Читать книгу Темный страж пустоши - Группа авторов - Страница 3

Сон в Бастионе не был отдыхом. Это было погружение в омут чужих воспоминаний, просачивавшихся через камни, пропитанные страхом и отчаянием веков. Аэлиндрейя видела обрывки: вспышки битв с тварями, чьи формы не поддавались описанию; момент появления в Пустоши – всегда шок, всегда боль; и тихое, медленное угасание тех, кто сдался. Она проснулась с головной болью и вкусом металла на языке, но чувствовала себя странно отдохнувшей. Ее тело адаптировалось, даже к этому.

У источника уже собралась группа. Калхан, Горган, Силь и Локк. Рядом с ними стояла еще одна фигура – та самая женщина с чешуйчатой кожей и змеиными глазами. Вблизи она выглядела еще более необычно: чешуйки переливались всеми оттенками серого и сизого, а движения были плавными, почти бесшумными.

– Аэлиндрейя, – кивнул Калхан. – Это Верея. Наш лучший следопыт и знаток ловушек. Она поведет нас через внешний периметр Склада.

Верея оценивающе посмотрела на новичка, ее раздвоенный язык на мгновение мелькнул в воздухе, словно пробуя его на вкус.

– След яркий, – сказала она голосом, похожим на шелест песка. – Но шаг легкий. Хорошо. Сможешь не наступить на то, что взорвется. Идем.

Они покинули Бастион, оставив других стражей на его защите. Воздух снаружи был, как всегда, холодным и мертвым. Калхан задал направление – на восток, где на горизонте виднелись очертания чего-то, напоминавшего гигантский, полуразрушенный термитник из ржавого металла и черного стекла. Это и был Склад Артефактов.

По дороге Верея, двигавшаяся впереди, время от времени останавливалась, прикладываясь ухом к земле или проводя рукой по воздуху.

– Активность низкая, – докладывала она. – Но свежие следы. Не наши. Мелкие, цепкие. Скрабберы.

– Падальщики, – пояснил Локк, идущий рядом с Аэлиндрейей. – Питаются остаточной энергией сломанных артефактов. Сами по себе не опасны, но стаей могут обглодать до костей за минуту. И привлекают крупных хищников.

Через час ходьбы пейзаж начал меняться. Земля стала более твердой, покрытой не пеплом, а осколками хрусталя и металла, которые хрустели под ногами. В воздухе висел едкий запах окисления и статического электричества. Впереди выросла стена Склада – не монолитная, а собранная из миллионов обломков, сплавленных вместе какой-то невообразимой силой. В ней зияли десятки входов – черных, как пустые глазницы.

Верея подвела их к одному, более узкому, почти незаметному.

– Здесь ловушки проще. Но тише. Входим по одному. Повторяй мои шаги точно.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь слабым свечением странных грибовидных наростов на стенах. Воздух был густым и тяжелым. Аэлиндрейя чувствовала, как ее печать вибрирует, реагируя на близость множества заряженных объектов. Это было похоже на хор приглушенных голосов, говорящих на забытых языках.

Они двигались по лабиринту коридоров, где груды артефактов лежали прямо под ногами: сломанные устройства с неясным назначением, кристаллы, тускло мерцавшие изнутри, оружие причудливой формы, металл которого был теплым на ощупь. Локк то и дело нагибался, что-то подбирал, взвешивал в руке и с довольной гримасой прятал в складках одежды.

– Не увлекайся, – буркнул Горган, чьи доспехи с трудом протискивались по узким проходам. – Мы за конкретной деталью. Сердечником стабилизатора. Без него новые щиты Бастиона не запустятся.

– Знаю, знаю, большой человек, – отозвался Локк. – Но кто знает, что еще может пригодиться…

Внезапно Верея замерла, подняв руку. Ее зрачки сузились в тонкие вертикальные щели.

– Тишина. Слишком тихая. Скрабберы замолчали.

В ту же секунду из бокового прохода, заваленного обломками, вырвался сноп синих, искрящихся щупалец. Они стремительно обвили ногу Вереи и рванули ее к себе. Она не крикнула, лишь издала резкий шипящий звук и вонзила когти в пол, замедляя движение. Из ее свободной руки выстрелило что-то вроде тонкой, как леска, проволоки, которая с хрустом разрезала несколько щупалец.

Но из прохода показалось еще больше. Существо, напоминавшее гигантского слизня цвета окисленной меди, с десятками щупалец, каждое из которых заканчивалось жалом или клешней. Оно заполнило собой весь проход.

– Охотник на скрабберов, – выдохнул Калхан. – Слизнекор. Верея, назад!

Горган уже рванулся вперед, его меч взметнулся, описывая дугу. Руны на лезвии вспыхнули, и удар рассек воздух с воющим звуком. Но меч лишь глухо стукнул о металлическую оболочку слизнекора, оставив лишь неглубокую вмятину. Щупальца тут же обвили его руку, и доспехи зашипели, на них появились пятна коррозии.

– Кислота! – крикнул Горган, отрывая щупальца с усилием.

Аэлиндрейя действовала на инстинкте. Щит уже был у нее на руке. Она бросилась вперед, прикрывая Горгана, и подставила щит под бьющее щупальце. Удар был страшной силы, он отбросил ее на несколько шагов, и по щиту поползли трещины, но он выдержал. Кислота шипела на поверхности, но не разъела его мгновенно.

– Его броня гасит чистую энергию! – крикнул Локк. Он что-то метнул в слизнекора – маленький блестящий шарик. Тот прилип к твари, и пространство вокруг нее на мгновение исказилось, будто сжалось. Щупальца замедлились. – Физические атаки! Ищите слабое место!

Силь парила позади, ее белые глаза были широко раскрыты.

– Паттерн энергии смещен. Ядро… под передним краем, в углублении. Защищено подвижной пластиной.

Калхан ударил посохом о землю. От точки удара по полу побежала сеть черных трещин, которые стремительно добрались до слизнекора. Из трещин вырвались тени, обхватившие тварь, пытаясь сковать ее движения. Но слизнекор был слишком массивен. Он рванулся, разрывая тени, и одно из щупалец, длинное и тонкое, как копье, пронзило воздух, целясь прямо в Аэлиндрейю.

У нее не было времени думать. Она сбросила треснувший щит, и в ее руке, в ответ на яростное желание выжить, выросло новое оружие – не плеть и не клинок, а тяжелая, короткая булава с шипастой головкой, сотканная из сгущенной тьмы. Она сделала шаг навстречу удару, парировала щупальце древком, чувствуя, как кости рук трещат от напряжения, и с разворота, вложив в удар всю свою силу и весь накопленный страх, обрушила булаву прямо на указанное Силь углубление.

Раздался звук, похожий на лопнувший барабан. Медьеподобная пластина прогнулась, треснула. Из-под нее брызнул фонтан сизой, мерцающей энергии. Слизнекор взревел – звук, от которого задрожали стены и посыпалась пыль. Его щупальца затрепыхались в конвульсиях. Горган, воспользовавшись моментом, всадил меч в ту же трещину и, с рыком, провернул его. Энергия хлынула рекой.

Через несколько секунд тварь обмякла, ее тело начало быстро темнеть и рассыпаться в груду ржавой стружки и слизи. Тишина, наступившая после битвы, была оглушительной.

Аэлиндрейя стояла, тяжело дыша, все еще сжимая булаву. Руки горели, в висках стучало. От щита остались лишь осколки, таявшие в воздухе.

– Неплохо, – хрипло сказал Горган, вытирая с меча слизь. – Для второго боя. Ты взяла на себя удар.

– Булава, – пробормотал Локк, подбирая уцелевший кусок брони слизнекора. – Физический удар плюс концентрация силы. Интересная эволюция. Боль от щита перешла в агрессию.

Калхан подошел к груде мусора и что-то поднял – небольшой, все еще пульсирующий синим светом кристалл.

– Ядро. Пригодится для щитов. Иди сюда, новичок.

Аэлиндрейя подошла. Печать на ее руке жадно потянулась к кристаллу.

– Положи руку, – приказал Калхан.

Она послушалась. В тот момент, когда ее пальцы коснулись холодной поверхности кристалла, печать полыхнула. Сила хлынула в нее потоком, куда более мощным, чем после Отраженницы. Она вскрикнула от неожиданности и боли, которая быстро сменилась ощущением переполнения, перегрева. В глазах потемнело. Она упала на колени, слыша приглушенные голоса.

– Слишком много для ее уровня!..

– Отдерни ее!..

– Нельзя, процесс пошел!..

Аэлиндрейя плыла в потоке чужих воспоминаний. Но на этот раз это были не обрывки. Это был целый сюжет.

Она видела не Пустошь. Она видела город, но не свой. Город из белого камня и серебра, парящий над морем облаков. Маги в длинных одеждах обсуждали что-то у карты, светящейся изнутри. Они говорили о «нестабильности границ», о «протечках из Иного». И о проекте «Страж». Они создавали печати. Не как клейма, а как инструменты, ключи, которые должны были стабилизировать барьеры между мирами. Первые носители были добровольцами. Героями. Их звали…

Имя уплыло, затянутое водоворотом.

Потом что-то пошло не так. Один из миров за барьером оказался не пустым. Он был жив. И враждебен. Он ударил в ответ. Катастрофа. Белый город пал, погрузившись в облака, как корабль. Печати, предназначенные для защиты, стали ловушками, затягивающими новых носителей уже не в буферную зону, а прямо в эпицентр чужого мира – в Пустошь. Проект «Страж» провалился. Но механизм, однажды запущенный, уже не мог остановиться. Он работал, вырывая души по всему миру живых, чтобы скармливать их Пустоши, сдерживая ее расползание ценой вечного рабства избранных.

Аэлиндрейя пришла в себя, держась за голову. Она лежала на холодном полу, над ней склонились лица Калхана и Локка.

– Что ты увидела? – спросил Калхан, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме привычной усталости. Напряжение.

– Они… создали нас, – прошептала Аэлиндрейя. – Печати. Это был эксперимент. Попытка залатать дыру в реальности. Но дыра оказалась… чьей-то стороной.

– Древняя история, – проворчал Горган. – Все это знают. Или догадываются.

– Нет, – Аэлиндрейя села. Ее голова прояснялась. – Они не просто «создали». В ядре… есть связь с тем белым городом. С его падением. Это не просто энергия. Это память о катастрофе.

Силь медленно покачала головой.

– Это объясняет резонанс. Ты увидела источник. Первоисточник наших печатей. Твоя способность адаптироваться… возможно, это отголосок изначальной функции печати – быть ключом, а не замком.

– Прекрасная теория, – сказал Локк, помогая Аэлиндрейе подняться. – Но сейчас нам нужен сердечник стабилизатора. Он должен быть в центральном зале. И, судя по нашему другу-слизняку, мы здесь не одни такие умные.

Дальнейший путь был отмечен следами недавних битв – разбросанными обломками, пятнами высохшей слизи, следами когтей на стенах. Они явно были не первыми, кто сегодня искал артефакты здесь.

Центральный зал Склада открылся перед ними неожиданно: огромное пространство под высоким, темным куполом, с которого свисали гигантские, замерзшие капли какого-то вещества, светящиеся мягким желтым светом. В центре зала возвышался пьедестал, а на нем, под куполом из силовых полей, которые уже потрескались и мигали, покоился тот самый сердечник – кристалл размером с человеческую голову, внутри которого пульсировали золотые и алые молнии.

И они были не одни.

У противоположного входа стояли трое стражей. Аэлиндрейя сразу узнала одного – того, кто был завернут в бинты, с которых пахло травами. Двое других были новыми: высокий, тощий мужчина с кожей, покрытой татуировками, которые постоянно двигались, как живые, и женщина, чье тело, казалось, состояло из сгущенного тумана, сквозь который проглядывали звезды.

– Герим, – процессил сквозь зубы Горган, сжимая рукоять меча. – Отравитель. И его прихвостни.

Завернутый в бинты страж – Герим – повернул к ним свою бесформенную голову. Из-под повязок послышалось бульканье.

– Калхан. Горган. Компания подобралась. И новое лицо. Как мило.

– Сердечник наш, Герим, – сказал Калхан, его голос стал ледяным. – Уходи.

– Ваш? – засмеялся тощий мужчина с живыми тату. Его голос был шипящим. – Мы здесь раньше. И заплатили кровью, очищая путь. Так что, по праву находки, он наш. Можете попробовать отобрать.

Напряжение в воздухе нарастало, как перед грозой. Аэлиндрейя почувствовала, как печати в зале начинают реагировать друг на друга, создавая звенящий диссонанс. Она увидела, как Локк незаметно рассыпал по полу несколько своих монеток. Верея присела на корточки, готовая к прыжку. Силь парила неподвижно, ее белые глаза были прикованы к женщине-туману.

– Третий вариант, – сказала женщина-туман голосом, похожим на далекий перезвон колоколов. – Мы забираем сердечник. А вы получаете беспрепятственный выход. Никто не гибнет. Сегодня.

– Не верю я твоим колокольчикам, Астра, – проворчал Горган. – В прошлый раз твой «беспрепятственный выход» закончился ловушкой в коридоре с кислотослюнами.

– Тогда значит… – Герим медленно поднял руку, и с его биндов потянулись тонкие, ядовито-зеленые нити, – придется вас удобрить.

Он не договорил. Локк щелкнул пальцами. Монетки на полу вспыхнули, и пространство между группами исказилось, создавая иллюзию множества зеркал, отражающих их в искаженном виде. В ту же секунду Астра, женщина-туман, растворилась в воздухе и появилась уже рядом с пьедесталом, протягивая сквозь слабеющее силовое поле руку из тумана, чтобы схватить сердечник.

Но Силь была быстрее. Белый свет хлынул из ее глаз, ударив в Астру. Туманная женщина вскрикнула – звук, похожий на разбитое стекло, – и ее форма на миг распалась, прежде чем снова собраться, но уже дальше от пьедестала.

Горган с рёвом ринулся на мужчину с татуировками, тот, шипя, вытянул из своих движущихся тату когтистые тени. Калхан скрестил посох с ядовитыми нитями Герима, которые шипели и разъедали древко.

Для Аэлиндрейи все замедлилось. Она видела поле боя, как шахматную доску. Локк управлял иллюзиями, сбивая с толку. Верея, используя свою скорость, пыталась обойти Герима с фланга, но ядовитые испарения от него заставляли ее отступать. Силь и Астра сошлись в странной, безмолвной дуэли – туман против чистого ментального давления. Горган и татуированный страж, которого звали Зерек, обменивались грубыми, мощными ударами, но ни один не мог пробить защиту другого.

Сердечник оставался незащищенным. Силовое поле треснуло окончательно.

Аэлиндрейя не думала. Она действовала. В ее руке булава снова сменила форму – теперь это был длинный, гибкий кнут с крюком на конце. Не для удара. Для захвата. Она метнула его через зал, целясь не в сердечник, а в основание пьедестала. Крюк впился в камень. Она рванула на себя, используя весь свой вес и импульс.

Пьедестал, древний и хрупкий, с грохотом рухнул. Сердечник подпрыгнул и покатился по полу прямо к… Гериму.

Отравитель, отбросив Калхана, ухватился за кристалл своими бинтами. Его тело затрепетало от жадности.

– Мое!..

Но он не учел Локка. Тот появился прямо из-за его спины, будто вышел из отражения в одном из иллюзорных зеркал, и резким движением выбил сердечник из бинтов. Кристалл полетел по дуге.

– Аэлиндрейя! – крикнул Локк.

Она уже бежала. Булава в ее руке снова стала щитом, большим и вогнутым, как чаша. Она подставила его под падающий сердечник, поймала, и по инерции, кувыркнувшись, приземлилась за грудами хлама, укрываясь от прямого обзора.

– У нее! – завопил Зерек.

Все смешалось. Герим, в ярости, выпустил облако ядовитого газа, которое начало заполнять зал. Астра материализовалась прямо перед Аэлиндрейей, ее туманные руки протянулись, чтобы вырвать кристалл. Аэлиндрейя прижала сердечник к груди и, отчаянно желая защитить его, почувствовала, как щит на ее руке не просто закрывает ее, а начинает… втягивать ее внутрь. Тьма сгустилась вокруг, и она на миг оказалась в крошечном, абсолютно черном кармане реальности, размером с ее тело.

Она слышала приглушенные крики, звуки борьбы. Потом – оглушительный треск, крик Астры, и ядовитое облако начало рассеиваться, будто его всосало в воронку.

Когда тьма вокруг нее рассеялась, она увидела, что стоит все там же, за грудой хлама. Но в зале было тихо. Герим, Зерек и Астра отступали к своему входу. Перед ними стоял Калхан, но не тот, которого она знала. Его плащ развевался в незримом ветру, а из-под капюшона лился настоящий мрак, в котором мерцали, как далекие звезды, крошечные точки света. Его посох был воткнут в пол, и от него расходились круги абсолютной тишины, подавляющие любое волнение энергии.

– Уходите, – сказал Калхан, и его голос был голосом самой Пустоши – древним, холодным и беспощадным. – Или останетесь здесь навсегда. В виде пыли.

Герим что-то булькнул, но развернулся и скрылся в проходе. За ним последовали другие.

Когда последний след чужой энергии исчез, Калхан пошатнулся. Мрак вокруг него рассеялся, и он с трудом оперся на посох, будто этот короткий выход силы стоил ему лет жизни. Горган подошел к нему, чтобы поддержать, но Калхан отмахнулся.

– Сердечник? – спросил он, обращаясь к Аэлиндрейи.

Она вышла из-за укрытия, все еще прижимая к груди теплый, пульсирующий кристалл. Силовое поле вокруг него окончательно погасло.

– Здесь.

Локк присвистнул, разглядывая место, где она только что пряталась.

– И что это было? Мини-фаза? Карманное пространство? Девушка, ты полна сюрпризов.

– Защита, – просто сказала Аэлиндрейя, передавая сердечник Горгану. Ее руки дрожали от перенапряжения. – Я просто очень хотела его спрятать.

Верея, вернувшаяся с осмотра периметра, кивнула.

– Ушли. Но оставили следы-маяки. Они вернутся. С подкреплением.

– Значит, нам нужно быть быстрее, – сказал Калхан, выпрямившись. Его голос снова стал обычным, скрипучим. – Берите все, что может пригодиться для защиты Бастиона. У нас есть полчаса, не больше.

Пока они собирали артефакты под чутким руководством Силь, определявшей их ценность, Аэлиндрейя подошла к тому месту, где стоял пьедестал. Среди обломков лежал небольшой, невзрачный металлический диск. Он не светился. Но когда она потянулась к нему, печать на руке не отозвалась ни теплом, ни холодом. Полная нейтральность. Это было странно. Она подняла диск. Он был тяжелым для своего размера, на одной стороне был выгравирован едва заметный узор – спираль, расходящаяся из центра.

– Что нашел? – Локк возник рядом, как тень.

– Не знаю. Кажется, ничего.

– Дай-ка. – Локк взял диск, повертел, поднес к уху, постучал по нему ногтем. – Глухой. Не резонирует. Странно. Обычно даже булыжник здесь имеет какую-то энергетическую подпись. Это либо абсолютный мусор, либо нечто очень хорошо замаскированное. Бери. На всякий случай.

Аэлиндрейя положила диск в мешочек рядом с пеплом павшего стража. Интуиция подсказывала, что это важно.

Их уход со Склада был стремительным и осторожным. По пути назад они наткнулись на следы – группа Герима явно двигалась параллельным курсом, не скрываясь. Это был вызов.

Вернувшись в Бастион, они передали сердечник и другие артефакты стражу, выполнявшему роль инженера, – тому самому соляному человеку по имени Криг. Тот, молча кивнув, принялся за работу.

Аэлиндрейя отправилась к Источнику. Серебристый туман на этот раз показался ей не просто пищей, а бальзамом. Он успокоил дрожь в руках, прояснил мысли. Сидя у чаши, она чувствовала на себе взгляды. Не все были довольны ее возвращением с ценным грузом. Некоторые смотрели с откровенной завистью. Другие – с подозрением.

Вечером, если это слово здесь имело смысл, Калхан вызвал ее к центральному столу, где уже сидели основные члены их группы.

– Ты проявила себя, – сказал он без предисловий. – Но и создала проблему. Герим теперь знает о тебе. И о твоих способностях. Он из тех, кто либо подчинит, либо уничтожит. Ты стала мишенью.

– Что мне делать? – спросила Аэлиндрейя.

– Стать сильнее. Быстрее всех. Завтра мы начинаем тренировки. Горган будет учить тебя основам боя. Силь – контролю над ментальным щитом. Локк – чувствованию ловушек и скрытых угроз. А я… я попытаюсь помочь тебе понять твою связь с печатью. И с тем, что ты увидела в ядре.

– А что с тем зовом? С севера? – не удержалась она.

Калхан и Силь обменялись взглядом.

– Это твой личный путь. И твоя личная опасность. Сначала научись выживать здесь. Потом ищи ответы там.

Аэлиндрейя кивнула. Она понимала. Но в глубине души знала – рано или поздно она пойдет на этот зов. Потому что в нем было что-то не просто знакомое. В нем было что-то родное.

Перед сном она достала металлический диск. При свете кристаллов Бастиона узор на нем едва угадывался. Она провела по спирали пальцем. И тогда диск согрелся. Не сильно. Едва заметно. И на секунду, короткую, как удар сердца, ей показалось, что она слышит далекий, знакомый голос. Голос матери. Но не спокойный и ласковый, а полный ужаса, выкрикивающий одно слово:

«Беги!»

Диск снова остыл. Аэлиндрейя сидела, застыв, сжимая его в ладони, пока холод металла не начал жечь кожу. Это было не воспоминание. Это было сейчас. Мать была в опасности. Мир живых напоминал о себе. И напоминал ужасом.

Теперь у нее был не просто мотив выжить. У нее был срок. Она должна была стать сильнее, найти способ вернуться или повлиять на ту сторону, и сделать это быстро. Потому что там, дома, время текло своим чередом. И оно, судя по всему, истекало.

Она спрятала диск, легла на шкуры и уставилась в темноту свода. Динамика событий захлестывала. Битва со слизнекором, схватка с другими стражами, видение прошлого, таинственный диск… Все это кружилось в голове, складываясь в мозаику, где не хватало самых важных фрагментов. Но один кусочек она теперь знала точно: ее появление здесь не было случайностью. И, возможно, не было несчастьем. Это было частью чего-то большего. Игрища сил, о которых она не имела понятия.

«Хорошо, – подумала она, и впервые за все время в ее душе зажглась не надежда, а холодная, стальная решимость. – Если это игра, я выучу правила. И изменю их».

Снаружи, в вечных сумерках Пустоши, где-то далеко на севере, в Башне из Слоновой Кости, разбитое зеркало снова дрогнуло. В его осколках замелькали образы быстрее: лица стражей, битвы, серые поля. И снова лицо Аэлиндрейи. На этот раз оно было сосредоточенным и твердым. И что-то по ту сторону отражающей поверхности… перестало улыбаться. Оно наклонилось ближе, словно разглядывая добычу. И миллион осколков прошептали в унисон одно слово, которое затерялось в пустоте:

«Скоро…»