома.

– Как будто бы это его заботит, – фыркнул Вахрин.

И он был прав, ведь не раз помогал мне разгребать завалы пластиковых стаканов, пытаясь скрыть улики масштабного веселья, что оставляли дружки Марка, отправляясь по домам. А Марк тем временем уже отсыпался, уложенный мной и Ромкой не без труда конечно, ведь он всегда просил продолжения. В такие моменты меня всегда захлёстывало какое-то странное, болезненное чувство: смесь раздражения и щемящей ответственности за него. И сейчас я чувствовала это снова.

– Опять будешь весь вечер прятаться в тёмных комнатах?

Я уселась рядом и улыбнулась другу.

– Ну, я буду не одна, и это радует, – я пихнула его локтем в бок.

– Ну, уж нет! – резко ответил он и скривился. – Даже не надейся, я туда больше ни ногой!

– Но…

– Нет! – отрезал Ромка, сверкнув на меня взглядом серых глаз. – Даже не проси! Я не против твоей компании, но Марк и его прихвостни…

Ромка отрицательно покачал головой, и я поняла, что умолять его бессмысленно. Пожалуй, Вахрину, они нравились куда меньше, чем мне.

– Я лучше все выходные потрачу на подготовку к контрольной по физике, – сказал он, всё ещё глядя мне в лицо. – И кстати, тебе бы тоже не помешало, у тебя трояк…

– Не начинай! – сморщилась я. – Ты как моя мама…

Он рассмеялся и отвернулся к гардеробу. Девчонки уже пробирались сквозь толпу пятиклашек, заставляя их посторониться.

– И почему мы должны каждый раз оставлять свои вещи в этом тараканьем гнезде? – проворчала Верка и швырнула куртку Вахрина прямо в лицо парню. – В следующий раз сам туда полезешь!

Ромка скорчил гримасу и поспешно натянул ветровку.

– Стерва! – прошипел он в ответ и получил от Верки кулаком в плечо.

Даша вручила мне пальто, и я поспешно накинула его и забросила рюкзак за спину. Школьный холл пустел с удивительной быстротой. Казалось, предстоящие выходные были для всех учеников глотком свежего воздуха, хоть школа и не успела ещё нас утомить, ведь был только сентябрь.

Наш последний сентябрь в этой школе. И последний год… а дальше – взрослая жизнь, которую я всегда так жаждала, а теперь, кажется, боюсь. В этой взрослой жизни будут совсем другие заботы, которые мне придётся решать самостоятельно. Но как? Я с трудом разбираюсь в том, что происходит сейчас, а думать о будущем просто страшно.

Сможем ли мы быть вместе с Марком? Что изменится после окончания школы? Будем ли мы так же общаться с Ромкой, Веркой, и Дашкой? А если нет?..

Я зажмурилась, почувствовав странную тревогу. Мне не хотелось ничего менять. Пусть это и странно, но я слишком быстро привязываюсь к людям, к месту, ко всему, что меня окружает. И когда приходит время прощаться, мне каждый раз невыносимо больно. Как с Марком… я слишком к нему привыкла, чтобы вот так просто расстаться.

Однажды, в детстве, я устроила маме настоящую истерику, когда она выбросила моего старого плюшевого медведя, символ моего детства. Мне было всё равно, что у него не было ни глаз, ни лап. Маме пришлось купить мне нового, чтобы я перестала реветь. Но Марк – не плюшевый медведь, которого можно просто заменить на нового…

На улице было прохладно. Сентябрь в нашем городе выдался холоднее обычного. Листья с деревьев под порывами ветра усыпали школьное крыльцо шуршащим ковром.

– Удачно повеселиться, – саркастично шепнул Ромка мне в ухо.

Я сухо улыбнулась.

– А тебе удачи с физикой. Задрот!

Он расплылся в довольной улыбке, махнул девчонкам и быстро спустился с крыльца, направляясь к своему дому. Я еще недолго смотрела ему вслед, немного завидуя.

Ромка поступает мудро. Он успевает учиться, в отличие от нас. Я не сомневаюсь, что он сдаст все экзамены на отлично. А вот мы…

– Пошли скорее, – позвала меня Дашка. – Надо еще найти тебе что-нибудь приличное на сегодняшний вечер!

– Приличное? – переспросила я и спустилась к девчонкам. Они синхронно кивнули. – Разве в моем гардеробе такое найдется?

– Конечно же, нет! – в один голос рассмеялись они и взяли меня под руки, потащив за собой.