Читать книгу Абсурд как диагноз или справочник по счастливой капитуляции - - Страница 8

Всё, что вы называете «отношениями» – на самом деле многоуровневая RPG с криво прописанным сюжетом. Мужик думает, что он игрок. На самом деле он – жертва в квесте женщины, и даже его бунт против системы прописан в её сценарии. И главный квест звучит так: «Прежде чем возлечь с джентльменом, леди должна малость повыебываться». А подквест для продвинутых: «…и заявить- я не такая». Это два разных сценария к одной игре, детеныш кенгуру рожденный сознанием, матрешка .

Женщина выступает в роли режиссёра-постановщика театра одного, но очень упирающегося актёра.

Испытание бюрократией. Её первая реплика – не «привет», а свод негласных правил. «Я не могу в среду, у меня планы». Какие планы? Смотреть в стену и чувствовать экзистенциальную пустоту. Но это не ваше дело. Ваше дело – предложить четверг. А в четверг окажется, что пустота запланирована уже на послеобеденное время, а утром – трогательное свидание с паутиной в углу. Цель – не отказать, а заставить его пройти процедуру электронной записи к врачу, где врач – она, а болезнь – его желание. Он, дурак, радуется, что «забил время» в её календаре. Не понимая, что в её календаре все дни отмечены значком «испытание терпения».

Контроль качества эмоций. Тут в ход идут не вопросы, а калибровочные инструменты. «Ты правда так думаешь?» – это не интерес. Это – проверка совместимости его мозговых импульсов с её шаблоном «приемлемый бред». Она создаёт мелкие кризисы: «Мне кажется, ты меня не слышишь». А что слушать-то? Тишину? Шум кровотока? Он начинает говорить. Много. Глупо. Искренне. Она в это время составляет в уме каталог его жестов, чтобы потом, за полбутылки вина с подругой, воспроизвести их в пародийном шоу «Дикий ангел 20 лет спустя». Он думает, что налаживает мост. Она – что тестирует грузоподъёмность картонного мостика, зная, что он сейчас порвётся под весом её следующей фразы.

Церемония капитуляции под видом триумфа. Непосредственно перед финалом она внедряет вирус «сомнения в значимости момента». Фраза «Ладно, давай, только чур без нежностей» – это эквивалент запуска двигателя с холодным стартом на морозе в -30. Скрип, дым, ощущение, что всё вот-вот развалится. Но он же герой! Он «преодолел»! Он заслужил! Он не знает, что только что подписал акт о том, что само его присутствие – акт милосердия с её стороны. Он получил не ключ от райских врат, а пропуск в сервисную зону, где его обслужат по талончику, который уже почти истёк.

Симулятор просветления. Объявить «Я не такая» – это не выйти из игры. Это детеныш кенгуру, неожиданно появившийся из сумки, кролик из шляпы фокусника. И игра уже идёт по правилам квантовой механики, где она одновременно и частица, и наблюдатель.

Разоружение прямотой. Он применяет заезженную карту «Ты сегодня невероятно выглядишь». Она, вместо того чтобы смущённо потупить взгляд, запускает лекцию о социокультурных конструктах красоты и эксплуатации женского образа в патриархальном дискурсе. Его комплимент застревает в воздухе, как муха в янтаре, и становится музейным экспонатом под названием «Наивный артефакт эпохи до деконструкции». Он готов был биться на шпагах, а ему предложили сыграть в шахматы в четырёхмерном пространстве. Он даже доску не видит.

Саботаж гиперлогикой. Он приглашает её на романтический ужин. Она соглашается. Приходит. И заказывает не стейк, а двойной эспрессо и начинает делать рабочую презентацию на ноутбуке. «Не мешай, дорогой, тут квартальный отчёт горит. А ты ешь, ешь, я тебя слушаю краем уха». Его романтический порыв упирается в стену из Excel-таблиц. Он пытается говорить о чувствах, а она вставляет реплики: «Согласна. Это напоминает динамику продаж в неустойчивой рыночной среде». Он пришёл за intimacy, а получил co-working session с глазу на глаз. Его роль смещается с «любовника» на «немого статиста на фоновой картинке Zoom-конференции».

Экзистенциальный финал. В самый пиковый момент, когда он уже мысленно пишет мемуары «Как я покорил эту неприступную крепость», она может остановиться и спросить: «А скажи, вот это вот всё… это чтобы заглушить экзистенциальный ужас перед смертью? Или у тебя просто гормоны скачут?». Или наблюдать за процессом с интересом этнографа, изучающего племенные ритуалы. «Любопытно, – может заметить она, – биологический императив, оформленный в социальные конвенции, принимает такие причудливые формы». Его страсть, его животный порыв разбивается не о холодность, а о стеклянную стену академического интереса. Он не встречает сопротивление. Он встречает полевое исследование, где он – подопытный кролик, бегущий по лабиринту, в конце которого вместо сыра – диссертация о его же поведенческих моделях.

Финал. Мужик финиширует с флагом, купленным в её сувенирной лавке по спекулятивной цене. Он уносит флаг, думая, что взял крепость. Он не замечает, что крепость – бутафорская, сделана из фанеры и философской грусти, а её настоящие владения – где-то далеко, в стране, куда его виза недействительна.

Во втором варианте мужик даже финиша не видит. Он блуждает в лабиринте, где стены – это зеркала, отражающие его же глупое, потеющее лицо. А она, «не такая», давно вышла через чёрный ход, попивает кофеёк и через одностороннее зеркало наблюдает, как он пытается понять, где же тут, блин, выход. Иногда она снисходительно стучит по стеклу, чтобы подбодрить. Он думает, что это – знак. Что он на правильном пути.

Вот и вся разница. Обычная «выебушка» – это как громко хлопнуть дверью, чтобы все услышали. «Я не такая» – это как тихо заменить воздух в комнате на инертный газ, чтобы все постепенно, без паники, просто перестали дышать от непонимания. И в том, и в другом случае доступ к телу получен. Но в первом – это похоже на завоевание. А во втором – на техническое обслуживание сложного механизма, проведенное силами самого механизма, пока оператор был в иллюзии управления.

Игра закончена. Победитель, как всегда, известен заранее. Потому что она пишет правила. А он лишь ставит в них точки запятые, думая, что это его личные победоносные кресты. И самое смешное, что обоим от этого почти хорошо. Ей – потому что всё идёт по плану. Ему – потому что он не знает, что план вообще существует. Эволюция победила все, кроме брачных игрищ.