Читать книгу Реинкарнатор. Карта вечности - - Страница 6

Закат в Долине был кроваво-красным и коротким. Тени скал, удлиняясь, словно чёрные пальцы, сомкнулись над лагерем. Хепи сидел в своей палатке, перебирая кисти и краски. Его инструменты были проверены и перепроверены. Но дрожь в руках унять не удавалось.

Его пришёл забрать не простой стражник, а личный нубиец Каиры – гигант с кожей цвета воронова крыла и глазами, в которых не отражался свет факелов. Молча, он жестом указал Хепи следовать за собой.

Они шли вглубь Долины, мимо запечатанных устьев других гробниц, к свежевысеченному входу, который был ещё широко открыт. У входа, вместо обычной стражи, стояли двое мужчин в простых одеждах, но с осанкой воинов и пустыми, безразличными лицами наёмников. Они пропустили Хепи и нубийца внутрь.

Внутри пахло сырым камнем, пылью и ладаном. Факелы, закреплённые в стенных кольцах, отбрасывали прыгающие тени на иероглифы, уже нанесённые на стены коридоров. Воздух был неподвижным и тяжёлым. Они спустились по наклонному коридору, прошли через несколько ложных дверей и, наконец, оказались в небольшой, но высоченной камере. Погребальная камера фараона.

Здесь ещё не было саркофага. Камера была пуста, если не считать груды инструментов в углу и низкого каменного пюпитра для красок. Стены были гладко отшлифованы, готовые принять последние, самые важные слова. И в центре дальней стены – прямоугольник идеально чистого камня, очерченный тонкой красной линией. Место для «особого текста».

В камере уже ждали Каира и Птахотеп. Верховный жрец держал в руках один-единственный свиток, но не папирусный, а кожаный, старый, потёртый по краям.

– Оставь нас, – сказал Каира нубийцу. Тот молча удалился, его шаги затихли в коридоре.

Теперь они были втроём в подземной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факелов.

– Вот текст, – Каира развернул свиток. На нём были столбцы иероглифов, но таких, какие Хепи видел впервые. Они были архаичными, угловатыми, и некоторые символы казались искажёнными, будто намеренно испорченными. – Ты должен перенести его на эту стену. Без ошибок. Без изменений. Каждый знак – священен.

Хепи подошёл ближе, начал читать. Первые строки были знакомы – стандартные обращения к богам подземного мира. Но дальше… дальше текст менялся. Он говорил не о защите души фараона, а о… открытии. О «снятии печатей с врат», о «призыве стражей из глубоких мест», о «приготовлении ложа для гостя из-за пределов звёзд».

Лёд пробежал по спине Хепи. Это не было приглашением к богам. Это было приглашением к чему-то иному. Чему-то, что должно прийти честь смерть фараона и занять его место. Или использовать его тело как врата.

Он поднял глаза и встретил взгляд Каиры. В глазах старика горел холодный, фанатичный огонь.

–Это… не канонический текст, господин, – осторожно сказал Хепи.

–Канон создан людьми, – отрезал Каира. – Это – слова, пришедшие из более древнего источника. Из времени, когда границы между мирами были тонки. Фараон… наш фараон болен. Его ба (душа) слаба. Он не сможет пройти через поля Иалу. Но с помощью этого текста, в момент его смерти, откроется иной путь. Придёт Сила. И она возьмёт его плоть, обновит её и будет править миром уже не как смертный, а как бессмертный владыка. Ты, Хепи, участвуешь в рождении нового бога.

Безумие. Чистейшее безумие. Но в нём была своя чудовищная логика. Птахотеп стоял, слегка улыбаясь, наблюдая за реакцией Хепи.

– А если… если эта Сила враждебна? – не удержался Хепи.

–Тогда мы её подчиним, – спокойно сказал Птахотеп. – У нас есть… инструменты. Древние артефакты. Включая те, что мы ищем. Этот текст – лишь часть ритуала. Крючок. А чтобы поймать рыбу, нужна наживка и крепкая леска.

Хепи понял. Фараон – наживка. А «ключи», которые ищет Птахотеп, – это и есть леска и крючок. Они хотят поймать и подчинить себе одну из тех древних сил, что существовали до Разрыва. Использовать её для собственного бессмертия и власти. Это было не исцеление мира. Это было его окончательное растление.

– Начни работу, – приказал Каира. – Мы будем проверять твой прогресс каждую ночь. Не пытайся ничего изменить. Знаки должны быть точными. От этого зависит успех всего.

Они ушли, оставив его одного в камере с факелами, красками и свитком, от которого веяло ледяным ужасом.

Первые часы Хепи работал как автомат, ошеломлённый открывшейся бездной. Он выводил зловещие иероглифы, и каждый из них словно высасывал из него кусочек тепла. Текст был длинным. Работа на всю ночь.

Но ближе к полуночи, когда тело ныло от усталости, а разум цеплялся за грани безумия, его пальцы сами потянулись к поясу, где в мешочке лежал камень с узором из грота. Он вытащил его, положил на пюпитр.

И тут случилось озарение.

Он смотрел на узор, потом на строки иероглифов. И увидел связь. Не явную, но… ритмическую. Архаичные знаки на свитке, если смотреть на них не как на слова, а как на узор, складывались в отдельные элементы, которые перекликались с частями священной геометрии на камне! Это был не просто текст. Это была диаграмма. Часть машины. А та «Сила», которую хотят призвать Каира и Птахотеп, была не целью, а… энергией. Топливом.

Они хотели использовать древний, исцеляющий механизм – наоборот. Не починить Разрыв, а прорвать его окончательно в одной точке, чтобы хлынувшая энергия поработила реальность.

У Хепи перехватило дыхание. Он понял свою истинную миссию. Он не мог просто отказаться. Он должен был саботировать. Изменить текст так, чтобы вместо «крючка» получился «ключ». Чтобы энергия, если её призовут, не поработила, а исцелила. Но как? Он не знал полного смысла узора.

Отчаяние охватило его. И тогда он снова услышал её. Музыку. Тонкую, как паутинка, мелодию, проникающую сквозь толщу камня. Она исходила… от самого узора на камне. И она подсказывала.

Дрожащими руками Хепи взял тростниковое перо. Он не стал стирать уже написанное – это было бы сразу заметно. Но в следующих строках он начал вплетать крошечные изменения. Менял направление штриха в ключевых иероглифах, добавлял едва заметные точки, изменял угол наклона знака. Он встраивал в текст фрагменты узора, переводя геометрию в письмо. Это была титаническая задача на грани его понимания, но музыка вела его руку. Он работал в трансе, не чувствуя усталости, будто не он, а кто-то древний и мудрый писал через него.

Первый петух (где-то далеко, в лагере) пропел, когда он закончил. Он отступил на шаг и посмотрел на стену. Глазом ничего необычного не заметить. Но он чувствовал разницу. Текст теперь вибрировал иначе. Он не звал. Он… настраивал. Как камертон.

Внезапно снаружи, в коридоре, послышались шаги. Быстрые, лёгкие. Не тяжёлая поступь стражи. Хепи инстинктивно схватил камень с узором и сунул его за пазуху.

В проёме двери возникла Нефер. Она была бледна, её глаза блестели лихорадочно. На её простом платье были пятна грязи и паутины.

–Хепи! – она зашептала. – Ты в страшной опасности! Я получила твою записку… и узнала больше. Птахотеп не просто «Ловец эха». Он заключил договор с одним из… падших стражей Разрыва. Сущностью, которая питается страхом и раздором. Ритуал в гробнице – не для фараона! Это ловушка для тебя!

– Для меня? – Хепи онемел.

–Да! Они знают, что ты носитель искры! Монета привела тебя к ним. Твой «дар» чувствовать слова – он нужен, чтобы активировать текст! Но активация выжжет твою душу и откроет врата полностью! Фараон – просто фокус, приманка для богов, чтобы они не вмешались. А главная жертва – ты!

Шаги! Теперь тяжёлые, несколько пар. Стража. Или Каира с Птахотепом.

– Беги! – схватила его за руку Нефер. – Сейчас!

–Не могу! – отчаялся Хепи. – Они убьют тебя, если найдут меня здесь!

–Уже поздно думать об этом, – в её глазах стояли слёзы, но голос был твёрд. – Я отвлекла стражу у входа, но ненадолго. Знай: я… я помню отблески. Отблески других жизней. Где-то там, где море и белые колонны… мы тоже были вместе. Беги! Чтобы встретиться вновь!

Она толкнула его в сторону узкой служебной ниши. Сама же вышла на середину камеры, навстречу факелам, уже заполнявшим коридор.

– ЖРИЦА? Что ты здесь делаешь? – прогремел голос Птахотепа.

–Я пришла освятить место для грядущего бога, – гордо ответила Нефер, и в её голосе зазвучала непоколебимая власть жрицы. – И вижу осквернение! Вы принесли сюда нечистый текст!

Начался шум, крики. Хепи, прижавшись в темноте ниши, видел, как в камеру ворвались Птахотеп, Каира и нубиец. Птахотеп, увидев Нефер, замер, а потом медленная, хищная улыбка растянула его губы.

–Какая преданность… и какая глупость. Возьмите её.

Нубиец шагнул вперёд. В этот момент Нефер выхватила из складок платья маленький кинжал и, не целясь, метнула его в сторону свитка, лежавшего на пюпитре. Клинок вонзился в кожу, но не задел текста.

Этого было достаточно. Все взгляды на мгновение привлекло это действие. Хепи, не раздумывая, нырнул вглубь ниши. Его руки нащупали в камне щель, затем – пустоту. Это был вентиляционный шахт, пробитый древними строителями для воздуха. Узкий, тёмный, ведущий наверх.

Последнее, что он услышал, пробираясь в тесной, пыльной трубе, был яростный крик Птахотепа: «Найдите писца! Он не мог уйти далеко! Живым или мёртвым – но найдите!» И тихий, полный скорби голос Каиры: «Обезглавить жрицу. Её кровь ускорит призыв.»

Слёзы хлынули из глаз Хепи. Он полз наверх, царапая руки и лицо о камни, сжимая в одной руке монету, в другой – камень с узором. Он бежал, оставив её на верную смерть. Его миссия, его долг – всё казалось бессмысленным перед этой потерей.

Но её слова горели в его памяти: «Чтобы встретиться вновь».

Шахт вывел его на склон горы, далеко от входа в гробницу. Над Долиной занимался рассвет. Где-то внизу уже поднималась тревога. У него было немного времени.

Он посмотрел на монету в своей окровавленной ладони. Спираль. Путь в центр. Он сделал свой выбор. Он изменил текст. Он оставил ключ, спрятанный в самом сердце ловушки.

И теперь он должен был бежать. Чтобы жить. Чтобы в следующей жизни, под другими звёздами, снова попытаться выполнить свой долг. И, может быть… найти её.

Он бросил взгляд на последний раз на дымку над Долиной, где оставалась его любовь и его работа, и побежал на восток, к восходящему солнцу, за которым его ждала не смерть, а новая, бесконечная жизнь страданий и надежды.