Читать книгу Отряд на измене, или Поварские будни - - Страница 14

Утром меня разбудила соседская псина, выла она то ли на луну, то ли на пьяного мужика, который никак не мог пройти сквозь открытые ворота. Вроде и запретили водку в кабаках разливать, да честной люд нашёл, где припасть к роднику живительной силы. Я протёрла глаза, сладко зевнула, впервые выспавшись вволю на мягкой перине, даже драться за постель не пришлось. Небольшая комната примыкала к кухне, там я и разместилась на постой, успев на ночь глядя выстирать одежду. Но окромя меня это сделали и охотники. Глотнув холодной водицы, вышла на улицу и обомлела на месте: шёлковые труселя с ромашками и хищными бабочками развевались на ветру, зацепленные одной прищепкой за верёвку. Батюшки! И кто же это у нас модник столичный-то?!

Я успела наварить гречневой каши с маслицем, достала квашеной капусточки из бочки, порубила ту свежей зелени и брусники бросила, которую оборотниха насобирала в лесочке, а хозяин труселей так и не объявился. Первым во двор вышел Малыш, покосился на сиё непотребство, почесал затылок и тяжко вздохнул, вторым на бельишко вылупил глазёнки Аур. Он даже обошёл верёвку, но стянул с неё серые, невзрачные труселя. Двойняшки с минуту пялились на чужое достояние, а потом ускакали прочь. И вот я и Лисса, которая с яблоком пристроилась на подоконнике, засели в засаде. Стригой притопал последним, оглянулся по сторонам и быстренько стащил с верёвки свои модные труселя. И кто бы мог подумать, что наш главарь любит подобные вещицы.

– Чего зенки вытаращила? – накинулась я на Лиссу. – Заняться больше нечем?

– Твоё дело у печки стоять, не рот разевать, – огрызнулась оборотниха. – Думаешь, я слепая? Я же вижу, как ты вокруг Малыша вьёшься, заманиваешь его хлебушком да леденцами. Ведьма!

– Чего ты несёшь, кикимора болотная?! – взбеленилась я.

– Душонка у тебя гнилая! – Лисса спрыгнула с подоконника и попёрла на меня, выпятив свою пышную грудь. – Завистливая ты девка, Анетта, жадная до чужого счастья.

– Ну, а ты чем лучше меня?! Не то девка, не то…

– Хватит! – зарычал Стригой.

Мы с Лиссой разбежались по углам, оборотниха бросала на меня гневные взоры, а я ей принялась точить поварской нож, не сводя с неё пристального взгляда. И сошлись бы мы с ней в неравном бою, если бы Стригой не стоял между нами.

– Всё, угомонитесь, девки! – молвил он чуть тише, но с тяжёлым укором. – Сказочки закончились в лесу, в городе надо держать ухо востро. Мы здесь чужаки.

Аур притопал на кухню, охотничьим взором уловил ссору и ухмыльнулся.

– Что, Анетта, опять кашу не посолила?

– Поговори мне ещё, разбойник! – я пригрозила Ауру ножом, и он молча уселся за стол.

Вскоре все охотники собрались за столом, я молча подала миски с кашей, а сама устроилась на самой краю, да ещё и бочком повернулась, дабы оборотниху не видеть. И пока я дурила, Лисса времени даром не теряла, начала заискивающе лыбу давить, соблазняя доверчивого Малыша. А после завтрака Стригой увёл охотников на болото, чай не на отдых мы с Белозёрск пожаловали. Я же с проклятьями и горькой слезинкой выудила из потайного кармашка в своей котомке золотую монету и потопала на рынок.

Красивых нарядов было много, даже шёлковые платья встречались, да ни одно мне не приглянулось. Золотая монетка оттягивала ладонь и было жалко её на ерунду проматывать. А что мне с того платья? Два раза надеть и спрятать в котомку? А так ещё месяцок и накоплю на домик в деревне. И на кой ляд мне домик? Ох, уж эта Лисса! Всё из-за неё пошло наперекосяк. Я развернулась и увидела старуху, неприметную с виду, но до боли знакомую. Вроде и волосы стали потемнее, да не такими седыми, да вроде и бородавка на носу выскочила, но это была она – ведьма, сунувшая мне пряную соль для упырей!

– Стой, стервь! – окликнула я старуху, та же сделал вид, будто не услыхала меня и живенько двинулась вдоль ряда с копчёной рыбкой.

Мы начали петлять между прилавками. Старуха уже бежала, но и я не отставала. А нечего было меня обманывать, как простушку! Ведьма треклятая выдохлась и нырнула в узкий, тёмный переулок, куда и я последовала за ней.

– Отцепись от меня! – завизжала она, страшно вытаращив глаза.

– Поговорить, бабуля, надо, – я закатала рукава походной куртки, напирая на ведьму.

Старуха прижалась спиной к кирпичной стене и взбледнула, затряслась от страха. Я встала напротив неё и недобро так посмотрела, как это утром сделал Стригой, дабы нас с Лиссой остудить.

– Всё скажу! – затараторила ведьма. – Не губи только! У меня же детки…

– Ты же старая.

– И что с того?! – взвизгнула она. – Я их долго под сердцем носила, да в ночи тёмной родила. Не тебе меня судить, девка!

– И чего ты там мне хотела рассказать? – поинтересовалась я, сделав шаг вперёд.

– Балаур, – сдавленно прошептала ведьма. – Он велел отряд извести, чтобы духу вашего в Белозёрске не было.

– А чего он пугливый такой?

– Я не сую нос в чужие дела, – запричитала старуха. – Что было велено, то и сделала. Ночью тропкой незаметной вышла из деревни, а на тракте меня купец подобрал. Ты бы тоже бросила охотников, обречённые они. Понимаешь?!

– Ладно, иди бабка, пока я добрая, – я отошла в сторону, давая ведьме улизнуть.

Имя гада я запомнила, надо бы теперь Стригою всё рассказать. Может, и мы тёмной ноченькой уйдём отсюда тихо да скрытно?