Читать книгу Азовская сага - - Страница 6

«В бой бери три вещи с собой: веру в Бога, ярость в сердце да мысль в голове. Ибо один с верой – свят, с яростью – безумен, с мыслью – хитер, а со всеми тремя – непобедим».

Казачья наука

Два долгих месяца осады превратили когда-то зелёный берег под Азовом в лунный пейзаж. Земля была изрыта, как оспинами, траншеями и сапами. Казачий лагерь стал настоящим подземным царством. Но главное – в сырой, удушливой темноте, метр за метром, они грызли землю к самой крепости. Руководил подкопом угрюмый мадьяр, мастер подрывного дела Юган Асадов, а его тенью, самым понятливым учеником, был Андрий. И вот настал час.

Утро 18 июня выдалось на редкость тихим и ясным. В степи звенели жаворонки, и только изредка с высоты стен доносились ленивые, привычные насмешки турецких часовых. Они уже перестали бояться этих «сумасшедших кротов» и не ждали ничего, кроме очередной бестолковой перестрелки.

– Ну что, хлопцы, – тихо, но так, что слышно было каждому, сказал атаман Татаринов, обходя плотные ряды казаков, замерших в предштормовой тишине. – Помолимся кратко, как учили отцы, и доверимся Господу да своей правой руке. За Дон, за волю, за братьев!

Прохор медленно, широко перекрестился, провёл большим пальцем по лезвию сабли, проверяя остроту, и взвесил в руке свою длинную, верную пищаль. Она была холодной и тяжелой – смертельно тяжелой. Рядом Степан нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы судорожно сжимали и разжимали рукоять ятагана, а взгляд то и дело срывался к глухой, ненавистной стене.

– Терпение, брат, – коснулся его плеча Прохор. – Скоро и твой черёд настанет. Вскипишь – обожжёшься.

– Да чего ждать-то! – вырвался у Степана сдавленный шёпот. – Час назад бы уже дрались, а мы тут как истуканы стоим!

Андрий же в это самое время находился в зловещей, давящей тишине подкопа, помогая Асадову укладывать последние, туго набитые порохом бочки. Его руки дрожали – не от страха, а от чудовищного напряжения. Одна неверная искра, один неосторожный удар – и месяцы труда, и они сами взлетят на воздух раньше времени. Воздух пах сыростью, порохом и страхом.

Наконец фитиль был зажжён. Все замерли, затаив дыхание.

То, что случилось дальше, было похоже на конец света. Оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот, от которого задрожала не только земля, но, казалось, и само небо. Каменная стена вздыбилась в середине, как спина раненого исполина, на мгновение замерла в неестественной позе и с рёвом обрушилась, увлекая в каменную могилу десятки ошеломлённых турецких солдат. Над крепостью взметнулся гигантский, чёрно-рыжий столб дыма, пыли и обломков.

– Ур-ра-а-а-а! За Дон! – Этот рёв тысячи глоток перекрыл даже гул обвала.

Первым, как выпущенная из лука стрела, в пылающий пролом бросился Степан. За ним, как одинокий вал, устремилась лавина казаков.

Но турки были отборными воинами. Янычары, словно демоны из преисподней, выросли в облаке пыли, встречая прорыв яростным, в упор огнём из ружей и ятаганов. Бой в узком проломе мгновенно превратился в кровавую, тесную мясорубку, где негде было размахнуться, а лишь бить и умирать.

Прохор не бросился в эту свалку. Вскочив на насыпь, он как каменное изваяние встал на колено. Его пищаль, упираясь в плечо, начала свою смертельную работу. Меткими, выверенными выстрелами он выбивал турецких стрелков на стенах, не давая им расстреливать товарищей сверху. Каждый его выстрел был на вес золота – времени на долгую перезарядку в этой бойне не было.

Степан, увлёкшись азартом атаки, оказался в самой гуще ада. Его сабля гуляла, описывая кровавые дуги, но враги, казалось, прибывали из самой толщи стен. Вдруг он почувствовал в левом плече острую, жгучую боль – турецкий ятаган пробил кольчугу и оставил глубокую, рваную рану. Степан пошатнулся, и в этот миг на него, почуяв слабину, набросились трое янычар.

Андрий, наблюдавший за боем с края пролома, сразу заметил беду друга. Не раздумывая ни секунды, он бросился в самую сечу, забыв про осторожность. Ловко уворачиваясь от слепых ударов, он подскочил к Степану, подхватил его под мышки и, прикрывая своим телом, потащил прочь из кровавого месива.

– Держись, брат! – кричал он, отбиваясь на ходу коротким, вертким кинжалом. – Не сейчас! Не здесь!

И в этот момент меткий, будто рассчитанный выстрел Прохора сразил янычара, уже занёсшего кривую саблю над головой Андрия. Благодаря этой секунде передышки они вырвались из давки к своим.

– Спасибо… – простонал Степан, с силой опускаясь на землю у бруствера, его лицо было белым от потери крови.

– Молодца, Андрий, – бросил ему Прохор, лишь на миг отрываясь от прицела. В его голосе звучала редкая похвала. – В бою нужно не только врагов валить, но и спину товарищу прикрывать. Это и есть настоящая удаль.

Тем временем казаки, воодушевлённые подвигом и видя, что их выручают, с новыми силами, с диким рёвом обрушились на ослабевшую защиту пролома. Турки не выдержали этого яростного, отчаянного натиска и начали откатываться вглубь города, в узкие улочки.

– Ну что, поднимешься? – Андрий, тяжело дыша, протянул руку Степану.

– Ещё бы! – тот попытался оскалиться в привычную улыбку, но боль заставила его скривиться. – Ты… ты меня вытащил, брат. Теперь я у тебя в долгу, как в шелку.

– Мы все друг за друга в долгу, – сказал Прохор, подходя и сдирая с рубахи полосу ткани, чтобы перевязать рану Степана. – Вот она, наша сила. Не в отдельности, а в сплетении. Ты, Степан, – наш натиск, наш удар. Ты, Андрий, – наша помощь в час смертный. А я… ваш щит и ваш взгляд со стороны. Вместе мы – не три казака. Вместе мы – стена.

К вечеру, когда солнце садилось в дыму пожаров, казаки полностью вычистили город от турецкого гарнизона. Азов был взят. Победа далась страшной ценой – слишком многие знакомые лица остались лежать на камнях пролома и в пыльных переулках. Но трое друзей выжили. Потому что в самый решающий миг они действовали не как трое, а как одно целое – где слепая отвага одного была поддержана холодной выдержкой другого и мгновенной смекалкой третьего.

Сидя у разведённого посреди захваченной площади костра, они молча смотрели на первые, яркие звёзды, проступающие сквозь пелену гари. Теперь им предстояло не взять, а удержать эту каменную громаду. Но они знали одну нехитрую и страшную правду: пока они вместе, спиной к спине, им будет по плечу любая беда, что пошлёт им судьба или турецкий султан.