Читать книгу Урожай - Группа авторов - Страница 6

Женева, Швейцария Февраль 2090

Записка лежала на её столе, когда она пришла утром.

Белый прямоугольник бумаги – не электронное сообщение, не звонок, а физическая записка, написанная от руки. Чёрные иероглифы, аккуратные, почти каллиграфические:

«Доктор Юн. Прошу вас зайти в кабинет 412 в 14:00. Генерал-майор Чжан Вэй».

Юн перечитала записку дважды. Потом сложила и убрала в карман.

Чжан Вэй. Она видела его на совещаниях – китайский представитель в проекте, один из многих людей в форме или без неё, которые наблюдали, записывали, докладывали. Он никогда не задавал вопросов. Никогда не комментировал. Просто сидел в углу, смотрел своими тёмными глазами и молчал.

Она знала его тип. Встречала таких в Пекине, в Сеуле, в Вашингтоне – везде, где наука пересекалась с политикой. Люди, для которых информация – оружие, а учёные – инструменты. Опасные люди.

И теперь один из них хотел поговорить.

Наедине.

До 14:00 оставалось шесть часов.

Юн провела их как обычно – совещание, работа над данными, обсуждение с Амандой новых гипотез. Но часть её сознания была занята другим. Просчитывала варианты. Готовилась.

Чего он хочет?

Вариант первый: рутинная проверка. Китай хочет убедиться, что их интересы учитываются. Формальность.

Вариант второй: давление. Они недовольны чем-то в её работе. Или в её поведении. Хотят скорректировать.

Вариант третий: угроза. Они знают что-то, чего она не хочет, чтобы они знали. Флешка Диего. Видео на серверах. Разговоры с Амандой.

Они не могут знать, – сказала она себе. – Я была осторожна.

Но уверенности не было.

В 13:45 Юн вышла из лаборатории.

Кабинет 412 находился на верхнем этаже – там, где она ещё не была. Зона для «административного персонала», как это называлось. На практике – для тех, кто командовал, не тех, кто работал.

Лифт поднял её наверх. Коридор здесь выглядел иначе: ковровое покрытие вместо линолеума, деревянные двери вместо металлических, тишина вместо гула оборудования. Запах – тоже другой. Не машинный. Человеческий. Кожа, дерево, власть.

Она нашла 412 и постучала.

– Войдите.

Голос – низкий, спокойный. Никакого акцента – идеальный английский.

Юн открыла дверь.

Кабинет был небольшим, но тщательно продуманным.

Стол – массивный, из тёмного дерева. Два кресла – одно за столом, одно напротив. На стене – карта мира, усеянная точками и линиями, значение которых Юн не понимала. Окно – первое настоящее окно, которое она видела в этом здании – выходило на заснеженный двор.

Генерал Чжан Вэй стоял у этого окна, спиной к двери.

Он был невысоким – ниже, чем она ожидала. Пятьдесят восемь лет, согласно досье, которое она нашла в открытых источниках. Седые волосы, коротко стриженные. Прямая спина, выправка человека, который провёл жизнь в армии. Гражданская одежда – тёмный костюм, белая рубашка без галстука – сидела на нём как форма.

Он обернулся.

Его лицо было обычным. Не злым, не добрым. Обычным. Лицо чиновника, бюрократа, человека, который принимает решения и живёт с их последствиями. Только глаза – тёмные, внимательные – выдавали что-то большее. Ум. Расчёт. Терпение.

– Доктор Юн. – Он указал на кресло. – Садитесь, пожалуйста.

Она села. Он остался стоять – ещё несколько секунд, словно давая ей время осмотреться. Потом занял место за столом.

Молчание.

Юн ждала. Она знала этот приём – кто заговорит первым, тот в более слабой позиции. Детская игра, но действенная.

Чжан Вэй улыбнулся. Едва заметно, уголками губ.

– Вы знаете, зачем я вас позвал.

Это не был вопрос.

– Нет, – ответила Юн. – Просветите меня.

Он откинулся на спинку кресла. Сложил руки на животе.

– Доктор Юн. Вы – выдающийся учёный. Нобелевский лауреат. Первооткрывательница. – Пауза. – И вы очень плохо умеете притворяться.

Юн не ответила.

– Я наблюдаю за вами три месяца, – продолжил он. – Вы делаете свою работу. Руководите командой. Добиваетесь результатов. – Ещё одна пауза. – И при этом – ненавидите каждую минуту.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Понимаете. – Его голос оставался ровным, почти мягким. – Вы ненавидите секретность. Ненавидите людей вроде меня. Ненавидите то, что величайшее открытие в истории человечества спрятано в бетонном бункере под охраной.

Молчание.

– И вы хотите это изменить.

Юн смотрела ему в глаза. Не мигая.

– Что, если хочу?

– Тогда у нас проблема.

Чжан Вэй встал и подошёл к карте на стене.

– Знаете, что это? – Он указал на точки, разбросанные по континентам.

– Нет.

– Горячие точки. Места, где мир может загореться в любой момент. – Он провёл пальцем по линии, соединяющей Тайвань и материковый Китай. – Здесь – десять тысяч ракет с обеих сторон. – Палец переместился к Ближнему Востоку. – Здесь – три ядерных державы в состоянии хронической вражды. – К Балтике. – Здесь – два военных блока, которые ждут только повода.

Он обернулся к ней.

– Мир держится на волоске, доктор Юн. На тонком, невидимом волоске, сплетённом из договоров, угроз и взаимного страха. Один неверный шаг – и всё рухнет.

– Какое отношение это имеет к сигналу?

– Самое прямое. – Он вернулся к столу, но не сел – остался стоять, нависая над ней. – Представьте, что завтра мир узнает о вашем открытии. Что произойдёт?

– Люди узнают правду.

– Люди узнают, что они не одни. Что семьдесят лет правительства всех стран скрывали от них величайшую тайну в истории. – Он наклонился ближе. – Как вы думаете, как они отреагируют?

Юн молчала.

– Я вам скажу. Паника. Хаос. Крах фондовых рынков. Религиозные волнения. Политические кризисы. – Его голос оставался спокойным, почти скучающим, словно он читал прогноз погоды. – В лучшем случае – месяцы нестабильности. В худшем – войны. Настоящие войны, не холодные.

– Вы преувеличиваете.

– Я реалист. – Он выпрямился. – Я видел, как рушатся общества. Из-за слухов. Из-за страха. Из-за информации, которую люди не готовы принять. – Пауза. – Вы – учёный. Вы верите в рациональность. В способность человечества адаптироваться. – Он покачал головой. – Я – солдат. Я знаю, на что способны люди, когда рушится их картина мира.

Юн встала.

Это было нарушением протокола – он не приглашал её вставать. Но ей нужно было двигаться. Думать.

Она подошла к окну. За стеклом – снег, серое небо, голые деревья. Мирный пейзаж. Обманчиво мирный.

– Вы говорите о стабильности, – сказала она, не оборачиваясь. – О порядке. О контроле. – Она повернулась к нему. – Но вы не говорите о правде.

– Правда – роскошь. Порядок – необходимость.

– Для кого? Для вас? Для правительств?

– Для всех. – Его голос впервые стал жёстче. – Вы думаете, я наслаждаюсь этим? Думаете, мне нравится прятать величайшее открытие в истории? – Он покачал головой. – Нет, доктор Юн. Мне не нравится. Но я делаю то, что должен.

– Кто решает, что вы «должны»?

– История. – Он подошёл ближе. – Тысячи лет цивилизации. Миллионы смертей от войн, которые начинались из-за меньшего. – Его глаза встретились с её глазами. – Я не злодей, доктор Юн. Я – человек, который видит последствия. И делает выбор, который вы не хотите делать.

– Выбор скрывать правду.

– Выбор отложить правду. Пока мир не будет готов.

– Когда он будет готов? Через год? Десять? Сто?

Чжан Вэй не ответил.

– Никогда, – сказала Юн. – Вот ваш ответ. Мир никогда не будет «готов» по вашим стандартам. Потому что ваши стандарты – это контроль. А правда – это потеря контроля.

Молчание.

Генерал смотрел на неё – долго, оценивающе. Потом – кивнул. Медленно, словно соглашаясь с чем-то, что она не сказала.

– Вы умны, – произнёс он. – Умнее, чем я думал.

– Это комплимент?

– Констатация факта. – Он вернулся к столу и сел. – И предупреждение.

– Предупреждение о чём?

– О том, что будет, если вы попытаетесь действовать в одиночку. – Чжан Вэй достал из ящика папку и положил на стол. – Вы думаете, что можете обойти систему. Устроить утечку. Рассказать миру то, что мы прячем.

Юн не ответила. Её сердце забилось чуть быстрее, но она не позволила этому отразиться на лице.

– Я знаю о флешке, – продолжил он. – Знаю о видео на облачных серверах. Знаю о звонке вашей дочери посреди ночи.

Он блефует, – сказала она себе. – Должен блефовать.

– Диего Альварес, – добавил Чжан Вэй. – Ваш источник в архивном отделе. Хороший мальчик. Идеалист. Жаль, что его карьера закончилась так рано.

– Что вы с ним сделали?

– Ничего. Пока. – Генерал открыл папку. – Он переведён на другую должность. Далеко отсюда. С ним всё будет хорошо – если вы не дадите мне повода думать иначе.

Юн почувствовала, как гнев поднимается изнутри – горячий, яростный. Она подавила его. С трудом.

– Вы угрожаете мне.

– Я информирую вас о реальности. – Чжан Вэй закрыл папку. – Вы – ценный актив, доктор Юн. Ваше имя, ваша репутация, ваш интеллект – всё это важно для проекта. Мы предпочли бы работать с вами, а не против вас.

– «Предпочли бы»?

– Но сможем и иначе. – Он встал. – Выбор за вами.

Юн смотрела на него.

На его спокойное лицо, на его уверенную позу, на его глаза, в которых не было ни злобы, ни жестокости – только расчёт. Холодный, бесчеловечный расчёт.

Он не блефует, – поняла она. – Он говорит правду. Всю, какой бы страшной она ни была.

Они знали. С самого начала – знали. Позволяли ей думать, что она хитрее, что она может обойти систему. И всё это время – наблюдали.

Ловушка.

– Чего вы хотите? – спросила она.

– Простых вещей. – Чжан Вэй подошёл к окну. – Продолжайте работу. Добивайтесь результатов. Руководите командой. – Он обернулся. – И забудьте о публикации. О утечках. О попытках «рассказать миру правду».

– А если я откажусь?

– Тогда вас заменят. – Его голос был ровным, без угрозы, без эмоций. – Не убьют. Не посадят. Просто – заменят. Вы вернётесь к обычной жизни. Будете читать лекции, писать статьи, получать награды. И никто никогда не узнает о вашей роли в этом проекте.

– А сигнал?

– Сигнал останется. С вами или без вас.

Молчание.

Юн понимала: он не шутил. Система, которую он представлял, была больше любого отдельного человека. Больше её. Больше Диего. Больше всех учёных в этом бункере. Она могла бороться – и проиграть. Могла кричать – и остаться неуслышанной.

Или…

– Я понимаю, – сказала она.

Чжан Вэй поднял бровь.

– Понимаете – что?

– Что у меня нет выбора. – Она посмотрела ему в глаза. – Вы правы. Я хотела устроить утечку. Хотела рассказать миру. – Пауза. – Но вы сильнее. Ваша система – сильнее. Я проиграла.

Он смотрел на неё. Пытался прочитать – правду или ложь?

– Вы сдаётесь?

– Я принимаю реальность. – Юн пожала плечами. – Разве не этому вы меня учите? Что порядок важнее правды? Что иногда нужно делать выбор, который не нравится?

– Вы не похожи на человека, который легко сдаётся.

– Я не сдаюсь. – Она встала. – Я адаптируюсь. Это то, что делают учёные. Когда гипотеза не подтверждается – мы меняем гипотезу.

Молчание.

Чжан Вэй смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом – кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я рад, что мы понимаем друг друга.

– Я могу идти?

– Конечно. – Он указал на дверь. – И доктор Юн…

Она остановилась у порога.

– Я знаю, что вы лжёте, – сказал он спокойно. – Вы не сдались. Вы планируете что-то. – Его глаза встретились с её глазами. – Это нормально. Я бы разочаровался, если бы вы сдались так легко.

Юн не ответила.

– Просто помните: я тоже планирую. И у меня – больше ресурсов. – Он улыбнулся. Холодно. – До свидания, доктор Юн.

Она вышла.

Коридор был пуст.

Юн шла – медленно, размеренно, контролируя каждый шаг. Мимо закрытых дверей, мимо охранника у лифта, мимо камер, которые следили за каждым её движением.

Внутри – буря. Гнев, страх, унижение. Она хотела кричать. Хотела бежать. Хотела ударить кулаком по стене, пока не разобьёт костяшки в кровь.

Она не сделала ничего из этого.

Вместо этого – улыбнулась охраннику. Вежливо, нейтрально. Вошла в лифт. Нажала кнопку.

Двери закрылись.

Он знает, – думала она. – Знает о флешке, о видео, обо всём. Знал с самого начала.

И позволил мне думать, что я хитрее.

Унижение было хуже угрозы. Она играла в игру, правила которой не понимала. Думала, что противостоит системе – а система всё это время смотрела и ждала.

Ждала чего?

Лифт остановился. Двери открылись. Она вышла – в знакомый коридор, с белыми стенами и люминесцентным светом.

Ждала, пока я покажу свои карты. Пока назову сообщников. Пока сделаю ошибку.

И я сделала. Все ошибки, которые могла сделать.

Она дошла до своего кабинета – маленькой комнаты, которую ей выделили для работы. Закрыла дверь. Села за стол.

Посмотрела в потолок, где наверняка была камера.

Они смотрят, – подумала она. – Всегда смотрят. Я не могу двинуться, не могу вздохнуть без их ведома.

И тогда – неожиданно, почти против воли – она улыбнулась.

Он думает, что победил.

Мысль была ясной, холодной, острой как лезвие.

Он думает, что я сломлена. Что его угрозы сработали. Что я буду хорошей девочкой, буду работать, буду молчать.

Пусть думает.

Она встала и подошла к окну – единственному в комнате, выходящему на внутренний двор. Снег падал крупными хлопьями, покрывая землю белым одеялом.

Он знает о флешке Диего. О видео. О звонке Лене.

Что он не знает?

Юн начала перебирать в памяти – всё, что она сделала за последние месяцы. Каждый шаг, каждый разговор, каждое действие.

Флешка – у неё дома, в Сеуле. В квартире, которую она не посещала с начала проекта. Чжан Вэй знает о ней – но знает ли, где она?

Видео – на трёх облачных серверах. Под поддельными аккаунтами. Если они нашли аккаунты – они могли удалить видео. Или – оставить как приманку.

Звонок Лене – да, они знают. Но знают ли, что именно она сказала? «Сигнал. 1.42 гигагерца. Центр Галактики.» Три фразы, произнесённые посреди ночи. Достаточно ли этого, чтобы Лена – если что-то случится – смогла найти правду?

Может быть. Может, нет.

Юн вернулась к столу. Открыла ноутбук. На экране – данные. Сигнал. Три переплетённых потока. Работа, которую она делала каждый день.

Он сказал: «Вы ценный актив». Сказал: «Мы предпочли бы работать с вами».

Значит – я им нужна. Не просто как учёный. Как лицо проекта. Как прикрытие.

Это – моя карта. Единственная, которая осталась.

Стук в дверь.

– Войдите.

Аманда заглянула внутрь.

– Ты в порядке? Тебя не было на совещании.

– Всё хорошо. – Юн указала на стул. – Закрой дверь.

Аманда вошла, закрыла дверь, села. Её глаза – внимательные, встревоженные – изучали лицо Юн.

– Что случилось?

– Меня вызывал Чжан Вэй.

– Китайский генерал? – Аманда нахмурилась. – Зачем?

– Предупредить. – Юн откинулась на спинку кресла. – Они знают, Аманда. Обо всём. О моих попытках устроить утечку. О Диего. О флешке.

Молчание.

– Чёрт, – сказала Аманда тихо.

– Да. – Юн потёрла виски. – Чёрт.

– Что он хочет?

– Чтобы я работала и молчала. Или – замена.

– Они могут тебя заменить?

– Могут. Не хотят – но могут. – Юн посмотрела на подругу. – Я им нужна как прикрытие. Нобелевский лауреат, лицо проекта. Но если я стану слишком проблемной – они найдут другое лицо.

Аманда молчала. Думала.

– Что ты собираешься делать?

– То, что он сказал. Работать. Молчать. – Юн помолчала. – Пока.

– Пока – что?

– Пока не найду другой путь.

Аманда смотрела на неё. Долго, внимательно.

– Ты не сдашься, – сказала она. Не вопрос – констатация.

– Нет.

– Даже если это опасно?

– Особенно если это опасно. – Юн встала, подошла к окну. – Я не буду делать глупостей, Аманда. Не буду рисковать ради жеста. Но я не буду и сдаваться.

– Как?

– Пока не знаю. – Юн смотрела на снег за окном. – Но я найду способ. Всю жизнь я боролась с теми, кто сильнее. С бедностью, с предрассудками, с системой, которая не хотела пускать девочку из Пусана в большую науку. – Она обернулась. – И я всегда находила путь.

– Это другое.

– Нет. – Юн покачала головой. – Это то же самое. Просто масштаб больше.

Аманда молчала. Потом – встала и подошла к ней.

– Что бы ты ни планировала – я с тобой.

– Это может быть опасно.

– Я знаю.

– Они могут уничтожить твою карьеру. Как уничтожили карьеру Диего.

– Я знаю. – Аманда положила руку ей на плечо. – Но некоторые вещи важнее карьеры.

Юн посмотрела на неё. На морщинки вокруг глаз, на седину в волосах, на знакомое лицо, которое видела двадцать лет – на конференциях, в лабораториях, на экранах видеосвязи.

– Спасибо, – сказала она.

– Не благодари. – Аманда улыбнулась. – Просто скажи, когда понадобится помощь.

Вечером Юн осталась одна.

Здание опустело. Охранники патрулировали коридоры, камеры записывали пустые комнаты, серверы гудели в подвалах. Обычная ночь в бетонном бункере, где человечество пыталось понять послание от звёзд.

Юн сидела за столом и думала.

Чжан Вэй сказал: у него больше ресурсов. Это правда. У него – армия, разведка, бюджеты, которые я не могу вообразить. У меня – что?

Она перебирала в памяти.

Знания. Я понимаю сигнал лучше, чем кто-либо. Без меня они продвинутся – но медленнее.

Репутация. Моё имя – бренд. Если я уйду, они потеряют лицо.

Команда. Ким Ён-Хун доверяет мне. Аманда – со мной. Есть другие, кто сомневается в системе.

Время. Сигнал не ждёт. Он усиливается. Что-то приближается. Рано или поздно – мир узнает, хотят они того или нет.

Она открыла ноутбук. Загрузила данные.

Чжан Вэй думает, что контролирует ситуацию. Думает, что я – управляемая.

Но он не понимает главного: я не пытаюсь его победить. Я пытаюсь его обойти.

Она начала работать.

Следующие дни Юн вела себя образцово.

Приходила на совещания вовремя. Докладывала о прогрессе. Улыбалась представителям разведок. Не задавала неудобных вопросов. Не встречалась с Амандой наедине. Не делала ничего, что могло бы насторожить наблюдателей.

Идеальный винтик в идеальной машине.

Внутри – работа продолжалась.

Она не записывала ничего. Не говорила ни с кем. Просто – думала. Каждую ночь, лёжа в гостиничном номере, глядя в потолок.

Как обойти систему, которая видит всё?

Ответ пришёл на четвёртую ночь.

Не обходить. Использовать.

Система Чжан Вэя была построена на контроле информации. Они следили за каждым шагом, каждым словом, каждым битом данных, который покидал здание.

Но они не могли контролировать то, что происходило внутри головы.

Они ждут, что я попытаюсь вынести данные. Отправить сообщение. Связаться с кем-то снаружи.

А если не выносить? Если – оставить здесь?

Юн начала думать о другом способе.

Сигнал. Три потока. Первый – почти расшифрован. Второй и третий – загадка.

Но что, если расшифровать второй и третий? Что, если там – нечто настолько важное, что скрыть это станет невозможно?

Что, если сам сигнал станет утечкой?

Мысль была безумной. Но она не уходила.

Они контролируют людей. Но могут ли они контролировать истину, если она станет слишком большой, чтобы спрятать?

Юн не знала ответа. Но она знала, что нужно делать.

Работать. Расшифровывать. Находить то, что они прячут.

И ждать момента, когда правда станет сильнее стены.

Через неделю после разговора с Чжан Вэем Юн столкнулась с ним в коридоре.

Случайная встреча – или нет. Она не могла быть уверена.

– Доктор Юн. – Он кивнул ей. – Как продвигается работа?

– Хорошо. – Она улыбнулась. Вежливо, нейтрально. – Мы близки к прорыву во втором потоке.

– Рад слышать. – Его глаза изучали её лицо. – Вы хорошо выглядите. Отдохнувшей.

– Я приняла вашу… рекомендацию. Сосредоточилась на работе.

– Это мудро.

Молчание. Они стояли друг напротив друга – два игрока, которые знали, что другой знает.

– Генерал, – сказала Юн. – Можно вопрос?

– Конечно.

– Зачем вы это делаете? Не система. Лично вы. Почему вам важно контролировать информацию?

Чжан Вэй помолчал. Она ждала отповеди, лекции о стабильности и порядке.

Вместо этого он сказал:

– У меня есть внучка. Ей пять лет. Она живёт в Пекине, ходит в детский сад, любит рисовать бабочек. – Пауза. – Я хочу, чтобы она выросла в мире, который не сгорел. Вот почему.

Юн смотрела на него. На мгновение – только на мгновение – она увидела не генерала, не бюрократа, не врага. Человека. Усталого, немолодого человека, который делал страшные вещи по причинам, которые казались ему правильными.

– Я понимаю, – сказала она.

– Нет. – Он покачал головой. – Не понимаете. Пока у вас нет ребёнка, за которого вы отвечаете – вы не понимаете. – Он отступил на шаг. – Но, может быть, однажды поймёте.

Он ушёл.

Юн смотрела ему вслед.

Он верит в то, что делает, – поняла она. – Не притворяется. Не играет роль. Верит.

Это делает его опаснее. Гораздо опаснее.

Той ночью Юн приняла решение.

Она не будет бороться с системой напрямую. Не будет устраивать утечки, отправлять сообщения, искать сообщников на стороне.

Она будет делать то, что умеет лучше всего.

Работать.

Расшифровывать сигнал. Слой за слоем, поток за потоком. Находить правду, спрятанную в цифрах.

И когда правда станет достаточно большой – когда она перерастёт любую стену, любой контроль, любую систему —

Тогда мир узнает.

Не потому что Юн расскажет. Потому что правда сама расскажет себя.

Они думают, что контролируют сигнал, – думала она. – Но сигнал – не их. Он принадлежит тем, кто его послал. И тем, кто его услышал.

Нам всем.

Она закрыла глаза.

Война началась, – подумала она. – Чжан Вэй просто не знал об этом.

За окном шёл снег.

В тысячах световых лет отсюда – сигнал продолжал идти.

И время – работало на неё.