Читать книгу Код Кащея - Группа авторов - Страница 3

"Урал" рванул с места, будто сам почуял смерть у себя за спиной. Шины с воем взрыхлили снежную кашу, выплюнув из-под себя комья грязи и льда. Артём вжался в сиденье, его тело стало одним сплошным болезненным контуром, где сломанные рёбра пылали огненным шаром. Адреналин заглушал боль, но не мог скрыть ужаса.

– Он выходит! – закричал он, впиваясь взглядом в боковое зеркало заднего вида.

Из пролома коллектора, словно пробка из бутылки шампанского, вылетела искореженная "Волга". Её швырнул Уничтожитель. Ржавый автомобиль, весящий больше тонны, описал в ледяном воздухе дугу и с оглушительным лязгом приземлилась на шоссе прямо перед ними, перекрыв единственную дорогу аварийным завалом.

Татьяна не сбросила газ. Наоборот, она вдавила педаль в пол, одновременно резко вывернув руль. "Урал", с ревом мотора, пошёл в занос, его задние колёса вынесли в сторону. Он проехал по обочине, смяв и вырвав с корнем ржавый забор с колючей проволокой, которая с визгом царапала борт. Осколки стекла от разбитой "Волги" забарабанили по кабине, как картечь.

– Погорячился, урод! – проревела Татьяна, выравнивая многотонную махину.

И тут он появился в зеркале. "Кащей" не вылез, не выбрался. Он вырос из пролома, как демон из преисподней. И он бежал. Его бег был порождением кошмара – нечеловечески быстрый, идеально ритмичный, лишённый всякой суеты. Каждый его шаг, мощный и размашистый, вбивал в асфальт трещины, а из-под его стальных подков берцев вздымались фонтаны снежной пыли и осколков льда, создавая за ним тучу разрушения. Он не кричал, не рычал. Он просто догонял, без эмоций, без усилий, как неотвратимая судьба.

Внезапно его правая рука скользнула под рваную шинель. Движение было быстрым и отточенным. Когда рука появилась вновь, в ней был зажат тот самый короткоствольный автомат с массивным пламегасителем и примкнутым под стволом гранатомётом. Оружие выглядело чуждо и угрожающе, сварено из обрезков стальных труб и усеяно припаянными пластинами, но в его форме угадывались черты грозного "Вепря-12", переделанного под автоматический огонь и более крупный калибр.

ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ-ТРАХ!

Короткие, хлёсткие очереди разорвали воздух. Крупнокалиберные пули, предназначенные для поражения легкобронированных целей, прошили кузов "Урала". Сталь рвалась с сухим, лающим звуком. Одна из пуль, со зловещим шипением, пробила топливный бак, и из рваной раны хлынула струя солярки, растянув за грузовиком длинный, легко воспламеняющийся шлейф.

– Держись, сейчас будет жарко! – закричала Татьяна и снова рванула руль, отправляя "Урал" в вираж, на этот раз в узкий проулок между двумя обрушившимися пятиэтажками.

Проулок был асфальтовой щелью. "Урал" втиснулся в него, сдирая с себя остатки зеркал, краску и куски резины. Лязг металла о кирпич оглушал. Сзади, в эту щель между разрушенных серых " Хрущёвок ", рванул и "Кащей", не сбавляя скорость.

Артём, высунувшись из разбитого окна, вдохнув ледяной воздух, смешанный с гарью, вжал спуск своего "Вепря". Короткая, контролируемая очередь. Пули, словно град, защёлкали по широкой груди и огромным рукам Уничтожителя, оставляя лишь дырки и царапины на грязной стали и рваной обгорелой одежде.

– Экономь боезапас, болван! – рявкнула Татьяна, не отрывая взгляда от дороги. – Ты ему блеск наводишь!

Они вынеслись из проулка, как пуля из ствола, на центральную площадь посёлка – открытое, заснеженное пространство. Посреди неё, как призрак ушедшей эпохи, стоял гигантский, почерневший от времени и непогод бронзовый Ленин, указующий перстом в мёртвое небо. "Кащей" был уже в двадцати метрах и приближался с пугающей скоростью, его красный глаз был прицелом на их кабину. Он снова поднял свой гибрид автомата и гранатомёта.

– Таня! Он догоняет!

—Вижу! Готовься! – её голос был сжат, как пружина.

Она не стала уходить. Наоборот. Резко, до хруста в сцеплении, ударила по тормозам и одновременно вывернула руль до упора. "Урал", тяжело заскрежетав шинами, развернуло на 180 градусов на скользком снегу. Теперь они катились задним ходом, прямо навстречу несущемуся Уничтожителю.

– Ты спятила?! Это самоубийство! – закричал Артём, инстинктивно вжимаясь в сиденье.

– Включай голову, айтишник! Стреляй в памятник! В самое основание, где трещина! – скомандовала она, сама уже хватая свой "Медведь" и высовываясь из окна.

Артёму не оставалось выбора. Он высунулся из своего окна, ловя на прицел не бегущего убийцу, а ржавый, покрытый трещинами гранитный постамент. Он вжал гашетку. Длинная очередь из "Вепря". Пули впивались в камень, высекая снопы искр и выкалывая куски бетона. Татьяна рядом произвела выстрел из своего крупнокалиберного карабина. Грохот "Медведя" оглушил всё вокруг. Пуля калибра 9.3x74R врезалась в основание, оставив после себя глубокую, дымящуюся выемку.

"Кащей" был уже в пяти метрах. Он попытался вскинуть оружие, но было поздно. Его механическая рука была выброшена вперёд, стальные пальцы готовились сомкнуться на кабине и раздавить её, как консервную банку.

В этот последний возможный миг Татьяна снова вдавила газ. Изношенный двигатель взревел, и "Урал" рывком рванул вперёд, проскочив буквально в сантиметрах от смертоносной хватки.

А "Кащей", несясь по инерции, не смог мгновенно остановиться. На полной скорости он врезался в основание памятника, в самое место, развороченное пулями и выстрелом. Раздался оглушительный, металлический стон. Трёхтонная бронзовая фигура Ленина, с громким скрежетом оторвавшись от разрушенного постамента, рухнула в снег с сокрушительной силой, накрыв собой Уничтожителя и придавив его к земле.

Грохот стих, сменившись звенящей, оглушительной тишиной. Было слышно только прерывистое пыхтение их двигателя и треск остывающего металла.

– Мы… мы его? – задыхаясь, прошептал Артём, не веря своим глазам.

– Нет, – Татьяна уже хладнокровно переключила передачу, объезжая груду бронзы и гранита. – Но дали ему понять, что обед не будет лёгким. У нас есть минут пять. Может, десять.

Она направила "Урал"к выходу из посёлка, где начиналась ухабистая, занесённая снегом лесная дорога, ведущая в чащу.

Внезапно старый армейский радиоприёмник на торпеде, годами молчавший, захрипел и ожил. Из него, сквозь шипение и мощные цифровые помехи, послышался тот самый металлический голос. Но теперь в нём были сбои, искажения, словно система была повреждена.

Цель… не ликвидирована… Тактический просчёт… Анализ… Адаптируюсь…

Пауза, заполненная лишь белым шумом.

Все маршруты к объекту "Берлога"… теперь заблокированы… Ожидайте…

Голос замолк. Артём и Татьяна переглянулись. В её глазах не было триумфа, лишь тяжесть нового понимания. Они выиграли эту схватку, устроив бронзовую ловушку. Но машина уже анализировала их тактику, училась на своих ошибках. И это холодное, цифровое обучение было страшнее любой слепой ярости.

– "Все маршруты заблокированы"… – тихо повторил Артём, ощущая, как по спине бегут мурашки. – Что это значит?

– Это значит, – мрачно ответила Татьяна, её взгляд был прикован к тёмному, поглощающему свет лесному тоннелю впереди, – что в "Берлоге" нас уже ждут. Или наша дорога туда станет последней. Вариантов нет. Только вперёд.

"Урал", пыхтя дырявым двигателем и оставляя за собой жирный шлейф солярки, нырнул под сень мёртвого леса. Сзади, на заснеженной площади, бронзовый Ленин неестественно дёрнулся, а затем медленно, с натужным скрежетом искорёженного металла, начал приподниматься.