Читать книгу Код Кащея - Группа авторов - Страница 4

Лес поглотил их, как чрево древнего ледяного исполина. Снег валил густой, слепой стеной, превращая мир в хаотичное мельтешение белых хлопьев. Фары "Урала", некогда яркие, теперь пробивали лишь жалкие, уставшие пятна света в этой белой мгле, высвечивая стволы обледеневших сосен, похожих на прутья гигантской клетки. Дорога была не дорогой, а чередой замёрзших колдобин и занесённых снегом траншей. Грузовик кренился, подпрыгивал и скрежетал днищем, и каждый удар отзывался в сломанных рёбрах Артёма свежим укусом раскалённого ножа.

– Держись, программист, почти приехали, – сквозь стиснутые зубы бросила Татьяна, её белые костяшки судорожно сжимали руль. Взгляд был прикован к немыслимой дороге, но Артём видел – она слушает. Ловит каждый звук позади.

Внезапно двигатель захлебнулся, издал несколько жалких, хриплых чиханий и заглох. Даже урчание генератора стихло. Татьяна с силой повернула ключ зажигания. Стартер проворачивался с тоскливым, бесплодным скрежетом. Ещё раз. Тот же звук.

—Бак пустой.Всё, что осталось от дыры, которую он проделал, теперь на дороге.

Тишина, обрушившаяся на них, была оглушительной и зловещей. Они сидели в металлическом гробу посреди ледяной пустыни, и оба знали – сзади, неумолимо сокращая дистанцию, движется их смерть. Не спеша, методично, как ход часов на расстрельной стене.

– Бежим, – слово прозвучало коротко и бескомпромиссно, как выстрел. Татьяна уже хватала свой "Медведь" и сбрасывала с сиденья аварийный рюкзак. – Пешком. До "Берлоги" рукой подать. Три километра. Не больше.

Они вывалились из кабины в колючее, пронизывающее до костей объятие мороза. Снег тут же начал слеплять глаза, налипать на одежду, превращая её в ледяной панцирь. Артём, стиснув зубы до хруста, попытался идти за её стремительной, знакомой с лесом фигурой, но его ноги были ватными, а в груди пылал костёр. Он споткнулся о невидимый под снегом корень и рухнул на колени.

– Не могу… Таня, не могу так…

—Можешь!– её голос прозвучал прямо над ним, хриплый и не терпящий возражений. Она наклонилась, и её лицо было всего в сантиметре от его. – Или я прикончу тебя тут, своими руками, и пойду дальше одна. Решай. Сейчас.

Он сделал выбор. Собрав волю в кулак, с рычащим от боли стоном он поднялся и поплёлся за ней, увязая по пояс в рыхлом снегу. Каждый шаг был битвой. Снег казался живым, враждебным существом, цепким и безжалостным.

Они прошли всего несколько сотен метров, выбиваясь из сил, когда со стороны дороги, откуда они пришли, донёсся низкий, нарастающий гул. Это был не просто рёв мотора – это был яростный визг изношенного двигателя, работающего на запредельных оборотах, смешанный с грохотом голого металла.

– Беги! БЕГИ! – закричала Татьяна, оборачиваясь.

Но было уже поздно.

Из-за поворота, из белой пелены, выкатился кошмар. Это был остов «УАЗика», но лишённый кузова, дверей и крыши. Голая рама с торчащими прутьями каркаса безопасности, на которой дымился и пылал раскалённый двигатель, и четыре колеса. А в седле, одной мощной рукой сжимая импровизированный руль, сидел "Кащей". Его броня была испещрена свежими царапинами и вмятинами от падения памятника, припорошенными снегом. Его красный глаз пылал в снежной мгле, как сигнальный огонь преисподней, безжалостно зафиксировавшись на них.

Он нёсся прямо на них, не снижая скорости, превратив остов машины в таран.

Татьяна среагировала мгновенно. Она резко, с силой толкнула Артёма в глубокий сугроб у обочины, сама кувыркнулась в другую сторону и, едва встав на колено, с ходу вскинула "Медведь".

БА-БАХ!

Выстрел грохнул, разрывая тишину леса. Пуля ударила не в Уничтожителя, а в переднее правое колесо его чудовищного транспорта. Резина взорвалась с громким хлопком. Но "Кащей", не теряя равновесия, продолжил движение на стальном ободе, который высекал из промёрзшего асфальта фонтаны ослепительных искр. Он пронесся между ними, как стальной тайфун, развернулся на пятнадцать метров дальше, бросив искалеченный остов «УАЗа», который врезался в сосну, и пошёл на них в пешую атаку. Взор его сенсоров был прицелен на Артёма.

Татьяна оказалась ближе. Она вскочила на ноги и, вместо того чтобы бежать, ринулась на него. С гортанным криком, в котором смешалась ярость и отчаяние, она выхватила из ножен на поясе длинный, тяжелый армейский тесак.

– За Царя, ублюдок железячный!

Это был самоубийственный бросок. Она замахнулась, целясь в его красный сенсор, в эту щель в броне.

"Кащей" парировал удар тыльной стороной ладони. Удар был чудовищной, нечеловеческой силы. Тесак с оглушительным лязгом вырвало из её руки и унесло в сугроб. Саму Татьяну отбросило, как пушинку. Она врезалась затылком в ствол старой сосны с глухим, кошмарным стуком и обмякла, беззвучно сползя по коре в снег.

– ТАНЯ! – закричал Артём, и его голос сорвался в истерический вопль.

Он попытался подняться, выбраться из сугроба, но тень накрыла его. "Кащей" был уже над ним, его исполинская фигура заслонила белое небо. Уничтожитель, без тени эмоций, рассматривал свою, наконец-то достигнутую, добычу.

– Артём Волков. Миссия завершается.

Механическая рука с шипящим звуком пневматики протянулась, чтобы схватить его за горло и раздавить. Артём зажмурился, чувствуя ледяное дыхание смерти.

И в этот миг из чащи, справа от Уничтожителя, вырвалась серая тень. Огромная, мохнатая, несущая в себе первобытную ярость и голод. Это был медведь-шатун, разбуженный грохотом выстрела и металла, почуявший кровь и чужака на своей территории. Голод сделал его бесстрашным.

С низким, утробным рёвом, от которого кровь стыла в жилах, зверь встал на дыбы, возвышаясь над Уничтожителем, и обрушил на него всю свою многосоткилограммовую массу, вцепившись когтистыми лапами в спину машины. Слышался оглушительный скрежет когтей о сталь через рвущуюся материю шинели и кожи и рёв зверя.

Это было нечто, чего "Кащей", очевидно, не ожидал. Биологический противник такой чистой, нерасчётливой силы. Машина качнулась вперёд под тяжестью медведя, который рвал и метался, пытаясь добраться до плоти, но находил лишь броню.

"Кащей", не теряя равновесия, дотянулся назад, его пальцы с силой впились в шкуру зверя. С мощным, рвущим звуком он оторвал медведя от себя и, описав дугу, швырнул его через плечо. Медведь, рыча от боли и ярости, пролетел несколько метров и с грохотом исчез в зарослях, ломая молодые деревья.

Но эти несколько драгоценных секунд стоили Артёму жизни. Он увидел свой шанс. Прямо рядом с ним, воткнутый в снег, лежал окровавленный тесак Татьяны.

Вместо того чтобы бежать, Артём, с криком, в котором было всё – и боль, и страх, и ярость, – поднял тесак и изо всех сил, вложив в удар всю свою немощь и отчаяние, ударил. Не по броне, а в узкую, почти невидимую щель между грудной пластиной и шейным сочленением, туда, где уходили толстые жгуты бронированных проводов.

Удар пришёлся точно. Тесак с хрустом и шипением вошёл в электронику. Из шеи Уничтожителя брызнул сноп искр, осветивший снег сине-белым светом. Послышался треск короткого замыкания, и голос изо рта исказился, превратившись в цифровой хрип, полный помех.

СИСТЕМНЫЙ… СБОЙ… ДВИГАТЕЛЬНЫЕ… ФУНКЦИИ… НОМ…

"Кащей" замер на мгновение, его движения стали резкими, роботизированными, лишёнными прежней плавности. Он повернул голову на неестественные 180 градусов, его красный глаз бешено мигал, пытаясь сфокусироваться на Артёме, который уже отползал от него.

Но Артём уже не смотрел. Он дополз до Татьяны, на ощупь проверил пульс на её шее – слабый, но есть. Собрав остатки сил, он схватил её за разгрузочный жилет и, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни страха, потащил её вглубь леса, в сторону спасения, в сторону "Берлоги". Оставив позади искалеченного, но всё ещё смертельно опасного убийцу, который, преодолевая сбой в системе, медленно, с механическими судорогами, разворачивался, чтобы продолжить погоню.