Читать книгу Кофе, кот и кое-что о любви - - Страница 3

Бог его знает, почему ее тянуло к этому высокому сутулому очкарику с шапкой взъерошенных волос. Он уж точно был не в ее вкусе. Так, тень от парня. Только глаза завораживали – темные бездонные колодцы, смотрящие вглубь собеседника.

А вот она была красивой и уверенной, заполняла собой целиком любое пространство, где оказывалась. Миниатюрная, хорошо сложенная блондинка, но такой она сделала себя сама: спорт, диета, косметологи, личный стилист превратили невзрачную заучку в стильную кошечку с ухоженными красными коготками. Уж она-то знала цену каждому штриху ее безупречного образа. Парни порхали вокруг мотыльками, обжигались, падали с подпаленным самолюбием, убеждая себя, что им не нужна такая странная, резкая. Так им было легче, чем признать свою блеклую унылость. Конечно, природа многих щедро одарила внешностью. Аня была эстетом и выбирала приятные глазу образы: красивые тела, лица, правда, пелена очарования рассеивалась утренним туманом при более близком знакомстве – скука, все она. Беззастенчиво пробиралась в кафе, театры, рестораны, садилась без приглашения третьей и тихонько подмигивала. Аня знала: если Скука пришла – шансов у кавалера нет. Незваная гостья театрально закатывала глаза, бессовестно зевала в ответ на несмешные шутки и затянутые истории. Пока Аня старалась держать лицо и вежливо улыбаться, Скука развлекалась вовсю. Эта мерзавка, наметив жертву, шла до конца, доводя ситуацию до гротескного абсурда. И она всегда побеждала. Кавалер уходил в небытие, часто не успев понять, что пошло не так.

Петька появился в их группе на третьем курсе экономического факультета посреди семестра. Утром зашел на пару в аудиторию, поздоровался и спросил, свободно ли рядом. Аня кивнула и тут же про него забыла, переключившись на лекцию. Через полчаса она поерзала на жесткой скамейке, вытянула затекшие ноги и украдкой глянула на соседа. Он был высоким – похоже, привычка сутулиться была родом из детства, когда он быстро перерастал сверстников. Почерк аккуратный, понятный. Петька повернулся и посмотрел на Аню ровно в момент, когда она смотрела в его тетрадку через плечо:

– Покажешь, где тут можно перекусить в перерыве?

Ане почему-то и в голову не пришло съязвить и отказаться.

Они подружились, а уже через неделю были неразлучны. Потом, анализируя их дружбу и вспоминая, когда появилось чувство ровного покоя рядом с ним, она думала о дне их знакомства. Петька просто был – отрешенно, без сомнений и суеты. Планета своей собственной космической системы со своими бездонными глазами-магнитами. Вместе они делали задания для семинаров, рассчитывали разные модели финансирования. Петька убедил ее, что им нужно разобраться не только в построении и ведении финансовой отчетности, но и в бухгалтерии. Они записались на дополнительный курс. У Петьки был план: через месяц он предложил ей открыть свою компанию по финансовому консалтингу, как только закончат учебу. Они все рассчитали: два года, чтобы пройти стажировку в компаниях большой четверки и разобраться, как строится бизнес; поднатореть в бухгалтерском и финансовом аудите на фрилансовых проектах, пусть и за небольшие деньги; а после – открыть свое дело.

Аня погрузилась в их мечту. Но что было вне плана – стала поглядывать на Петьку с растущим интересом, уходящим за границы дружбы. Ни разу Скука не сунула нос в их разговоры. Петька много читал, знал о мире в разы больше Ани. Он привил ей привычку читать русские и зарубежные новостные ленты, показал на примерах, как мировые события влияют на биржевые котировки. Петька начал подрабатывать биржевым брокером, инвестируя не только деньги клиентов, но и их скромные фрилансовые заработки в различные компании, в основном в сырьевые и разрабатывающие программное обеспечение. Редко что-то из заработанного он тратил на вещи и развлечения. Новые кроссовки в гардеробе появлялись только в случае невозвратной кончины предшественников. Петька мало спал, много учился, каждое божье утро бегал и тренировался на площадке во дворе общежития, работал, как машина. Голубые джинсы, пара черных футболок, одна голубая рубашка и в пир, и в мир, длинный пуховик на зиму, ветровка на теплый период – вот и весь его гардероб. На работу он ходил в костюме друга, щедро подаренном с барского плеча, – лучше, чем в помойку. И с каждым днем Аню все сильнее и сильнее тянуло к нему. Несмотря на всех воздыхателей, Аня всегда возвращалась к Петьке, даже не подозревающему об этом.

Однажды они засиделись допоздна, заканчивая аудиторский отчет. Петька устал и по привычке положил голову Ане на колени. Она посмотрела на него, наклонилась и поцеловала. Как брата – в щеку, в порыве нежности. Петю как током ударило, он резко встал, не глядя на нее:

– Ань, ты чего? Ты же мой лучший друг!

Аня и сама не поняла, как вышло, как она решилась. Она выдавила из себя улыбку и наигранно легко бросила:

– Петь, угомонись, я же тебя не укусила.

Зрачки Петьки расширились, он выглядел испуганным мальчишкой, застигнутым врасплох и силящимся не пуститься наутек. Его несчастное лицо озадачило Аню:

 Петь, да что случилось?

– Аня, пожалуйста, никогда, никогда так не делай. Я не могу и не хочу с тобой ругаться, я не хочу тебя потерять. Я хочу, чтобы мы были друзьями всю жизнь. Ты мой самый близкий единомышленник. Но если я в тебя влюблюсь, я тебя обижу, и ты уйдешь. А я… – голос его стал еле слышным. – Я не переживу, если и ты уйдешь.

У Ани защипало в носу от его по-детски безысходного страха. Она на минуту забыла про ссадину на самолюбии, про боль от растаявшей надежды на Петькину взаимность. Она сдержала порыв обнять его, пожалеть. Друзья так друзья. Она переживет, сильная, но никто не может ей запретить спрятать свою любовь к нему на дальнюю полочку души. Пусть там живет столько, сколько захочет.

В памяти всплыл тот день, когда Аня узнала историю Петькиной семьи. Ей и в голову не приходило, что та Петькина боль до конца не зарубцевалась. Год назад они с друзьями отмечали в баре окончание сессии, и Петя необычно для себя набрался. Аня еле дотащила его до общежития. Слава богу, дежурила дружественный консьерж, и обошлось без скандала. Они поднялись в комнату, Петька сиротливо оглядел спартанское убранство: две кровати, письменный стол, поднятые белые рулонные шторы. Единственным украшением была политическая карта мира над кроватью и огромный кактус на подоконнике. Слезы побежали по его скуластым щекам, застревая в трехдневной щетине.

– Петя, Петька, что ты? Что случилось? – Аня оторопела. Петя, ее невозмутимый рациональный друг Петя, плакал, как отставший от мамы в универмаге малыш, – горько и безнадежно. – Петь, что стряслось-то?

Петя поднял глаза, вытер слезы, поднял покрасневшие глаза:

– Ань, ее не стало. Она так и не успела… – отстраненно проронил он.

– Петь, Господи, о ком ты?

– Мама… Мамы не стало, – уже своим обычным голосом проговорил Петя.

– Петя, я даже не знала, что твоя мама была жива. Ты никогда не говорил о ней. Если хочешь, я тут, давай уж, выкладывай свои тайны.

Петя встал, прошелся по комнате и уселся на широкий подоконник, упершись лбом в холодное стекло. Он словно шагнул в детство сквозь пелену времени, сплетая ниточки истории своей семьи из собственных и отцовских воспоминаний. Его голос звучал, как голос диктора за кадром документального фильма – о другом Пете, его истории потери, надежды и безвозвратного расставания с матерью.

Мама Пети писала докторскую диссертацию. Он стал совершенно незапланированным проектом, родители Петьки скорее смирились, чем обрадовались, решив, что никогда не будет правильного времени для детей. Беременность давалась тяжело, роды были сложными. Появление кричащего младенца обрадовало только бабушек и дедушек. Мать пыталась работать и продолжала писать диссертацию, отец брался за дополнительные проекты, чтобы прокормить подросшее семейство. Потом начались скандалы. Мама худела, постоянно была на взводе, даже когда сына попеременно забирали к себе бабушки и дедушки.

Когда Пете исполнилось полгода, маму пригласили работать в зарубежный исследовательский институт. Ее мечта сбылась: грант на исследования, позиция в крупной компании, достойный доход для семьи. Отец старался радоваться успехам жены, но для него это стало ударом. Он искренне любил свою кафедру, команду молодых талантливых ученых, и был категорически против ее с Петей отъезда. Через три месяца мама уехала с маленьким чемоданом, когда муж был на работе, а Петя у бабушки с дедушкой. Все, что осталось от матери, – записка на столе: «Такая жизнь не для меня. Сын вырастет – поймет».

Позже она писала и звала мужа с сыном к себе, но отец был непреклонен. Петя ждал встречи с матерью почти двадцать лет. И всю жизнь винил себя в ее отъезде. В то злополучное утро Стив, ее муж, написал о несчастном случае: пьяный подросток уснул за рулем. Это был единственный смертельный наезд в их тихом пригороде за десять лет. Пока Петя рассказывал свою историю, слезы беззвучно текли по его щекам. Аня понимала – он потерял мать второй раз. Уже навсегда.

Аня вспомнила тот холодный день, исповедь друга, и сердце засаднило. Петька оградил себя высоченным забором из страха потерь. Вот как нескладно все получилось!

Петька… Петька, могло же быть так здорово вдвоем. Но Аня точно знала: жизнь – марафон, не стометровка. Она встала и решительно направилась на общую кухню общежития варить им кофе. Пусть и не хоромы, но чисто, аккуратно, есть новая техника. Пока они с Петькой были студентами-мечтателями, но Аня знала, они на пути к новой жизни. Главное – вместе. Еще поглядим, Петя! Еще поглядим!