Читать книгу Реинкарнатор. Карта вечности - - Страница 3

Монета стала его тайным проклятием и благословением. Хепи спрятал её в полом пространстве деревянной головки своей тростниковой кисти – самое безопасное место, ведь её никогда не отнимали. Но с того дня на пристани сон стал явью. Обрывки воспоминаний, не его собственных, прорывались в сознание, словно вода сквозь треснувшую дамбу.

Он видел каменные стены, обвитые виноградом, и чувствовал на плече тяжесть не египетского меча. Слышал гул непонятных механизмов и запах гари, смешанный с ароматом странных духов. И сквозь все эти видения проходила одна мелодия – печальная и величавая, как песня Нила о временах, которые он помнил.

Через три дня после встречи с торговцем Хепи и ещё троих писцов вызвали в главный зал храма Тота. Воздух здесь был иным – густой от ладана и власти. На каменном престоле сидел верховный жрец Каира, человек с лицом, подобным высушенному руслу вади, мудрым и беспощадным. Рядом, словно тень, стоял его сын, Птахотеп.

– Юные пера (писцы), – голос Каиры был тихим, но заполнил всё пространство. – Фараон, да продлят боги его дни, задумал великое дело. В священной Долине начинает строиться его Дом Вечности. И туда, в саму плоть горы, должны лечь не только золото и лазурит, но и Слово. Священные тексты, которые проведут его ка через все опасности Дуата к полям Иалу.

Хепи почувствовал, как у него похолодели руки. Долина Царей. Самое запретное и священное место.

– Вы избраны, – продолжал Каира, и его взгляд скользнул по лицам писцов, чуть дольше задержавшись на Хепи. – Ваша рука тверда, а сердце, мы верим, предано богам и фараону. Вы будете работать в специальной скриптории у входа в Долину. Туда будут доставлять эталонные тексты. Ваша задача – перенести их на стены с абсолютной точностью. Один неверный иероглиф… – Он не договорил, но смысл был ясен как день. Смерть была бы милостью.

Вечером того же дня, когда Хепи собирал свои инструменты, к нему подошёл Птахотеп. Он двигался бесшумно, как кошка.

–Хепи, сын Неб-итет? Рад за тебя. Удача улыбнулась тебе.

–Милость богов, – покорно ответил Хепи, не поднимая глаз.

–Да, милость, – Птахотеп взял со стола новую кисть, покрутил её в пальцах. – Странная штука удача. Иногда она приходит через странных людей. Через торговцев, например, которые продают древний хлам за серебро.

Хепи едва не подавился собственным дыханием.

–Я не понимаю, господин.

–Древняя греческая монета, мальчик. Очень древняя. Из исчезнувшего города. Говорят, такие были у посвящённых в мистерии Деметры. Мистерии жизни и смерти. Интересно, что она делает в руках египетского писца?

Птахотеп бросил кисть на стол.

–Мой отец – мудрец. Он верит в чистоту помыслов. Я же верю в чистоту происхождения. Следи, чтобы твои инструменты и мысли были чисты. В Долине нет места чужим богам.

Он ушёл, оставив Хепи в холодном поту. Как он узнал? Следил? Торговец был его человеком? Мысли путались.

Выходя из храма в последних сумерках, Хепи столкнулся с женщиной. Кувшин с водой выскользнул из её рук и разбился.

–Прости! О, прости, господин! – её голос был мелодичным, как звон храмового систра.

Хепи поднял голову и замер. Перед ним стояла жрица, совсем юная, в простом белом одеянии. Но не это поразило его. Её глаза… Цвета Нила в полноводье, зелёно-голубые, с золотистыми искорками. И в них он увидел то самое беззвёздное небо из своих снов. Но теперь в этом небе была одна яркая точка. Надежда.

– Это я неосмотрителен, – пробормотал он, помогая ей собрать черепки. Его пальцы коснулись её руки, и по спине пробежала странная, тёплая дрожь – не страх, а узнавание.

–Я Нефер, – улыбнулась она, и казалось, темнота отступила. – Служу в храме Хатхор.

–Хепи. Писец Тота.

–Я знаю, – сказала она неожиданно. – Я видела, как ты уходишь последним. Ты всегда что-то ищешь в свитках. Не только буквы.

Он остолбенел.

–Не бойся, – она понизила голос до шепота. – Я тоже иногда слышу музыку. Ту, которой нет. И вижу… трещины на мире. Тонкие, как паутина.

Сердце Хепи готово было вырваться из груди. Он не был один.

–Ты… что ты знаешь о монетах со спиралью? – выдохнул он, не в силах совладать с порывом.

Нефер на мгновение замерла, её глаза расширились.

–Тише, – прошептала она, оглядываясь. В темноте заколыхались тени от факелов стражи. – Не здесь. Завтра, после заката. У старого сикомора за южной стеной. Принеси её. И… будь осторожен с Птахотепом. Он не тот, за кого себя выдаёт. Он ищет нечто древнее. Нечто, что может дать власть над самой смертью.

Не успев сказать больше, она скользнула в темноту, как призрак.

Хепи стоял, сжимая в кармане кисть с тайником. Внезапный вызов в Долину, интерес Птахотепа, встреча с Нефер… Это не было цепью случайностей. Это был узор. И он, Хепи, держал в руках первую нить. Страшная, головокружительная мысль осенила его: а что, если его сны – не безумие? Что если они – память? И долг, который он чувствовал, был долгом не перед фараоном, а перед самой Вселенной.

А где-то в темноте, с плоской крыши соседнего здания, за ним наблюдали холодные глаза Птахотепа. В руках жреца поблёскивал маленький, изящный амулет в форме змеи, готовой к укусу.