Читать книгу Лишняя жена императора драконов - Группа авторов - Страница 4

Утро на побережье выдалось удивительно теплым и тихим. Солнце переливалось бликами на лазурной глади воды, к берегу лениво катились низкие волны.

Ветки сосны, под которой был разбит белоснежный шатер, отбрасывали ажурные тени на ковры и подушки, расстеленные прямо на песке. На низком столике стояла ваза с фруктами, охлажденное вино и сок.

Я сидела чуть в стороне от остальных и с улыбкой наблюдала за Мариусом, Джилой и Рафаэлем, которые рассказывали друг другу забавные истории.

Подобные пикники мы с племянниками Арманда устраивали часто, но этот был каким-то особенным. Словно бы… скоро всего этого у меня не будет. Ни тепла, ни искренних улыбок тех, кто мне дорог, ни их любви.

Отогнав плохие предчувствия, я рассмеялась, глядя, как Джила в красках описывает свое знакомство с Рафаэлем.

– …И он, представьте себе, свалился прямо в фонтан! Поднялся оттуда весь промокший, облепленный лепестками роз и радужными карпами, – Джила почти захлебывалась от смеха, размахивая руками. – Я думала, слуги упадут в обморок или полезут его спасать!

Мариус, сидевший с бокалом в руке, лениво улыбнулся:

– Бедный Рафаэль. Незабываемая вышла встреча.

– Вообще-то, он шел на свидание к другой девушке, когда внезапно появилась я! – хихикнула Джила, шутливо толкнув брата в бок.

Рафаэль, расположившийся в тени, сдержанно усмехнулся. Он посмотрел на Джилу и перевел взгляд на меня. На миг наши глаза встретились, заставив меня невольно напрячься.

Нет, Рафаэль смотрел вежливо и почтительно, как и подобает. Но как-то уж очень… пристально, словно что-то хотел сказать, но не мог, или не смел.

Отведя взгляд первой, я сделала глоток из бокала и задумалась.

– Уверен, Джила, – с мягкой улыбкой обратился Рафаэль к невесте, – я был не первым гостем дворца, с которым случилась подобная катастрофа.

– Конечно. Когда мне было шестнадцать, я умудрилась вылить компот на дипломата из Идалии. Его мантия пахла персиками еще две недели, дядя был в ярости.

Снова раздался дружный смех, а у меня в груди что-то болезненно сжалось. Рафаэль вновь бросил быстрый взгляд в мою сторону, который заметила только я.

Что вообще происходит? Почему он так смотрит?

Словно услышав мои мысли, молодой дракон вполголоса произнес, будто обращаясь сам к себе или в пространство между нами:

– Иногда лучшие правители совершают худший выбор в любви…

– Что? – переспросила Джила не расслышав.

Рафаэль словно очнулся:

– Ничего. Просто старинная пословица моего рода.

Мариус отхлебнул из бокала и пробормотал:

– Пессимист.

Джила рассмеялась:

– Сегодня такой чудесный день, я хочу веселиться, а не грустить! Медея, пойдем! – она потащила меня к кромке воды – туда, где на желтый песок набегала белая пена.

День действительно был хороший, ведь я проводила его со своей семьей. Арманд с утра уехал на заседание совета, иномирянку я не видела вовсе, как будто и не было ее.

Но даже бегая с драконицей вдоль берега и дурачась, чего не позволяла себе уже давно, я чувствовала, как стынет под кожей воздух, несмотря на палящее солнце вокруг.

Что-то ужасное должно было произойти.

Совсем скоро.

*****

После обеда я долго сидела на качелях в парке, позволяя ветру играть с подолом моего легкого жемчужного платья и длинными прядями волос. Море блестело вдали, но в воздух уже закралась едва уловимая вечерняя прохлада. Племянники вернулись во дворец, солнце клонилось к закату, и одиночество стало почти осязаемым.

Я не видела мужа весь день.

Это само по себе не было странным – он был императором, в конце концов. Иногда заседания совета тянулись до поздней ночи, особенно когда на них обсуждали что-то важное.

Но все равно мне было не по себе.

Я поймала себя на том, что то и дело поглядываю на извилистую дорожку из белого камня, ведущую сюда: Арманд знал, что я люблю проводить здесь вечера, глядя, как солнце медленно опускается в водную гладь. Иногда он подходил сзади, обнимая меня за плечи, и просто молча стоял, но чаще наши встречи заканчивались более страстно.

Этим вечером он не пришел.

Дождавшись, пока последние золотые блики исчезнут с поверхности воды, я медленно двинулась в сторону своих покоев.

Помещение наполнял запах свежесрезанных цветов. Мария помогла мне привести себя в порядок и переодеться ко сну. Даже заботливо положила на столик любовный роман, который я начала читать несколько дней назад: о любви знатного дракона и служанки. Но сегодня он меня не увлек: чувства и поступки героев, описанные автором, казались вымученными… ненастоящими.

Пальцы нервно перебирали пояс на шелковом пеньюаре, сердце колотилось в груди. Я стояла на балконе и смотрела в парк, тонувший в тени. Где-то вдалеке раздавались крики ночных птиц, надрывно стрекотали цикады.

Часы пробили полночь. Арманда по-прежнему не было.

– Медея, не изводи себя, – Мария мягко коснулась моего плеча. – Хочешь, я пойду и узнаю, вернулся ли император?

– И будешь узнавать так каждую ночь?

– Если тебе от этого будет легче, то да.

Я обернулась на свою служанку, смотрящую на меня с нежностью и любовью. Своих детей у Марии не было, и она относилась ко мне, как к дочери.

– Думаешь, он…

– Я ничего пока не думаю, и тебе не советую. Вот узнаю, тогда и будем думать, – она вышла за дверь, оставив меня одну.

Время тянулось мучительно медленно, став вязким, как мед. Зябко обхватив плечи руками, я стояла, не в силах пошевельнуться и чем-то себя занять.

Почему ее так долго нет?

Наконец, дверь тихо приоткрылась, и фигура служанки тихо скользнула внутрь.

И время остановилось окончательно. Замерло. Сжалось. Застыло. Нервы натянулись до звона.

– Что ты узнала?

*****

Кажется, я знала ответ с самого начала, но все равно хотела услышать его от нее.

– Императора нет в личных покоях, и его никто не видел.

– Он у нее? – проговорила я бесцветным голосом.

– Иномирянки тоже нет, ее служанка сказала, что она куда-то уехала еще с утра. Мне жаль, девочка моя.

Во мне словно бы что-то надломилось в этот момент.

Возможно, у Арманда и не было никакого совета, он просто увез девчонку на весь день из дворца, чтобы им никто не мешал. И нужно было быть полной дурой, чтобы не понимать, что это означало.

Он уже спит с ней.

Вдруг стало так больно, словно кто-то схватил мое сердце когтями и теперь пытался выдрать его, еще живое, из груди.

– Ступай к себе.

– Медея, ты уверена?

– Да, я хочу побыть одна.

…Я не помнила, как и в какой момент уснула, судорожно стиснув пальцами покрывало. Слезы давно высохли на глазах, и я металась по постели, словно в бреду. То выныривала на поверхность, и тогда мне казалось, что все это просто кошмар. То вновь погружалась в бездну жестокой реальности, в которой мой муж был с другой.

А потом мне приснился сон.

Знакомый парк, в которым цвели тысячи сортов роз. Белоснежные мраморные лестницы, спускающиеся к морю. Ряды стройных кипарисов, каскады фонтанов с хрустальной холодной водой.

Я вновь оказалась в родной Лирии, в своем дворце. Дедушка еще был жив, и я была абсолютно счастлива.

Во сне я стояла у одной из внешних стен дворца, по которой взбиралась старинная роза. Я любила ее больше всех и звала не иначе как «королева роз». По преданиям, ей было не менее шести сотен лет, и она являлась прародительницей всех остальных сортов.

Сейчас я как раз тянулась к едва распустившемуся цветку кремово-белого цвета в окружении изумрудных листьев. Увы, мне не хватало роста: цветок вроде был близко, но даже на каблуках, поднявшись на цыпочки, мне никак не удавалось ухватить его стебелек.

– Бездна! – не сдержав эмоций, я сдула с лица выбившуюся из прически прядь огненно-рыжих волос.

– Юной герцогине не пристало ругаться, – раздался за моей спиной насмешливый низкий голос, и чья-то рука без труда дотянулась до розы, срывая ее и протягивая мне.

Резко обернувшись, я уперлась взглядом в черный камзол, обтягивающий широкую грудь. Проскользила дальше: по мощной шее, твердым очертаниям подбородка, высоким скулам, волевому изгибу рта.

И сглотнула, поняв, кто именно стоит передо мной. Дедушка говорил, что со дня на день ждет императора, но я никак не ожидала, что он окажется… таким.

– Прошу меня извинить, – пробормотала я, пытаясь выскользнуть из ловушки, в которую он меня загнал – между стеной и своим телом. Шагнула в сторону, но мужская рука вдруг впечаталась в камень прямо у меня перед носом, отрезая путь к отступлению.

Я наконец-то подняла голову, чтобы обжечься об угли, танцующие в черных глазах дракона.

– Вы забыли свою розу, – раздался низкий, глубокий голос, от которого по спине пробежала дрожь. Горячие пальцы коснулись моих, вкладывая в них цветок, но, кажется, он уже не интересовал нас обоих.

Глаза с ртутными вертикальными зрачками смотрели на меня невыносимо-пристально, лицо императора приближалось к моему. Слишком близко! Слишком опасно!

Мне вдруг подумалось, что он сейчас меня поцелует. Но император лишь коснулся пальцами моей щеки, убирая за ухо выбившуюся волнистую прядь волос. Удивительно бережно и нежно.

– Арманд…

Обвив шею мужа руками, я прижалась к нему крепче, прошептав: – Ты все же пришел.

Мое тело огладили горячие ладони. Сначала едва касаясь, потом все более требовательно, утягивая бретели сорочки вниз, терзая ласками грудь. Мир сжался до ощущения жара его тела, рук, губ. Легкие наполнил запах – мускусный, чисто мужской.

…Незнакомый.

Я в ужасе распахнула глаза, окончательно просыпаясь.

В моей постели был не Арманд!!

*****

Со мной в постели находился посторонний мужчина: идеальное мускулистое тело нависало сверху, а я лежала распластанная под ним в сорочке, болтающейся где-то на уровне пояса.

Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела его глаза. Вертикальные зрачки расширились до предела, и в них плескалась решимость безумца, знающего, что он подписал себе смертный приговор.

Рафаэль?!

Он… он же не мог подумать, что я… оказывала ему какие-то знаки внимания? Провоцировала словами или взглядами? Да это даже звучит, как бред!

Но…

То, как он смотрел сегодня на пикнике, действительно было странно, я не могла этого не признать.

Мы разговаривали наедине лишь однажды: когда он просил разрешения ухаживать за племянницей императора. Помню, я спрашивала, насколько серьезны его намерения, учитывая взрывной и переменчивый характер Джилы. Боялась я, кстати, за него, но это же ничего не значит!

Я изо всех сил уперлась в обнаженную грудь дракона, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Пусти!

– Медея… – хрипло выдохнул Рафаэль, не слушая меня и сжимая в объятиях еще сильнее, покрывая поцелуями мою шею и лицо.

Паника ударила хлыстом, потому что я вдруг почувствовала, насколько он возбужден, мужское колено уже уверенно раздвигало мои ноги.

– Нет!

Взгляд метнулся к прикроватному столику, на котором лежал стилет. Давняя привычка, вбитая еще дедом: держать оружие всегда под рукой. Не одному моему предку это когда-то спасало жизнь.

Только бы успеть!

Я напрягла мышцы, пытаясь сдвинуться в сторону от придавившего меня к кровати тяжелого мужского тела, кончиками дрожащих пальцев нащупывая оружие. Разум туманился от осознания происходящего, горечи, боли, я буквально заставляла себя не скатиться в пучину отчаяния.

Почти дотянулась. Еще чуть-чуть. Сжать посильнее, и…

…Я не знала, что буду делать дальше, в голове билась только одна мысль: все это прекратить.

Но я не успела.

Дверь с грохотом ударилась о стену, выбивая из нее каменное крошево, и повисла на петлях. Что-то смертоносно-быстрое метнулось вперед, отрывая от меня Рафаэля и вздергивая его вверх, как тряпичную куклу.

Арманд легко удерживал здорового дракона на вытянутой руке, сжав стальные пальцы на горле. Лицо исказила судорога ярости, на мощной шее бешено билась жилка.

– Щенок. Как. Ты. Посмел.

Рафаэль хрипел, пытаясь оторвать от шеи чужие пальцы, сжимающиеся все сильнее, и, кажется, силился что-то сказать. Я подползла краю кровати, понимая, что, если не вмешаюсь, парню конец.

– Арманд, не надо!

– Он тебе дорог, Медея? – раздался рычащий, пугающий до дрожи, голос. Дракон медленно повернул голову, и взгляд, полыхающий тьмой, впился мне в лицо.

– Остановись, прошу!

– Просишь за него? – было сказано таким тоном, что волосы на моем затылке встали дыбом.

Если бы это могло помочь Рафаэлю, я бы упала перед мужем на колени. Потому что чувствовала: с молодым драконом что-то не так, нужно было во всем разобраться. Но упасть, означало бы безоговорочно признать свою вину.

А я ни в чем не была виновата.

«Что же делать?» – билась в сознании мысль. Любой неосторожный жест, слово, и Рафаэля уже ничто не спасет. Нужно как-то выгадать время и успокоить Арманда.

– Пожалуйста, не убивай его. Я все объясню!

Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Рафаэлю, но не сделала ни-че-го.

Раздался ужасающий хруст, и император небрежно отбросил мертвое тело в сторону, к камину.

– Падаль.

А потом угрожающе-медленно развернулся ко мне, в оцепенении застывшей на краю кровати. Если бы взглядом можно было убивать, я уже была бы мертва.

Глаза дракона полыхали, ноздри раздувались от гнева, когда он двинулся на меня.

– Так хотела отомстить мне, что раздвинула ноги перед этим сосунком, а, Медея? Даже Джилу не пожалела?

Черный взгляд остановился на моей обнаженной груди и по новой вспыхнул яростью. Но мне… внезапно стало все равно: в груди разливалась странная апатия, вытеснившая боль от предательства мужа. Потому что предательство можно перешагнуть и жить дальше, а смерть уже не изменить.

Между мной и Армандом не осталось ничего прежнего, этот мертвый мальчик окончательно разделил нас пропастью.

– Я не знаю, как Рафаэль оказался в моей спальне.

– Большего бреда я в жизни не слышал, – дракон буквально цедил слова по буквам. – Но, если ты настаиваешь, жена.

Я знала, что он собирался делать, но мне было плевать. Магия драконов такова, что они могут проникать в сознание людей, выискивая нужные им сведения. Но опасность такого вторжения велика, разум может не выдержать, и тогда человек сойдет с ума. Поэтому используют его крайне редко и неглубоко – только чтобы посмотреть последние часы.

Черные глаза с вертикальным зрачком опасно прищурились, вспарывая сознание, беспощадно выискивая нужные ему воспоминания. Вцепившись пальцами в край кровати, я смотрела на императора и не чувствовала ничего.

– Вы переглядывались сегодня утром. Ты была зла на меня и заставила служанку вынюхивать во дворце. Потом отпустила ее и не заперла дверь. Стонала под ним, – император ронял слова как тяжелые камни. – Скажешь, тоже не знаешь, как так вышло? – его усмешка напоминала злобный оскал.

Это. Все. Сон.

Сейчас я проснусь, и жуткий кошмар, наконец, закончится.

Мы с Армандом молча смотрели друг на друга, я медленно натягивала на плечи бретели сорочки. Но дальше случилось то, чего я вообще не ожидала: в покои вбежали Джила и Мариус.

– Рафаэль! – Джила бросилась к телу жениха и рухнула перед ним на колени. – Нет… нет, пожалуйста! – ее тело сотрясали рыдания.

– Дядя! – голос Мариуса едва-заметно дрожал. – Что здесь произошло?

– Что? – Арманд к нему даже не повернулся, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. – Произошло то, что я убил любовника своей жены.

– Это… это безумие! – Мариус бросил быстрый взгляд на меня. – Медея не могла, она любит тебя!

– Неужели? Так любит, что залезла в постель к жениху твоей сестры? А, может, она просто захотела мне отомстить, узнав, что Агата сегодня согласилась родить мне наследника?

На что она согласилась?

– Мне пришлось увести девушку из дворца, чтобы успокоить. Она считает, что ее хотели отравить, боится спать по ночам, говоря, что для всех здесь чужая и ее восприняли в штыки. Просила меня быть помягче с женой, убеждая, что Медее просто нужно дать время. Привыкнуть к тому, что теперь в моей жизни будут две женщины.

Нет.

Нет-нет-нет…

Я не верила ни одному слову.

– Я шел сюда, чтобы поговорить. И что увидел? Как она кувыркается в постели с этим ублюдком?

С пола медленно, пошатываясь, поднималась Джила. Я не видела ее лица за спутанными светлыми волосами, намокшими от слез. А потом она подняла голову, взглянув прямо на меня, и я поняла одно: это конец. Мой мир окончательно рухнул.

Потому что глаза драконицы, которую я воспитывала семь лет, смотрели на меня с лютой ненавистью.

– Вот почему ты хотела оставить Рафаэля при дворе. Набивалась к нему в любовницы, обхаживала его, флиртовала, пока дядя был занят в совете. А я-то думала, мне показалось, что вы сегодня все утро переглядывались.

– Джила, опомнись!

– Ненавижу тебя, Медея! Лучше бы ты сдохла, а он был бы жив!

– Джила, пожалуйста… – я встала с кровати и протянула к ней руки, но она отшатнулась от меня, как от ядовитой змеи.

– Он любил меня… – из ее глаз вновь покатились слезы, – любил по-настоящему. А ты его убила.

Я покачала головой, понимая, что доказать ей что-либо сейчас невозможно. Пусть сначала успокоится, возможно, позже она поймет, что все было не так.

Вот только времени мне, похоже, никто оставлять не собирался.

Арманд грубо схватил меня за локоть, выволакивая из спальни:

– Я больше не позволю вредить моей семье, лирийская шлюха. Будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать дальше.

– Мариус… – я оглянулась назад в поисках поддержки.

Но племянник императора молчал и даже не смотрел на меня, его лицо застыло восковой маской.

В этот момент я ясно поняла одно: меня подставили. Убрали с дороги, отняли поддержку близких мне людей, чтобы расчистить путь… новой жене императора.