Читать книгу Кинжал для поэта-декадента - - Страница 4

Выбравшись из прокуренного подвала на улицу, Воронов первым делом жадно вдохнул ледяной воздух. После удушливой атмосферы «Бродячей собаки», пропитанной духами, страхом и смертью, сырость петербургского утра казалась живительным бальзамом.

Город, застрявший в межсезонье, выглядел серым и похмельным. Фонари уже погасли, но солнце ещё не встало, и в этих мутных сумерках дома на Итальянской площади казались нарисованными грязной акварелью. Снег, выпавший ночью, превратился в слякотную кашу, чавкающую под ногами.

У подъезда, сгорбившись на козлах, дремал одинокий извозчик. Его лошадь, такая же понурая и серая, как и всё вокруг, переминалась с ноги на ногу, выпуская из ноздрей клубы пара.

– Свободен? – окликнул его Воронов, тронув за плечо тростью.

Извозчик встрепенулся, сбив шапку на затылок.

– Свободен, барин! Куда прикажете?

– На Гороховую. И не гони, голова трещит.

Сани тронулись, мягко зашуршав полозьями по мокрой брусчатке. Воронов откинулся на кожаную спинку, поднял воротник пальто и закрыл глаза. Напряжение последних часов начало отпускать, уступая место свинцовой усталости. В висках стучало, перед глазами всё ещё стояла картина: белая манишка, чёрная рукоять кинжала и расплывающееся пятно крови.

Он думал не о смерти. Смерть была фактом, точкой в конце предложения. Он думал о том, что было вычеркнуто из этого предложения.

«Рукопись, – размышлял он под мерный цокот копыт. – Убийца рисковал. У него были секунды. Он мог просто ударить и уйти, смешавшись с толпой. Но он задержался. Он полез во внутренний карман мертвеца. Он искал не деньги – бумажник на месте. Не часы – золотой "Breguet" остался в жилетном кармане. Ему нужна была бумага. Стихи? Или что-то, что Рыльский прятал среди стихов?»

Сани свернули на Садовую. Мимо проплывали редкие дворники, скребущие тротуары, да первые разносчики с лотками. Город просыпался, равнодушный к трагедиям своих поэтов.

Воронов добрался до дома, когда часы на городской думе пробили шесть. Поднявшись на второй этаж, он долго возился с ключом – пальцы замерзли и не слушались.

Его квартира встретила его тишиной и запахом остывшего камина. Здесь, среди книжных шкафов и старых карт, мир казался логичным и упорядоченным.

Он не стал раздеваться сразу. Прошёл в кабинет, зажёг настольную лампу под зелёным абажуром и плеснул себе в стакан коньяку. Жидкость обожгла горло, прогоняя холод ночи.

Затем он сел за стол, придвинул к себе чистый лист бумаги и взял перо.

Воронов всегда думал с пером в руке. Чернила помогали зафиксировать хаос мыслей, превратить эмоции в улики.

Он вывел в центре листа: «Иннокентий Рыльский. Убит ударом в сердце. Время: между 04:30 и 04:45».

Ниже он начал составлять список. Список тех, кто был в зале и у кого был мотив ненавидеть «гения».

1. Лев Гурский.

Мотив: Зависть. Личная неприязнь. Публичное унижение. Рыльский называл его «бездарностью» и «тенью».

Возможность: Сидел в углу, наблюдал. Мог подойти к сцене, пока в зале была суматоха.

етали: Вид у него был не испуганный, а торжествующий. Словно он выиграл в лотерею.

2. Лили Соколова.

Мотив: Ревность. Обида. Рыльский растоптал её чувства перед всем залом. Женщины убивали и за меньшее.

Возможность: Сидела в первом ряду. Ближе всех к сцене.

Детали: Странное поведение. Сначала истерика, потом – холодная отстраненность. И этот жест… Она тёрла руку. Свежий порез? Или царапина? Кинжал был острым. Неумелая рука могла соскользнуть.

3. Княгиня Софья Трубецкая.

Воронов подчеркнул это имя дважды.

Мотив: Неизвестен. Возможно, деньги (она спонсировала его?) или разочарование в «пророке».

Возможность: Идеальная. Она исчезла до прихода полиции. У неё был свой ключ от служебного входа. Она могла пройти через кулисы, ударить и выйти незамеченной.

Детали: Пронин боится говорить о ней. Её стул был пуст, когда Воронов вернулся.

4. Борис Пронин.

Мотив: Деньги? Шантаж? Рыльский был «золотой жилой» кабаре, но мог стать и обузой. «Бродячая собака» всегда на грани банкротства.

Возможность: Хозяин заведения. Был везде и нигде. Утверждает, что считал выручку. Никто не может подтвердить.

Детали: Слишком старательно изображает горе. И слишком быстро предложил деньги за расследование, лишь бы не вмешивать полицию. Боится скандала или боится, что найдут что-то конкретное?

5. Неизвестный (Третий).

Тот, кто обыскал карманы. Мог ли это быть Гурский или Соколова? Вряд ли. Это действие холодного расчёта, а они были на эмоциях. Кто-то, кому нужны были бумаги.

Воронов отложил перо и потёр переносицу. Картинка складывалась пёстрая. Убийство страсти (удар кинжалом) накладывалось на убийство расчёта (похищение бумаг).

Либо убийц было двое, либо один человек обладал чудовищным хладнокровием, способным имитировать страсть, чтобы скрыть расчёт.

Он вспомнил слова Рыльского перед смертью: «…И ангел мой, смеясь, танцует на кинжале».

Поэт сам срежиссировал свой финал. Он дразнил зверей в клетке, пока один из них не откусил ему голову.

Воронов допил коньяк и встал. Сон навалился тяжёлой плитой.

«Утро вечера мудренее, – подумал он, гася лампу. – А в нашем случае – дня. Днём маски прирастают к лицам плотнее, но при солнечном свете видны трещины».

Он прошёл в спальню, упал на кровать поверх одеяла и провалился в тяжёлый, без сновидений сон. Ему нужно было восстановить силы. Потому что, когда он проснётся, охота начнётся по-настоящему. И первым зверем, которого он собирался загнать, была «отвергнутая муза» с порезом на руке.