Читать книгу Провинциалка для Деда Мороза - Группа авторов - Страница 6

План созрел у Евгения, как идеальный новогодний подарок – с блеском, сюрпризом и безупречным предлогом для сближения. Он решил приблизить Лизу не через робкие свидания, а погрузив её в самую гущу праздничной сказки, где они будут не просто коллегами, а почти что родственными душами – Дедом Морозом и Снегурочкой.

Он, конечно, вынес идею на общее собрание под видом «невероятного сплочения перед Новым годом». Коллектив загорелся.

– Будем дарить чудо детям! – объявил Евгений, сияя харизмой. – В один из вечеров мы с Снегурочкой объедем всех детишек наших сотрудников, вручим подарки (фирма спонсирует!), послушаем стишки и попляшем под ёлкой!

– А в самую новогоднюю ночь, – продолжал он, заговорщически понизив голос, – те, у кого нет планов, могут встретить праздник все вместе! Я, как массовик-затейник, нашёл отличный загородный дом в лесу. Будем как одна большая семья! Девчонки пусть покоряют нас своими фирменными салатами, мальчишки – шашлыками на костре. И конечно, куча конкурсов, танцев и хорошего настроения!

Вопреки его опасениям, Лиза на предложение стать Снегурочкой не отказалась. Она лишь подняла бровь:

– Роль ответственная. Вы уверены, что справитесь, Дед Мороз?

– С такой Снегурочкой – любые морозы нипочём, – парировал он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого у неё ёкало внутри.

Вот только одна маленькая деталь в его гениальном плане была тайной. Тот самый «снятый» уютный загородный дом с камином, бильярдом и видом на заснеженный лес принадлежал не каким-то мифическим арендодателям, а лично ему, Евгению Нефёдову. Это была его личная, тщательно оберегаемая от посторонних территория, где он отдыхал душой. Пускать сюда коллег – неслыханная вольность. Но ради Лизы, ради возможности провести с ней не просто вечер, а целую волшебную ночь в ролях, обязывающих к близости, он был готов на всё. Он представил, как они вместе будут выходить из одной машины, как он будет помогать ей снимать шубу у камина, как их взгляды будут встречаться через комнату, полную смеха и веселья… Мысль сводила с ума.

Подготовка к корпоративу стала для него мучительной и сладостной пыткой. Он выбирал костюм Снегурочки, представляя, как он будет смотреться на Лизе, заказывал подарки для детей, мысленно добавляя к списку что-то особенное только для неё. Он инструктировал службу безопасности и управляющего домом, чтобы те изображали из себя наёмный персонал и ни единым словом не выдали хозяина.

А Лиза, соглашаясь на эту авантюру, чувствовала, как внутри всё сильнее разгорается тот самый опасный огонь. Весь этот праздник, эта общая сказка – это же ловушка. Красивая, блестящая, пахнущая мандаринами и хвоей. И она добровольно в неё идёт. Голос матери в голове тревожно звучал: «Смотри, дочка, как бы в этой сказке тебе съеденной волком не оказаться». Но другой голос, тихий и настойчивый, шептал: «А что если это и правда чудо? Что если этот Дед Мороз – не переодетый волк, а тот самый принц?».

Новогодняя ночь приближалась, а напряжение между ними нарастало, как предпраздничная суета. Они готовились дарить волшебство другим, даже не подозревая, что главное чудо – или главная катастрофа – готовится произойти с ними самими. И секрет загородного дома висел над всей этой затеей, как гирлянда с неисправной лампочкой, грозя в самый неподходящий момент вспыхнуть и осветить всё в неожиданном свете.

Вечер обхода детей сотрудников прошёл, как по нотам сказочного сценария. Довольные родители, восторженные дети, сияющие ёлки в гирляндах и горы конфетти. Дед Мороз в лице Евгения оказался неожиданно шустрым и ловким для своих мифических лет – ловко приседал к самым маленьким, выслушивал бесконечные стишки, отплясывал под «Маленькой ёлочке» так азартно, что борода едва не съезжала набок.

Родители, тронутые и расслабленные праздником, норовя поднести «зимнему волшебнику» стопочку за здоровье, натыкались на непробиваемую отговорку:

– Не могу, благодетели! Мне вверен мини-вен фирмы, да и за рулём я, – басил Евгений, хлопая себя по ватному животу, и в его глазах, выглядывающих из-за седых бровей, мелькала неподдельная веселость.

Лиза-Снегурочка, в блестящем кокошнике и лёгкой, струящейся шубке, была его идеальной парой – грациозной, улыбчивой, с лёгкостью находила подход к каждому ребёнку. Они были прекрасным дуэтом, и, ловя на себе её восхищённые взгляды, когда он дурачился с детворой, Евгений чувствовал себя на вершине мира.

Поздно вечером, развозя по домам изрядно уставших, но довольных помощников, он остался с Лизой вдвоём в тёплой тишине салона своего (теперь уже «служебного») мини-вена. Снег мягко падал за стеклом, окрашивая мир в волшебные белые тона. Он остановился у её дома, но не заглушил мотор, словно боясь спугнуть хрупкое заклинание, нависшее между ними.

– Спасибо, Женя, – тихо сказала Лиза, снимая сверкающий кокошник. Её волосы рассыпались по плечам, и в полумраке она выглядела не сказочной героиней, а просто невероятно красивой, уставшей и очень настоящей девушкой. – Это был прекрасный вечер.

Он не смог сдержаться. Не было больше сил бороться с этим магнитом. Он наклонился и, не спрашивая, не ища уловок, просто коснулся её губ своими. И случилось чудо. Она не отстранилась. Не увернулась. Её губы, холодные от зимнего воздуха, вдруг ответили – сначала неуверенно, потом мягче, теплея под его прикосновением. Это был не страстный, а какой-то невероятно нежный, вопрошающий поцелуй, в котором был и накопившийся месяц томления, и благодарность за вечер, и та самая надежда, что пробивалась сквозь все её страхи.

Для Евгения мир перевернулся. Опытный ловелас, знавший все градации поцелуев, вдруг ощутил себя безусым мальчишкой, впервые прикоснувшимся к девочке. В ушах зазвенело, в груди заколотилось что-то дикое и радостное, а время остановилось. В этом поцелуе не было ни игры, ни расчёта – только чистая, оглушительная правда.

Они расстались, не проронив больше ни слова. Слова были бы лишними.

Теперь, лёжа каждый в своей постели, они смотрели в потолок, а перед глазами у них стояло одно и то же: тёплый салон, падающий снег и этот поцелуй, сладкое эхо которого всё ещё гудело на губах.

Он думал: «Что она мне принесёт, эта новогодняя ночь? Шанс наконец-то быть рядом? Или она, испугавшись, снова отстроит стену? Этот поцелуй… он ведь не может врать. Или может?»

Она думала, обжигая губы подушечкой пальца: «Что ты мне принесёшь, новогодняя ночь? Продолжение сказки? Или отрезвление? Он так поцеловал… будто это в первый раз. Мама, тётя Люда… я, кажется, уже не могу отступить. И страшно, и… безумно хочется верить».

Два дня до Нового года растянулись в бесконечное, сладкое, тревожное ожидание. Между ними в офисе теперь висело не напряжение, а тихое, понимающее электричество. Они ловили взгляды и тут же отводили глаза, их пальцы случайно соприкасались при передаче бумаг, и от этого прикосновения по коже бежали искры.