Читать книгу Кофе, кот и кое-что о любви - - Страница 5

Вот же привязалась эта песня, как назло. Убегая в офис, Аня всегда оставляла Лучику включенное радио на спокойной волне разговоров и романтичных мелодий прошлого. Она красилась в прихожей, когда краем уха уловила знакомые с детства слова: «Старинные часы еще идут, старинные часы – свидетели и судьи… Когда ты не сумел меня понять…»

Настроение и без этого было не очень, а тут еще эта вселенская скорбь. Да и откуда ему быть хорошим? Петька вторую неделю вел себя, как одержимый. Каждый их разговор срывался в склоку. Петька не слушал. Его несло непонятно куда. Точнее, понятно – Петька влюбился без памяти и как в омуте утонул. Его драгоценная во всех отношениях Леночка – тоненькая хищница из балетного училища – буквально посадила его на поводок из лент для пуантов. Гибкой лианой обвивалась вокруг него и с каждой встречей выдавливала остатки воли и разума.

За месяц знакомства с Леной Петьку словно подменили. Он с трудом фокусировался на задачах, голова была где угодно, но не в делах. Новая подружка стала для него центром притяжения, вся жизнь вращалась вокруг нее. Утром Лене летел букет, в обед они ехали в ресторан – подарки сыпались на Леночку как из рога изобилия. Было бы не жалко, если бы не ее просчитанная манера приближать его и отталкивать, устраивать спектакли по каждой мелочи. Аня видела, как Лена лишала Петьку воли. Через три недели он подарил ей платиновое кольцо с голубым топазом и россыпью бриллиантов «в цвет прекрасных глаз». Неделей позже купил тур в клубный СПА-отель на далеких островах с белым песком, потому что «Леночке надо отдохнуть, конец сезона, поедем восстанавливать силы».

Аня пришла на работу рано. Утренний уютный офис – кабинет, кофе-пойнт и переговорная на втором этаже трехэтажного особняка в сердце Москвы встретили тишиной и прохладой. Смолов кофе и выбрав двойной эспрессо, Аня с нежностью посмотрела на кофемашину, как на дорогого друга. Никакие капсулы не давали настоящий богатый вкус. Она взяла розовую фарфоровую чашку с золотой ручкой, вдохнула восхитительный аромат арабики с корицей и направилась в их с Петькой кабинет. Все в офисе было, как она любила: высокие потолки, окрашенные в белый кирпичные стены, пара зеленых земиакулькасов на широком подоконнике и утонченные абстрактные картины Маши – известной художницы и ее подруги.

Аня остановилась и посмотрела на фото Петькиной новой пассии, торжественно выставленное слева от монитора компьютера: маленькие глубоко посаженные стальные глаза, узкий лоб, вздернутый нос, пухлые губы, голова с затянутыми в хвост волосами, гордо сидевшая на длинной шее. Странный гибрид плотоядного хищника и вьющегося растения-паразита. Аня пыталась понять, что ее интеллигентный эрудированный друг нашел в этом приземленном расчетливом существе, но ее мысли прервал звук торопливых шагов. Петька влетел в кабинет, не глядя на Аню, упал на белый кожаный диван, и тот жалобно скрипнул под ним. Ане стало не по себе. Внутри что-то сжалось от саднящего предчувствия. Ее спрятанное за много замков чувство к Петьке в момент уловило угрозу.

– Ань, я решил. Я сделаю Леночке сегодня предложение. Я не могу без нее. Если ее рядом нет, мне нечем дышать, понимаешь?! Это сладкая боль, а она – единственное лекарство, – торопливо выпалил он, почему-то не глядя на Аню. – И еще, – он запнулся и поднял глаза, – Лена говорит, что ты ее ненавидишь, что ты против наших отношений и ты сама в меня влюблена! Представляешь, такую ахинею вбила себе в голову! – Петя натянуто рассмеялся, пытаясь сгладить неловкость от своего нервного пассажа.

Аня почувствовала, как в комнате упала температура, ей стало зябко. Это маленькое животное нутром чуяло то, что ей знать не положено. Лену звериный инстинкт не подвел. Аня встала и потянулась к вешалке за пиджаком. Пальцы предательски дрожали, с трудом застегивая пуговицы. Она теряла Петьку, ее самого близкого друга, ее любовь. Аня надела на лицо пластиковую улыбку и присела на край дивана:

– Петь, я очень рада за тебя. Ты же знаешь, я тебя люблю, как друга, успокой Лену. Войны не будет, нам с ней нечего делить, – она взъерошила Петькины волосы и подмигнула ему. Ей тяжело дался этот фарс. Хотелось закричать, встряхнуть Петьку за плечи, чтобы он очнулся от этого морока и снова стал собой – ее настоящим Петькой, глубоким и ясным, которому нет дела до пустозвонства и всякой мишуры. Аня прокрутила в голове эту легкую потасовку и заторопилась на встречу. Схватка предстоит – она понимала. Как и то, что ей нет равных в теневых играх. Надо успокоиться и развлечься: вой на не терпит истерик и суеты.

Такси несло Аню в ресторан на рандеву со Славой – ее новым поклонником. Настроение улучшалось в предчувствии легкого романа и предстоящей борьбы. Аня с ухмылкой подумала про Лену, крася губы в алый: «Удачи тебе, детка! Не в свою лигу метишь!» Удивительно, как любимая помада ловко переключала ее в режим приключений и удовольствия.

Зеркальце дорогой пудреницы, отделанной черной кожей и перламутром, отражало худое лицо, свежий персиковый румянец, голубые глаза, умело подчеркнутые серо-розовыми тенями в обрамлении густых, чуть тронутых синей тушью ресниц. Яркая помада оттеняла свежий макияж, Аня любила этот цвет, он был из детства – любимый оттенок ее бабушки. Когда Аня красила им губы, казалась красивее и мудрее, словно видела себя повзрослевшую со стороны.

Модный ресторан сочетал классику кремовых скатертей, тончайший фарфор посуды и едва различимый фон современной лаунж-музыки. Они уютно устроились у окна с видом на сквер, вдали виднелась белокаменная церковь с разноцветными маковками, позолоченными полуденными лучами.

Слава был среднего роста, спортивный – горы и океаны были его стихией. Про таких говорят: «одни жилы». Аня любила этот типаж – ничего лишнего. Их первый вечер в людях после знакомства в пятничной сутолоке бара и нескольких дней болтовни в Телеграм мягко обволакивал обоих нарастающим магнетизмом. Тревога за Петьку, обида и злость ослабляли хватку. Ей нужен был тоник свежих эмоций, чтобы разбавить горький коктейль переживаний последних дней. Она мысленно вздохнула и дала потоку вечера увлечь себя. По инерции Аня глянула на правую руку Славы, след от обручального кольца на безымянном пальце понизил градус его очаровательности. В полумраке бара в прошлую пятницу эта деталь ускользнула. Аня не выбирала вдолгую «помеченных» мужчин, не любила шаблонные мелодрамы с заученными репликами: «Понимаешь, мы с ней вместе, но… только ради… а то мы бы давно уже…» Ее внутренний Станиславский кисло кривился от дилетантской фальши.

Слава поймал ее взгляд и посмотрел прямо в глаза:

– Я ничего не скрываю, забыл сегодня в ванной. У меня есть обязательства перед женой, я их выполняю. Но дальше моя жизнь – только моя. Аня, ты мне очень понравилась. Мы можем быть и друзьями, не вычеркивай меня быстро, – он взял ее руку сухой ладонью с застарелыми мозолями покорителя морских просторов. Аня улыбнулась, дала себе пару мгновений побыть в ускользающей дымке романа и освободила руку. Ну что ж, можно хотя бы попробовать провести время интересно.

Аня чувствовала что-то в этом парне, что подогревало ее любопытство:

– Слава, как вы с женой пришли к этому? Почему не быть обычной счастливой парой с блинчиками по утрам, семейными новогодними застольями, ссорами, примирениями, с детьми, наконец? Зачем эта странная игра? Кто все начал? – Аня сделала глоток холодного терпковатого Cava и не спеша поставила изящный бокал на тонкой ножке. Она наблюдала, как его глаза стали серьезными, улыбка из игривой превратилась в сдержанно вежливую. Слава расстегнул пуговицу белой рубашки, подчеркивающей легкий загар.

– Я влюбился в нее еще в институте, с первого взгляда. Однокурсница позвала сходить на отчетный спектакль подруги в балетное училище. – Аня слегка поперхнулась игристым, при этом жестом попросила рассказчика продолжать. Что за странный день, она подхватила, похоже, балетный вирус! Слава кивнул и продолжил.

– Ради разнообразия я составил ей компанию. Зал был забит. Красивая музыка, изящные фигурки, но было душно и затянуто. Одна балерина выделялась на фоне остальных: она была тоньше, с живыми гибкими веточками рук, прыгала так высоко, будто с гравитацией у нее свои счеты. Ее звали Алена – это и оказалась та самая подруга детства. – Слава сделал глоток белого вина и слегка растер виски, словно помогая мыслям складываться в слова. – Мы начали встречаться, но я всегда был номер два – до, после свадьбы. Классическая ситуация: я любил ее, а она – искусство. И меня, если оставались силы. Алена стала прима-балериной: гастроли, поклонники, я в это время строил свою компанию. Мы догадывались про романы друг друга, но всегда сохраняли лицо и теплую дружбу. Потом травма, год реабилитации, и врачи вынесли вердикт: со сценой покончено, а если родит – будет в инвалидном кресле. Мечты о детях растаяли. Алена преподает, мы с ней друзья, у нас есть общая жизнь и есть наши частные, – Слава сделал еще глоток, расправил плечи и с интересом глянул на Аню.

– Ты меня изучаешь? Зачем тебе? – он слегка улыбнулся и немного наклонил голову вправо, как будто вслушиваясь в ее внутренний монолог.

– Знаешь, мне любопытно, как люди строят долгие отношения. – Аня задумалась, поигрывая маслиной на деревянной вилочке. – Взять вас с Аленой: двое ярких и успешных, свою концепцию счастья подстроили под реальность – дружба, комфорт и свобода. Рационально. А страсти вы добираете на стороне, охраняя свою общую жизнь от потрясений. – Аня смотрела на него спокойно и отстраненно. Классный парень, но быть любовницей женатого кавалера не входило в ее планы. Она могла быть только номером один – Альфа и Омега. Флер развеялся, но парня рано было отпускать. Еще было важное дело – Лена.

– Слава, у меня друг скоро женится. Все молниеносно, мы мало что знаем про невесту-балерину. Можешь ли помочь, узнать про нее у Алены? Вдруг она у нее преподает. Думаю, там все друг друга знают. – Аня положила ладонь поверх его и слегка сжала, глядя в глаза с нежной улыбкой. Слава подался вперед, поднес к губам ее руку и поцеловал. Сердце Ани подпрыгнуло от интимного жеста. А парень оказался чувственный – руку обдало жаром. Может, и зря она его сразу списывает со счетов?

– Аня, как я могу тебе отказать? Завтра позвоню, как узнаю, – глаза Славы потемнели от расширившихся зрачков. Парень определенно знал толк в обольщении. Как говорила одна Анина подруга про таких мужчин – многообещающе хорош. Но чувство, что это одноразовая страсть, не отпускало. Аня поддержала игру во флирт и ответила откровенным прямым взглядом, позволив улыбке слегка поднять уголки губ. Слава мушкой подрагивал в ее паутине. Попался. Сажая Аню в такси, он притянул ее к себе, не желая быстро ставить точку во встрече. Но Ане было достаточно. Она получила свою безопасную дозу страстей, пора домой.

Прокручивая перед сном в своей уютной спальне кадры дня, Аня осталась довольна. Мир был к ней добр, и она отвечала взаимностью, но пленных не брала. Лене не место ни в ее, ни в Петькиной жизни.

Парк был тихим и прохладным. В шесть утра редкие птахи щебетали в высоте старых крон: как у истинных москвичей радости раннего подъема были у них не в чести. Аня бежала, гравий шелестел под легкими кроссовками. Сердце метрономом задавало ритм, дыхание ускорилось. Первые лучи солнца, как котята, касались кожи сквозь кружево листьев: вдох-выдох, вдох-выдох. Она чувствовала, Слава точно что-то раскопает. И оттягивать он не будет, потому что ему не терпится встретить с ней. Прощальный поцелуй около такси был волнующим.

Звонок вывел ее из легкого оцепенения. Ну что за дурные манеры звонить без предупреждения! Аня поморщилась, но мгновенно сменила гнев на милость, взглянув на экран.

– Привет, страстный Слава, – промурлыкала она, – так рано и уже в делах?

– Аня, ты тоже не сны досматриваешь. В этой голубой футболке в обтяжку и белых шортиках тебя не отличить от старшеклассницы.

Аня притормозила и удивленно оглядела дорожки просыпающегося парка. На скамейке неподалеку сидел свежий, гладковыбритый Слава. Белая свободная футболка, широкие джинсовые шорты ниже колен, мокасины из светло-серой замши. Аня на минуту им залюбовалась. Съесть бы его на завтрак и запить вкусным кофе.

Она подошла и остановилась напротив. Он пробежался цепким взглядом по ее сухой фигуре и постучал по свободному месту на скамейке рядом с ним. Аня улыбнулась, но продолжала стоять, выравнивания дыхание. Растянув мышцы ног и спины, она с заинтересованной улыбкой посмотрела в спокойные голубые глаза, ожидая, что он начнет первым.

– Я узнал о вашей невесте. Лена – подающая надежды балерина, надо отдать ей должное. Алена, конечно, удивилась, моему вопросу, но что-то скрывать нет смысла. Девчонка попала в балетную школу из сибирского поселка. Там очень сложная история, Алена читала материалы ее дела. Мать Лены готовила ужин, когда пришел пьяный муж и стал все крушить. Она заперлась в ванной, потом выскочила на звон бьющейся посуды и бросилась с кулаками на отца. Он отшвырнул ее. Лена ударилась головой о край столешницы, отключилась, а когда очнулась, в доме уже были полиция и врачи. Мать сидела в наручниках – хотела защитить ребенка и схватилась за нож. Мужик не выжил. Дали пятнадцать лет строгача, а Лену отправили в детский дом.

Аня была в ужасе. Из уютного летнего парка ее выкинуло в момент трагедии маленькой девочки: мать в отчаянии, нож, точка невозврата, глухая боль. Она невольно закрыла ладонями губы, словно сдерживая тяжелый вздох.

Слава молчал, задумчиво разглядывая верхушки позолоченных утренним солнцем сосен, а потом снова заговорил:

– Алена говорит, что Лена была нелюдимой первый год, упорно занималась в зале до кровавых мозолей, не жаловалась, была как проволока повышенной прочности. С возрастом стала самоуверенная, надменная и холодная, но к ней все равно все липли. У нее нет подруг, скорее свита. Все знали, что становиться на пути Лены опасно. Однажды ей дали вторую роль в годовом отчетном спектакле вместо первой. В итоге девочку-исполнительницу ведущей партии увезли с острым отравлением. Сама понимаешь, кто постарался… В семнадцать лет у Лены появился богатый поклонник, а с ним своя квартира, машина с водителем. Ходили слухи, что Лена пошла ва-банк и выслала жене любовника фотографии. Неделя в больнице со сломанными ребрами и фингалом на пол-лица присмирили ее, но ненадолго.

Аня рассмеялась. Вот тебе и Леночка – воздушная и вдохновенная. Теперь понятно, откуда такая хватка. Но глуповата – получила за шантаж по своей маленькой мордочке, впредь будет умнее. А Петька, конечно, вляпался. Одно Аня не понимала – почему он? Почему она сделала ставку на него? Дорогими отелями и букетами ее не удивить. Зачем она в него проросла?

– Слава, Алена часом не упоминала о планах Лены выйти замуж? – Аня замерла, она чувствовала, что это утро было фокусником с множеством зайцев и голубей в шляпе.

Слава таинственно улыбнулся и явно наслаждался ее нарастающим нетерпением.

– Лена как-то после спектакля заказала фрукты, шампанское и поделилась со свитой, что больше не будет связываться с богатыми идиотами. И у нее есть на примете один влюбленный мальчик, ничего особенного, но перспективный. Одна проблема, у него есть бизнес-партнер, стерва, говорит, что быстро с ней разберется. Парень влюблен до потери пульса, дрессируется быстро.

Аня сжала край скамейки до боли. Жалость, быстро пробравшаяся и смягчившая образ Петькиной избранницы, растаяла мгновенно. Во рту появился стальной вкус крови от прикушенной губы. Вдох – раз, два, три – выдох. И еще раз. И еще. Кровь перестала биться в висках, кожа на груди больше не горела. Попалась, надежда балета! Не видать тебе Петьку!

Аня повернулась и посмотрела на Славу. Ну до чего ж он хорош, чистый соблазн. Аня импульсивно поцеловала его, вкладывая в поцелуй и томление несостоявшегося романа, и благодарность, и прощание. Сделав усилие, она отстранилась от Славы, встала и сладко потянулась. На душе было легко, солнечный день становился жарче, и голова немного кружилась от феромонов, лета и предчувствия, как сладко она вырвет эту хищную балетную лиану из их с Петькой жизни.

После пробежки Аня быстро собралась и выпорхнула в утреннюю суету любимого мегаполиса. Она редко водила в будни, но сегодня ей захотелось побыть за рулем, потолкаться в пробке, разложить в голове сценарий разговора с Петькой. Ему будет больно? Да. Она может не говорить ему? Нет. Варианты умалчиваний и долгих прелюдий отпали сразу. Петька только разволнуется и повысит градус, если она будет пытаться смягчить. Аня глянула на себя в зеркало и осталась довольна – свежая, красивая, сфокусированная на своей цели. Она решила без обиняков, по-взрослому рассказать все другу. Что тянуть зуб долго? От этого менее больно не станет.

На светофоре она задумчиво смотрела в высокое яркое небо и почувствовала на себе взгляд.

Красивый парень на пассажирском сиденье соседнего кабриолета сложил ладони сердечком и бросил ей. Аня рассмеялась и жестом показала, что поймала. Загорелся зеленый и развел их в разные повороты, но улыбка играла на ее губах до самой офисной парковки.

На работе Аня погрузилась в проект, но то и дело перед глазами вставал образ Петьки. Глубоко в душе ей было жаль и его, и юную хищницу, по сути никогда и не выбравшуюся из морока той страшной сибирской ночи. Но отдавать Петьку в такие руки Аня не собиралась. Если бы настоящая любовь, она бы смирилась и отошла в сторону – Аня не любила разрушать чужое. Она просто брала свое, но без выжженных деревень.

Через полчаса Петька пришел раздраженный, отказался от кофе. Просто сидел, положив ноги на стол, и смотрел на пустой летний сквер за окном. Разговор с первой фразы о Лене наполнил комнату электричеством, в воздухе повисли обида и раздражение. Надежды утра на быструю победу разбились вдребезги, раскидав осколки Петькиной ярости по офису – книги были скинуты с полок, Анина любимая кружка разбита, а стулья перевернуты и брошены посреди комнаты. Он бесновался, метался, как раненый хищник по клетке. Он рычал от злости, кричал, что Аня разбила его жизнь, что это все бред, Лена не могла, она его любит! Но, говоря со Славой, Аня незаметно включила диктофон, его слова были слышны отчетливо. Петька не мог отрицать очевидное. Выбегая из офиса, он обвинил Аню во всех грехах и кинул, что знать ее больше не хочет. И никогда не простит. Аня ошарашенно смотрела на опустевший разгромленный офис, руки бессильно лежали на столе. В голове слышались крики друга. Она зажмурилась и опустила голову на руки. Как же больно, тошно и больно. Но это было временно – Аня знала и заставила себя открыть глаза.

Хорошо, что кофемашину не разбил, влюбленный идиот. Аня медленно подошла к верному кофейному другу, сварила чашку божественного дымящего эликсира и прихватила из корзины любимую с детства конфету с белой начинкой «Летняя романтика». Пара глотков и тающая во рту помадка сотворили чудо – боль притупилась.

Всю следующую неделю Петька не отвечал на звонки и сообщения. В жизни Ани стало сумрачнее. Они никогда так крепко не ссорились. Все валилось из рук. Грусть и сожаления накрывали дни серой мутью. А потом вдруг с теплого побережья прилетело приглашение от подруги. Это был знак. Аня за пятнадцать минут купила билет, и тем же вечером железная птица взмыла в малиново-оранжевое закатное небо, унеся ее в другую жизнь – к теплым волнам и новым мыслям. Завтра утром все будет по-другому, думала Аня в счастливом предчувствии глубокого сна. Завтра она обнимет Машу, и они все придумают. Завтра.