Читать книгу Земля – Кассилия - Группа авторов - Страница 5

Проживая у деда, Виктор с его рукописью ознакомился, и даже с его согласия кое-что в тексте взялся редактировать. Всё-таки служил в ракетных войсках стратегического назначения, обслуживал ракетный стол в качестве электрика, и знал, например, что такое очищенный ток в 400 герц, который подаётся на автономные системы перед и во время запуска ракеты, на пульты управления, приборы слежения и наведения.

Тем временем март закончился и наступил апрель. А месяц этот на Южном Урале какой-то странный: ни рыба, ни мясо, ни весна, ни зима. Изо дня в день серое небо, из которого нет-нет, да и посыплет белая крупа на уже оттаявшую землю, грязные дороги и пыльные тротуары. Ручьи отшумели, а на озёрах, прудах и речках ещё лёд. Он, правда, уже тонкий и ноздреватый, но рыбакам-любителям наплевать – так и лезут на этот опасный лёд, проваливаются, бывает и тонут. Деревья и кустарники вдоль улиц стоят голые и тоже пыльные, дождя ждут, а вместо этого только бродяга-ветер гуляет по тротуарам, да оттаявший повсюду городской мусор гоняет туда сюда. Какое-то унылое безвременье. Никак природа оттаять, очухаться не может, от долгой зимы. Раньше ленинские субботники проводились и люди чистили свои города и посёлки, а как пришёл рынок, так никому и дела не стало убираться на улицах. Так и привыкли жить в грязи, в пыли и в мусоре. Человек ко всему привыкает, но к плохому почему-то быстрее…

Хоть и тянулся занудно этот апрель, но всё ж и он подошёл к концу. В сосново-еловом лесу, что рядом с домом, где теперь жил Виктор с дедом, раздвинув песчаного цвета прошлогоднюю хвою, появились куртинки белых ветрениц. Название такое этим весёлым цветам люди прилепили, очевидно, за неопределённое количество лепестков. Часто на одном цветке увидишь шесть лепестков, на соседнем девять, а бывает и тринадцать. Вообще-то именно эти первые весенние цветы надо бы называть подснежниками, ведь настоящие подснежники, бело-жёлтого цвета вылезают из лесной земли на неделю позже, и формой головки своей больше похожи на мелкие тюльпаны. Эти, чисто славянские цветы, целомудренно и скромно держат свою мохнатую головку почему-то склонённой, а не лезут нахально в глаза, как ветреницы.

Но вот уже май на носу, и в древние времена славяне называли этот месяц красивым, поэтическим именем Цветень. Набухшие серёжки на берёзе посветлели, коричнево-фиолетовые почки проклюнулись и на них вспыхнули светло-зелёные огоньки вылезающих молодых листочков, нарядив белоствольную красавицу, как невесту, в светло-сиреневую фату с лёгким зеленоватым оттенком. Такой наряд на берёзе держится не более двух-трёх дней, и вскоре это газовое невестино платье сменится на зелёную шаль. На клёнах ещё лист не появился, а цветочные почки уже развесили свои серёжки. Липа благоразумно помалкивает, опасаясь весенних заморозков, зато тополя вдоль улиц и во дворах быстро натянули на себя светло-зелёный наряд и распространили повсюду благоухающий аромат своей смолы на молодых листочках. К тому же прошёл первый весенний дождик, смыл зимнюю пыль от городского смога с деревьев и кустарников, а через пожухлую прошлогоднюю траву бодро полезла молодая щетина вездесущего осота, внося в душу радость вечного обновления….

Виктора, словно мышь сухую корку хлеба где-то под лавкой, грызла забота. Как отдать документы человеку по кличке Филин? Ясно, что это какой-то предприниматель, но кто? Фамилию-то Мухин не назвал. Но помог случай, в жизни вообще много случайного, что очень часто путает планы человека, а бывает, что и помогает.

Весенним майским утром Виктор поехал в центр города к одному знакомому, в надежде, что может он слышал про этого Филина, и знает как его найти. В набитом людьми автобусе он заметил симпатичную девушку с букетиком нарциссов в руках. Девушка была одета в песочного цвета кожаную куртку, и в изящные галифе цвета кофе с молоком. Стройные ноги её облегали белые сапожки. Плотные рыжие волосы на голове с причёской под Хакамаду, полувздёрнутый носик, весь облик в целом намекал на её независимость и даже некоторую фривольность в поведении. С плеча девушки свешивалась пухлая сумка из кожзама, явно чем-то набитая. Эта сумка привлекла внимание одного парня с бегающими глазами. Он, было, дёрнулся к девушке, но его удержал за локоть другой парень, видимо напарник, который злобно прошипел:

–– Притормози, Лёха! Что совсем сдурел? Это ж Верка Собакина, прошмандовка Филина! Да нас с тобой в порошок сотрут за неё.

–– Да кто нас найдёт? – самоуверенно заявил Лёха.

–– Заткнись, козья морда, не стучи зубами! – запсиховал напарник. – Это наши менты сроду найти никого не могут, а люди Филина мигом нас вычислят. Я в асфальт закатанным быть не желаю. Да, если хочешь знать, от нас пепла даже не сыщут, тронь мы её. К тому же эта Верка сама тебя может обчистить, и ты даже не заметишь. Лучше проследи, чтобы ни одна падла её не задела, а то ведь всё на нас свалят. Куда тогда бежать?

Виктор, стоя боком к щипачам, их разговор уловил и боковым зрением девушку заметил. Про себя сразу решил, что вот у неё-то он и выяснит где найти этого загадочного авторитета Филина.

Карманных воров, рэкетиров и грабителей дикий российский рынок породил немало. Хорошей работы, за которую бы платили нормальные деньги, молодые люди найти не могли, а вкалывать за копейки у частника редко кому хотелось. Проще было облегчить карманы пассажиров в общественном транспорте или отнять пенсию у пенсионерки, а ещё угнать авто, да и загнать его за полцены заезжим южанам.

Обо всём этом Виктор знал, а потому и не удивлялся. Его только раздражала неуклюжесть власти, которая затеяла реформу правоохранительных органов, а в результате опять получилось по-черномырдински: хотели как лучше, а получилось как всегда. Милицию переименовали в полицию, да глупо сократили кадры личного состава. Сократили рядовых, опытных в своём деле специалистов, а целая куча дармоедов, всяких там замов, помов осталась. На одного исполнителя по четыре-пять начальников. Работать стало почти некому, зато некоторые, а может многие, сокращённые и обиженные оперативные работнички, тут же и ушли в криминал.

Девушка на одной из остановок вышла и Виктор тоже. Гуляющей походкой двинулся, было за ней, и тут его пронзила мысль, от которой он чуть ли не встал на дыбы посреди тротуара, и голова его мгновенно покрылась испариной. А вдруг это киборг! Тогда он или она, его моментально вычислит и неизвестно как поступит. Виктор сделал вид, что читает какое-то объявление на фонарном столбе, лихорадочно соображая, что предпринять в данной ситуации.

Про киборгов он был наслышан. Делают их японцы, и продают по немыслимым ценам: стоимость одного, сложнейшего во всех отношениях киборга, равнялась пятикомнатной квартире в центре Москвы, а это десятки миллионов долларов, что доступно только очень богатым дядькам. И богачи покупали, потому что выгодно, – зарплата не нужна, а заменить киборг мог сотню работников, причём на все суточные двадцать четыре часа без каких-либо обедов и ужинов. От обычных граждан киборгов не отличишь, горожане и так уже с подозрением и опаской стали искоса поглядывать на красивых девушек и парней с великолепными фигурами, с абсолютно правильными чертами лица, в изысканной одежде. Кто их разберёт: молодое поколение сейчас учится в заграничных университетах, приобрели европейский лоск и манеры, предупредительно вежливы, с лёгкой улыбкой на лице, тут разве поймёшь, – обычный это человек или киборг.

Виктор, наконец, решился: будь, что будет, догнал девушку и вежливо обратился к ней:

–– Девушка! Вас, кажется, Вера зовут, разрешите спросить?

Мгновенно повернувшись к Виктору, девушка цепким взглядом пронзила парня, и, улыбнувшись, мелодичным голосом ответила:

–– Да, я вас слушаю!

Виктор бросился в омут неожиданностей:

–– Я человек приезжий, но вот в автобусе услышал, что вы работаете у Филина, а я привёз документы для него, но не знаю где его офис и как его найти. Может, поможете?

Девушка с подозрением в голосе спросила:

–– А вам что не сказали адрес? От кого вы?

–– От Мухина Петра Ивановича! – был ответ.

–– Его же в живых уже давно нет!

–– Я был его личным шофёром! Краснов моя фамилия!

–– Идёмте со мной! – деловито и безапелляционно заявила девушка.

«Ну и хватка, – пронеслось в мозгу у Виктора».

*****

–– Всё, дед! Документы я передал кому надо, так что не переживай больше.

Матвей Константинович, пытливо глянув на улыбающегося внука, как-то буднично сказал:

–– Ну, хорошо, Витя! Всё одной заботой меньше. Ты вот уже полтора месяца у меня живёшь, а к своему старому наставнику, который тебя ещё пацаном уму разуму учил, всё никак не заглянешь. Уж зашёл бы к Брауну.

Виктор виновато промямлил:

–– Да всё вот как-то некогда было. Схожу завтра.

Иоганн Карлович Браун, друг деда, жил в соседнем квартале, в таком же сером, панельном доме. Виктор, шагая к дому, где жил старый геолог, слегка волновался, всё-таки давно не виделись, как старик его примет. По дороге размышлял, силился понять, почему учёный с мировым именем, известный в своих кругах минералог, живёт не в Москве или в Питере, а в провинциальном промышленном городе. Хотя он часто уезжает в какие-то командировки и на заграничные симпозиумы, а затем возвращается сюда, видимо, просто отдохнуть. А может быть, потому здесь обосновался, что окрестные горы вокруг Златоуста богаты различными минералами, да и красивый природный ландшафт. А может потому, что ему надоела суетливая столица. Кто его знает. Причин конечно много. Но всё-таки странно…

Попав в стандартную трёхкомнатную квартиру Брауна, Краснов был встречен радушным хозяином, который давно не видевший Виктора, с удовольствием обнял его, и поинтересовался здоровьем деда. Виктор про себя отметил, что хозяин вовсе не выглядит стариком, наоборот, его обнимал пышущий здоровьем, крепкий и сильный мужчина, лет пятидесяти, хотя по годам тот был гораздо старше. Хозяин провел гостя в большую комнату, и представил Виктора, вставшему из-за низенького журнального столика, бравому на вид майору:

–– Это внук моего друга, Краснов Виктор, будущий математик.

Майор, протянув руку для пожатия, чётко отрекомендовался:

–– Виталий Барклай де Толли!

Виктор слегка оторопел от знакомой по истории фамилии и тут же спросил:

–– Вы, похоже, родственник фельдмаршалу Барклаю де Толли? Фамилия-то редкостная, если не единственная в России.

Майор, мягко улыбнувшись, крепко пожал руку Виктору, и пояснил:

–– Фельдмаршал Барклай де Толли – это мой прямой прапрадедушка. Все удивляются, услышав мою знаменитую фамилию, да мне-то деваться некуда. Так уж сложилось по жизни, что в нашем роду все старшие сыновья военные. Я окончил Челябинское танковое училище. (Это достоверный факт). Потом Академию бронетанковых войск в Москве. Вот заехал к Ивану Карловичу повидаться, я тут с инспекцией на Чебаркульском полигоне. Ещё вопросы?

Браун бодро налил водки в рюмки, и предложил выпить за встречу. Выпили, закусили. Майор, посмотрев на часы, заторопился уходить. После отбытия военного, хозяин добродушно заметил:

–– А ведь ты, Витёк, не случайно ко мне зашёл?

Виктор рассказал о событиях последних двух месяцев, о двойном взрыве в Челябинске, умолчав только про пакет с документами. Чёрные глаза на посуровевшем лице Иоганна Карловича стали колючими и проницательными. Казалось, что они прожигают мозг Виктора, и выворачивают его наизнанку, проникая в тайные глубины подсознания. После некоторого молчания он, наконец, заговорил:

–– Вот что, Витя! Про взрыв метеорита над Челябинском мы знаем. Этот взрыв было видно и здесь, в Златоусте. Ну, а то, что ты уцелел при взрыве автомобиля я тебе, потом расскажу, сейчас ты ничего не поймёшь.

Внимание Виктора почему-то переключилось на метеорит, но последние слова Брауна отложились в его подсознании:

–– Что вы думаете, Иван Карлович, про взрыв метеорита? Похоже ведь на взрыв Тунгусского в 1908-м году.

–– А что я думаю? – как-то загадочно улыбнулся хозяин. – Челябинск от полного уничтожения спасли кассилийцы.

–– Кассилийцы! Это ещё кто такие? – удивился Виктор, хотя где-то, краем уха, уже слышал про них.

Браун, сидя напротив Виктора, внимательно посмотрел на молодого человека и на полном серьёзе, вдруг, выложил:

–– Ну, скажем истинные хозяева Земли!

–– А мы тогда кто? – выпучил глаза парень.

–– Да тоже вроде бы хозяева, только плохие, нерадивые! – прозвучал ответ геолога.

Виктор даже не стал изображать удивления, мало ли что взбредёт в голову старому академику. В комнату неслышно вошла здоровенная овчарка и молча улеглась возле дивана, на котором сидел гость. Собака вопросительно посмотрела на хозяина. Вот когда Виктор удивился гораздо больше:

–– Собака! Да вы что, Иван Карлович! Вы же по командировкам часто мотаетесь, а пса кормить надо, на улице прогуливать? Да и зачем вам? Для охраны что ли? Так по нынешним временам это примитив.

–– Не скажи, Витя! Хорошая собака страшнее пистолета.

–– Да вас просто пристрелят вместе с этим барбосом, если задумают! – снисходительно заметил Виктор. – Вы уж извините!

–– Ну, это вряд ли у них получится, молодой человек! Ты просто моих возможностей не знаешь. А за собакой во время моих отлучек следит твой дед: кормит, прогуливает. Мой Гранат очень умный пёс, видишь, он тебя даже обнюхивать не стал, сразу узнал, что ты внук Матвея Константиновича.

Виктор переменил тему разговора:

–– А майора этого, Иван Карлович, вы откуда знаете?

Браун, потеплев, усмехнулся, пригладил ладонью слегка седую шевелюру:

–– Так я с его отцом, Сергеем Ивановичем, ещё по Питеру был знаком. Виталий единственный в его семье ребёнок. Женщины, в последнее время, разучились помногу рожать. Скорее всего, жизни боятся, а вот мусульманский, азиатский мир никаких житейских невзгод не боится. А всё потому, что их родственные связи крепче, теснее. Взаимовыручка и опекунство у них в крови. Мы же, европейцы, слишком разобщены. Раса наша разрушается. Я уж не говорю о катастрофической демографии русских. Ты ж о ней отлично осведомлён. Как утверждают наши политологи с экранов ТВ, власть с упорством маньяка тащит общество в пропасть, не обременяя себя заботой об увеличении населения России. Сам понимаешь, свобода слова. Между прочим, в 20-е годы прошлого века, наши матери не боялись заводить большие семьи. А время было – не приведи Господь. Голод, разруха. На ноги обуть нечего. Одна рваная телогрейка на всех детей. А нас у матери было пятеро. Ничего – выросли. Образование получили. Правда, советская власть с матери никаких налогов не брала, и за обучение детей денег не требовала. В институтах даже стипендию платили, на которую скромно можно было прокормиться. Нынешняя символическая стипендия – это ж курам на смех.

Иоганн Карлович молча налил в рюмки водки. Виктор смотрел на хозяина и удивлялся: академику где-то уже за девяносто лет должно быть, а выглядит он пятидесятилетним крепким мужчиной. Загадка природы…

–– Не загадка, Витя! А закономерность! – геолог усмехнулся. Виктор же оторопел. Как мог Браун прочитать его мысли?

–– У каждой клетки нашего организма, Витя, – продолжал академик, – своя программа старения, а время – это категория не только философская, но и материальная. Сейчас мы с тобой пообедаем. Я борщ знатный сварил с утра. Для тебя, Витя, потому что предвидел твой приход ко мне. Ну, а потом ты на моём компьютере решишь одну задачку, не для меня, для себя, – это будет специальный тест, который решит твою судьбу. Заночуешь у меня. А поутру мы с тобой отправимся в одно место. Я тебе кое-что покажу, и ты многое поймёшь. Сейчас я позвоню твоему деду, чтоб не беспокоился.

–– А можно полюбопытствовать, куда мы пойдём? – Виктор выжидательно уставился на хозяина.

–– На Таганай пойдём, а точнее, на Откликной гребень. Нам придётся там заночевать. Экипировку соответствующую я тебе подберу.

Браун, помолчав с минуту, добавил:

–– Завтра здесь будет моя дочь, Симона! Ты же с ней знаком по прошлым встречам. Потому и хочу сводить тебя на Таганай, до того как ты с ней встретишься. Так надо! А с ней ты подружишься, я в этом не сомневаюсь.

Из сказанного академиком Виктор понял только одно, что он находится на пороге чего-то огромного, загадочного и очень важного в его жизни…