Читать книгу Урожай - Группа авторов - Страница 7

Женева, Швейцария Март 2090

Прорыв случился в три часа ночи.

Юн не спала уже тридцать шесть часов. Кофе перестал действовать где-то на двадцатом, и теперь она существовала в странном пространстве между явью и сном – мысли текли медленнее, чем обычно, но зато глубже, проникая в слои, до которых бодрствующий разум редко добирается.

Лаборатория была пуста. Последний из ночной смены ушёл в полночь, оставив Юн наедине с экранами и данными. Она предпочитала так – без свидетелей, без необходимости объяснять, что именно она ищет. Просто она и сигнал. Разговор, который длился четыре месяца.

Второй поток. Проклятый второй поток, который не поддавался никаким методам. Сложнее первого, но не хаотичный – в нём была структура, они все это видели. Просто не могли её ухватить.

Юн смотрела на экран. Символы бежали строками – бесконечные последовательности в двенадцатеричной системе, которую они научились читать ещё в январе. Числа. Просто числа. Миллионы, миллиарды чисел.

Что вы пытаетесь сказать?

Она в сотый раз применила алгоритм кластеризации. В сотый раз – ничего. Изменила параметры. Снова запустила.

И тогда – что-то щёлкнуло.

Не в программе. В её голове.

Числа, – подумала она. – Но какие числа? Что они считают?

Первый поток был простым: последовательный счёт, геометрия, физические константы. Учебник. Букварь.

Второй поток – сложнее. Числа не образовывали последовательностей. Они были… разбросаны. Хаотично.

Или – нет.

Юн остановила алгоритм. Открыла новое окно. Выгрузила первые пятьсот чисел из второго потока.

Что, если это не абстрактные числа? Что, если они что-то обозначают?

Она посмотрела на первое число. В десятичной системе – 38752.

Странное число. Не круглое. Не простое. Что оно может значить?

И тогда – мысль. Безумная, невозможная мысль.

Дата.

Если считать от какой-то точки отсчёта…

Юн открыла калькулятор. Руки дрожали – от усталости или от чего-то другого, она не знала.

Если точка отсчёта – начало нашей эры…

38752 дней от 1 января 1 года нашей эры.

Результат: 17 февраля 107 года.

Юн уставилась на экран.

107 год. Что случилось в 107 году?

Она не помнила. Полезла в браузер. История. 107 год нашей эры.

Ничего выдающегося. Римская империя. Траян. Войны с даками.

Нет. Неправильно.

Она вернулась к числу. Посмотрела на него снова.

Может, точка отсчёта другая?

Она попробовала разные варианты. Начало григорианского календаря. Астрономический юлианский день. Эпоха Unix.

Ничего не складывалось.

И тогда – ещё одна мысль.

Что, если это не дата? Что, если это координата?

Нет. Слишком мало цифр для координаты.

Что, если это… год?

38752 – как год?

Слишком далеко. Человечества тогда не существовало.

Но она всё равно проверила. Набрала в поисковике: «38752 год до нашей эры».

Ничего. Конечно, ничего. Кто документирует события сорока тысяч лет назад?

Юн откинулась на спинку кресла. Потёрла глаза.

Я устала. Схожу с ума. Вижу закономерности там, где их нет.

Но числа не уходили из головы. Она посмотрела на второе число в списке.

В десятичной системе – 9847.

Если это год… 9847 год до нашей эры? Или нашей эры? В будущем?

Бессмыслица.

Она закрыла глаза. Попыталась думать.

Ладно. Начнём с начала. Если они хотят общаться с нами – они должны использовать систему, которую мы понимаем. Первый поток это доказал: они начали с математики, потом перешли к физике. Логическая последовательность.

Второй поток – следующий шаг. Более сложный. Что может быть сложнее физики?

История.

Мысль ударила как молния.

История. Время. События.

Юн выпрямилась. Открыла файл со вторым потоком снова.

Что, если числа – это не просто числа? Что, если они привязаны к чему-то? К событиям? К датам?

Она посмотрела на структуру данных. Числа шли не поодиночке – группами. По три, иногда по четыре.

Три числа. Дата – день, месяц, год? Нет, слишком очевидно. Они бы использовали другой формат.

Она выделила первую группу. Три числа:

38752 – основное число. 47 – что? 3 – что?

Она смотрела на них. Минуту. Две. Пять.

И тогда – наконец – всё сложилось.

Юлианский день.

Астрономическая система датирования, где каждый день с 1 января 4713 года до н.э. имеет уникальный номер. Никаких месяцев, никаких лет – просто непрерывный счёт дней.

38752 – слишком маленькое число для юлианского дня. Но что, если…

Что, если они используют модифицированную систему?

Юн лихорадочно набирала формулы. Если взять за точку отсчёта начало голоцена – примерно 10 000 лет до нашей эры…

Нет. Не сходится.

Что, если точка отсчёта – их собственная? Какой-то момент в прошлом, важный для них?

70 000 лет. Время начала трансляции сигнала.

Юн ввела расчёт: 38752 дней от начала трансляции, если предположить, что трансляция началась…

Результат: приблизительно 104 год нашей эры.

Близко к её первому расчёту. Но всё ещё – ничего значимого.

Стоп.

Она вернулась к группе чисел. 38752. 47. 3.

Что, если 38752 – это не дни? Что, если это… годы?

38752 года от начала трансляции.

70000 минус 38752 = 31248 лет назад.

Слишком далеко.

Или…

Она перевернула расчёт.

38752 года после начала трансляции.

Если трансляция началась 70000 лет назад…

70000 – 38752 = 31248 лет до нашей эры.

Нет. Бессмыслица. Человечество тогда даже не…

Она замерла.

Человечество.

Что, если это не про человечество? Что, если это про них? Их хронология? Их события?

Тупик. Она шла не туда.

Юн встала. Прошлась по пустой лаборатории. Мозг гудел от усталости и разочарования.

Начни с того, что знаешь.

Она знала: первый поток – обучающий. Азбука, математика, физика. Они хотели, чтобы мы поняли их язык.

Второй поток – следующий уровень. Что логически следует за азбукой?

Текст. История. Информация.

Она вернулась к экрану. Посмотрела на группы чисел снова.

Три числа в каждой группе. Что, если первое – не дата сама по себе, а ссылка?

На что?

На нас.

Мысль была настолько очевидной, что Юн не понимала, как не увидела её раньше.

Они следили за нами 70000 лет. Записывали. Документировали. Что, если второй поток – это каталог? База данных?

Что, если числа – это индексы?

Следующий час Юн провела в лихорадке.

Она написала программу, которая перебирала возможные интерпретации чисел. Если первое число – индекс события… второе – тип события… третье – важность?

Нет. Слишком примитивно.

Она попробовала другой подход. Что, если числа – координаты? Не пространственные – временны́е.

Первое число – год. Второе – день в году. Третье – что?

Она взяла первую группу: 38752. 47. 3.

Если 38752 – год в их системе счёта… а точка отсчёта – начало трансляции, 70000 лет назад…

70000 – 38752 = 31248 лет до нашей эры.

Человечество существовало. Но не имело письменности. Не оставило записей.

Бесполезно.

Она посмотрела на другие группы. Сотни групп. Тысячи.

И тогда заметила паттерн.

Первые числа в группах – росли. Не монотонно, но в целом – от меньших к бо́льшим.

Хронология. Они перечисляют события в хронологическом порядке.

Юн пролистала данные до конца списка. Последние группы.

Последняя группа: 69998. 172. 1.

69998. Почти 70000.

Если точка отсчёта – 70000 лет назад, то 69998 – это…

70000 – 69998 = 2 года назад.

2088 год.

Юн почувствовала, как волоски на руках встают дыбом.

Что случилось в 2088 году?

Она знала. Конечно, знала.

2088 год. Прорыв в квантовых вычислениях. Первый полностью стабильный квантовый компьютер.

Совпадение?

Она посмотрела на предпоследнюю группу: 69991. 84. 2.

69991 = 9 лет назад = 2081 год.

2081 год. Первый термоядерный реактор вышел на коммерческую мощность.

Не совпадение.

Руки Юн тряслись, когда она открывала историческую базу данных.

К пяти утра она знала.

Второй поток был каталогом. Но не их событий – наших.

Каждая группа чисел описывала событие в истории человечества. Научное открытие. Технологический прорыв. Точка перехода.

Первое число – год в их системе (от начала трансляции). Второе число – код открытия (они создали классификацию). Третье число – значимость (от 1 до 12 в их двенадцатеричной системе).

Юн проверила сто групп. Девяносто три совпали с реальными историческими событиями.

Погрешность – меньше суток.

Они записывали наши открытия. Все. За 70000 лет.

Но это было ещё не всё.

Она дошла до конца списка – до тех групп, которые соответствовали будущему. Числа бо́льшие, чем 70000.

И замерла.

Там были записи.

Будущие записи.

В переводе: 2092 год, март. Код 231. Значимость – 3 из 12.

Что должно произойти в марте 2092 года?

Юн не знала. Как не знала никто – это было будущее.

Но они – знали. Или планировали.

Она пролистала дальше. Записей о будущем было немного – всего семнадцать групп после 70000. Последняя:

2092 год. Код 172. Значимость – 12 из 12. Максимальная.

Что-то очень важное должно случиться в 2092 году.

Юн вспомнила слова из первого потока – те немногие, которые им удалось интерпретировать как текст, а не как числа.

«Созревание».

Слово, которое они видели, но не понимали. Термин, который не вписывался ни в одну категорию.

Созревание – 2092 год?

Дверь лаборатории открылась.

Юн вздрогнула – она забыла, что существует мир за пределами экрана.

Аманда стояла на пороге с двумя стаканами кофе.

– Я знала, что ты здесь. – Она подошла и поставила стакан перед Юн. – Тридцать шесть часов, Со-Ён. Ты сойдёшь с ума.

– Я нашла, – сказала Юн.

Её голос звучал странно. Хрипло. Как будто принадлежал кому-то другому.

– Что нашла?

Юн указала на экран.

– Второй поток. Это каталог. База данных наших открытий. – Она сглотнула. – Всех открытий. За 70000 лет.

Аманда медленно опустилась на стул рядом.

– Покажи.

Следующие три часа они проверяли вместе.

Аманда – свежая, отдохнувшая – работала быстрее. Она написала скрипт, который автоматически сопоставлял даты из каталога с историческими записями.

Результаты появлялись на экране один за другим.

-530 год: Пифагор, теорема. Совпадение.

-287 год: Архимед, закон плавучести. Совпадение.

-240 год: Эратосфен, измерение Земли. Совпадение.

1543 год: Коперник, гелиоцентризм. Совпадение.

1687 год: Ньютон, законы механики. Совпадение.

1859 год: Дарвин, теория эволюции. Совпадение.

1905 год: Эйнштейн, специальная теория относительности. Совпадение.

1953 год: Уотсон и Крик, структура ДНК. Совпадение.

Список рос. Десятки. Сотни. Тысячи открытий.

Каждое – записано. Каждое – датировано. Каждое – с погрешностью меньше суток.

– Господи, – прошептала Аманда. – Они знали. Всё. С самого начала.

– Не знали, – сказала Юн. Её голос был глухим. – Планировали.

Аманда повернулась к ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не документация. – Юн указала на экран. – Это расписание.

Молчание.

– Расписание?

– Они не записывали, что мы открыли. Они записывали, что мы должны были открыть. И когда.

Аманда смотрела на неё. Потом – на экран. Потом – снова на неё.

– Это… это невозможно.

– Посмотри на погрешность. Меньше суток. За 70000 лет. – Юн покачала головой. – Никакое наблюдение не даёт такой точности. Только планирование.

– Но… как? Как можно планировать открытия? Это же… случайность. Гений. Озарение.

– Нет, – сказала Юн. – Это загрузка.

Слово повисло в воздухе.

Загрузка.

Юн сама не знала, откуда оно пришло. Но оно было правильным.

– Вспомни, что мы знаем, – сказала она. – Сигнал модулирует квантовые флуктуации. Влияет на нейроны. Повышает вероятность определённых мыслей.

– Гипотеза Пенроуза-Хамероффа, – кивнула Аманда. – Микротрубочки. Квантовое сознание.

– Именно. – Юн встала, начала ходить по лаборатории. – Что, если сигнал – не просто сообщение? Что, если он – механизм доставки?

– Доставки чего?

– Идей. – Юн остановилась у окна. – Всех идей. Всех открытий. Всей нашей науки.

Молчание.

– Ты говоришь, – медленно произнесла Аманда, – что Пифагор не придумал свою теорему. Что Эйнштейн не открыл относительность. Что всё это…

– Было передано. Загружено. Запрограммировано.

– Это безумие.

– Это единственное объяснение данным.

Аманда смотрела на неё. В её глазах – смесь ужаса и восхищения.

– Если ты права… – она замолчала.

– Что тогда?

– Тогда мы – не изобретатели. Мы – приёмники. Антенны. – Аманда покачала головой. – Тогда вся человеческая цивилизация – программа. Выполняемая по расписанию.

– Да.

– И они – программисты.

– Или садовники. – Юн вспомнила термин, который они использовали в команде. – Те, кто сеет семена и ждёт урожая.

Урожай.

Слово отозвалось эхом в её голове.

Созревание.

К полудню слух распространился.

Юн не знала, кто сообщил – возможно, охранник заглянул в лабораторию, возможно, кто-то отследил активность на серверах. Но к двенадцати часам весь комплекс гудел.

Хейс появился первым. За ним – Чжан Вэй. За ними – представители всех шести агентств, все четыре разведки, оба военных командования.

Конференц-зал был переполнен. Люди стояли вдоль стен, сидели на полу. Все – смотрели на экран, где Юн демонстрировала находку.

– Это расписание, – говорила она. – Список научных открытий с датами. Каждое открытие в истории человечества – записано заранее.

– Заранее? – переспросил кто-то из зала. – Что значит «заранее»?

– Значит – до того, как оно произошло. – Юн переключила слайд. – Вот пример. Группа чисел из каталога, датированная эквивалентом 1905 года. Код открытия совпадает с тем, что мы классифицируем как «фундаментальная физика». За две недели до публикации Эйнштейном статьи о специальной относительности.

Шёпот прокатился по залу.

– Вы утверждаете, – Хейс встал, его голос был ровным, – что инопланетный разум предсказал публикацию Эйнштейна?

– Не предсказал. – Юн посмотрела ему в глаза. – Запланировал.

Тишина.

– Это абсурд, – сказал кто-то. – Научные открытия нельзя планировать. Они зависят от случая, от гения, от…

– От чего? – Юн повернулась к говорившему. – Объясните мне, от чего зависит научное открытие. От «вдохновения»? От «озарения»? – Она покачала головой. – Мы не знаем, откуда приходят идеи. Мы просто принимаем их как данность.

– Но это не значит…

– Это значит, что у нас нет оснований исключать внешний источник. – Юн переключила ещё один слайд. – Погрешность в датировке – меньше суток. За 70000 лет. Более пяти тысяч открытий. Такая точность невозможна при простом наблюдении. Только при контроле.

– При контроле над чем?

– Над нами.

Следующие шесть часов превратились в хаос.

Скептики требовали перепроверки. Защитники – признания. Военные хотели понять последствия для безопасности. Разведчики – для геополитики.

Юн сидела в центре этого урагана и чувствовала странную отрешённость. Как будто смотрела на себя со стороны.

Мы не одни, – думала она. – Но это не главное. Главное – мы никогда не были теми, кем себя считали.

Она вспоминала историю науки. Великие умы. Гении. Титаны мысли.

Архимед в ванне. Ньютон под яблоней. Эйнштейн в патентном бюро.

Все они думали, что это – их идеи. Их открытия. Их гений.

А на самом деле – они просто получали. Как радиоприёмники настраиваются на станцию.

Антенны.

Слово казалось унизительным. Но было ли оно неправильным?

К вечеру появились первые результаты перепроверки.

Независимые группы – математики из MIT, криптографы из GCHQ, физики из ЦЕРН – подтвердили находку. Структура каталога была реальной. Датировка – точной. Корреляция с историческими событиями – статистически значимой.

Двадцать четыре учёных. Шесть часов работы. Один вывод.

Расписание.

– Это меняет всё, – сказал Хейс на закрытом совещании. Его обычная невозмутимость дала трещину – в голосе слышалось что-то похожее на страх. – Если мы объявим об этом…

– Мы должны объявить, – сказала Юн.

– Вы понимаете последствия? – Чжан Вэй смотрел на неё. – Вы говорите миру, что вся человеческая история – программа. Что свободы воли не существует. Что каждый гений, которым мы гордились – просто передатчик чужих идей.

– Я говорю миру правду.

– Правду, которая уничтожит всё, во что люди верят.

– А ложь – сохранит?

Молчание.

– Есть ещё кое-что, – сказала Юн. – То, о чём я не упоминала публично.

Она вывела на экран последнюю часть каталога. Записи, датированные будущим.

– Расписание не закончилось в настоящем. Оно продолжается.

Хейс подался вперёд.

– Продолжается – куда?

– До 2092 года. – Юн указала на последнюю группу чисел. – Последняя запись. Максимальная значимость – 12 из 12. Ничего в истории человечества не имело такой оценки.

– Что это?

– Я не знаю. – Юн посмотрела на них. – Но в первом потоке было слово. «Созревание». Я думаю, оно связано с этим.

– «Созревание»? – Чжан Вэй нахмурился. – Что это значит?

– Не знаю. – Юн выключила экран. – Но у нас два года, чтобы выяснить.

Той ночью Юн осталась в лаборатории одна.

Охранники прошли мимо, не заглядывая. Камеры продолжали записывать. Но ей было всё равно.

Она сидела перед экраном и смотрела на каталог.

Пять тысяч открытий. Семьдесят тысяч лет.

И где-то там, среди этих строк…

Она нашла поиском. Год: эквивалент 2075. Код открытия: фундаментальная физика. Значимость: 4 из 12.

«2075. Квантовая корреляция в нестационарных системах».

Её открытие. То, за которое – Нобелевская премия. То, которое сделало её знаменитой.

Записано. Запланировано. За двадцать лет до её рождения.

Юн смотрела на строчку.

Я не открыла. Я – получила.

Она вспомнила тот день. Лаборатория в Сеуле. Долгие месяцы работы, неудач, отчаяния. И потом – момент. Озарение. Идея, которая пришла из ниоткуда, как вспышка света в темноте.

Я думала, это был я. Мой разум. Моя работа.

А это был – сигнал. Загрузка. Расписание.

Она закрыла глаза.

Кто я тогда? Если мои идеи – не мои? Если моя работа – не работа, а получение?

Антенна. Приёмник. Часть программы.

Существую ли я вообще – или я тоже запрограммирована?

Дверь открылась. Аманда вошла, села рядом.

– Я знала, что найду тебя здесь.

Юн не ответила.

– Ты нашла, – сказала Аманда. Не вопрос – констатация.

– Да.

– И?

– 2075 год. Квантовая корреляция. – Юн указала на экран. – Записано за два десятилетия до моего рождения.

Аманда молчала.

– Я всю жизнь верила, что я – автор, – продолжила Юн. Голос был ровным, но что-то в нём треснуло. – Что моя работа, мои открытия, мой путь – это я. Моя воля. Мой выбор.

– И теперь?

– Теперь я знаю, что это ложь. – Юн посмотрела на подругу. – Я не автор. Я – персонаж. В истории, которую пишет кто-то другой.

Аманда долго молчала. Потом сказала:

– Знаешь, я думала об этом. Весь день. – Она откинулась на спинку кресла. – И пришла к выводу.

– Какому?

– Неважно.

Юн нахмурилась.

– Что?

– Неважно, откуда приходят идеи. – Аманда повернулась к ней. – Важно, что ты с ними делаешь.

– Это —

– Это не отговорка. – Аманда покачала головой. – Послушай. Допустим, ты права. Допустим, все наши открытия – загрузки. Программа. Расписание. – Она помолчала. – Но кто решал, как их использовать? Кто строил на них теории? Кто учил других? Кто жертвовал карьерой, чтобы защитить правду?

– Это…

– Это ты. Не сигнал. Ты. – Аманда взяла её за руку. – Семя может прийти откуда угодно. Но дерево растёт само. И плоды – его. Не семени.

Юн смотрела на неё. На её уставшее лицо, на морщинки вокруг глаз, на руку, которая держала её руку.

– Ты веришь в это?

– Не знаю. – Аманда улыбнулась. – Но хочу верить. И это – тоже выбор.

После ухода Аманды Юн осталась одна.

Она сидела перед экраном и думала.

Семя может прийти откуда угодно. Но дерево растёт само.

Красивая метафора. Утешительная.

Но правдивая ли?

Она не знала. Возможно – никогда не узнает.

Что я знаю?

Она знала, что сигнал реален. Что расписание существует. Что где-то там, в двадцати шести тысячах световых лет, кто-то или что-то направляло развитие человечества семьдесят тысячелетий.

Зачем?

Это был вопрос, на который у неё не было ответа.

Созревание. 2092 год. Конец загрузки.

Два года. Через два года – что-то случится. Что-то настолько важное, что оно получило максимальную оценку в их системе.

Урожай?

Слово пришло само. Она не хотела думать о нём. Но оно не уходило.

Садовники сеют семена. Поливают. Ухаживают. А потом – собирают урожай.

Мы – семена?

Или – урожай?

Юн потёрла глаза.

Усталость навалилась – тяжёлая, всеобъемлющая. Сорок восемь часов без сна. Тело требовало отдыха.

Но она не могла уйти. Не сейчас.

Она снова посмотрела на экран. На строчку с её именем. На дату – 2075, за двадцать лет до её рождения.

Моя жизнь была записана до того, как я появилась на свет. Моё главное открытие – запланировано до того, как я начала учиться.

Что это значит для меня? Для моего выбора? Для моей… души?

Она не знала. Философы спорили об этом тысячелетия – свобода воли, детерминизм, предопределённость. Теперь спор обрёл конкретику.

Мы не свободны. Никогда не были.

Или…

Или мы всё равно свободны – в рамках того, что нам дано?

Семя не выбирает, куда упасть. Но дерево выбирает, как расти.

Юн закрыла глаза.

Выбирает ли?

Она думала о своей жизни.

О детстве в Пусане. О бедности, которая закалила. О матери, работавшей на двух работах. Об отце, погибшем в море.

Это тоже было запланировано? Моя боль? Моя борьба? Мои потери?

Она не хотела верить в это. Но как не верить, когда данные кричали с экрана?

Каждое открытие. Каждый гений. Каждая вспышка света в темноте – всё это было частью программы. Расписания. Плана.

Тогда что остаётся нам? Что принадлежит нам – если не идеи?

Аманда сказала: то, что мы делаем с идеями.

Но что, если и это запрограммировано? Что, если наши решения, наши поступки, наши жизни – тоже часть расписания? Просто записанная в другом потоке, который мы ещё не нашли?

Юн открыла глаза.

Хватит.

Она не могла думать об этом сейчас. Не могла позволить себе провалиться в эту бездну.

Работа. Есть работа. Есть вопросы, которые нужно задать. Ответы, которые нужно найти.

Что такое «Созревание»? Что случится в 2092 году? Чего хотят Садовники?

Эти вопросы – конкретные. Решаемые. На них можно искать ответы.

А вопрос о свободе воли…

Потом. Если будет «потом».

Юн встала.

Ноги затекли – она сидела без движения несколько часов. Боль была хорошей. Реальной. Напоминанием, что она ещё здесь, ещё жива, ещё – что бы это ни значило – она.

Она подошла к окну.

За стеклом – ночная Женева. Огни города, силуэты гор, небо, усыпанное звёздами.

Там, – подумала она. – В двадцати шести тысячах световых лет. Кто-то смотрит на нас. Или смотрел – двадцать шесть тысяч лет назад, когда отправлял этот сигнал.

Что они видели? Что хотели?

И что они планируют на 2092 год?

Звёзды не ответили. Они мерцали – равнодушно, холодно – как мерцали миллиарды лет.

Созревание. Конец загрузки.

Через два года. Всего два года.

Что-то заканчивается. Или – начинается.

Юн отвернулась от окна.

Вернулась к экрану.

Посмотрела на своё имя в списке. На дату. На значимость – 4 из 12. Не максимальная. Не минимальная. Средняя.

Моё открытие – средней важности. В масштабе их плана – просто ещё одна строчка. Ещё один шаг к чему-то большему.

К чему?

Она не знала.

Но у неё было два года, чтобы узнать.

За окном небо светлело.

Новый день. Новые вопросы. Новые ответы – может быть.

Юн смотрела на экран, где мерцали строки каталога. Пять тысяч открытий. Семьдесят тысяч лет. Расписание, написанное за горизонтом человеческого понимания.

И её имя – среди них. Маленькая строчка в бесконечном списке.

Вся жизнь, – подумала она, – я верила, что творю судьбу. Теперь знаю: судьба была написана задолго до меня.