Читать книгу Семь осколков Ведогора: Надежда - - Страница 4

Наступила полночь. Роза сидела на облезлой скамейке во дворе, ожидая новую партию блохастых. В дальнем конце двора, под фонарём у подъезда, сидела ещё одна девушка – такая же темноволосая, в похожем платье. Катя, наверное, – подумала Роза. Они иногда здоровались. Та смотрела в телефон, совершенно не подозревая, что её силуэт в сумраке – почти идеальная копия. Холодный ветер пробирал до костей. На ней было коричневое платье и полосатый рюкзак. Девушка отвлеклась, разминая затекшую спину, и смотрела на звезды, как вдруг тишину разорвало громовое карканье ворон.

Она обернулась назад, черная туча перьев стремительно пикировала прямо на нее. Пригнулась, готовясь отпрыгнуть от невидимого врага. С другого конца двора она увидела оцепеневшего Рэма, который смотрел прямо на крышу. Проклятье. Ожерелье, они нашли меня, – пронеслось в голове.

***

– Уверен, что она придет сюда сегодня? – прошептал Нефериус, потирая ледяные пальцы.

– Разумеется, господин. Вот та девчонка, о которой я говорил.

Во дворе сидела девушка в коричневом платье и чего-то ждала. Стая ворон бросилась на девушку, их острые и цепкие когти впились в ее плечи и ремень рюкзака. Она видела, как ее несут над крышами зданий, воздух свистел в ушах, а через мгновение она стояла на крыше перед темной фигурой волшебника.

– Это она? – спросил Нефериус.

Ворон внимательно посмотрел на девушку. У нее были черные волосы, коричневое платье, рост подходящий. Он облетел ее несколько раз. Рюкзак был красно-синий, ворон пытался вспомнить цвет, кажется, он был другим и ожерелья нет. Может, это не она? – подумал он, однако боялся говорить это вслух, рассердить господина. А вдруг она? – промелькнула надежда, он сглотнул и прокаркал:

– Да, господин, это она.

Нефериус открыл портал и прыгнул в него вместе с девушкой, свита последовала за ним.

***

Роза вглядывалась в таинственную темноту. Единственной ее мыслью было бежать без оглядки от опасности, но она не могла решить в какую сторону. Ей показалось, что она услышала чей-то крик, который резко оборвался. В висках зазвенело, и в голове, будто сквозь слой ваты, проступила чужая мысль: Маг… близко.

Роза пригнулась за скамейку. Сердце девушки колотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Она прилипла к скамейке, не в силах пошевелиться, ожидая, что стая черных крыльев обрушится на нее. Вороны пронеслись мимо, как демонический вихрь, и скрылись за крышами вместе с чьим-то оборвавшимся криком. В горле пересохло. Это был не ее крик.

– Роза! Ты цела? – рычащим от страха голосом проговорил Рэм, подбегая к ней. – Я думал, они тебя… Я почувствовал Нефериуса рядом.

– Да, кажется, – прошептала она, по спине ее пробежали мурашки. Она не сводила глаз с крыши.

Что-то темное запрыгало по подоконникам, приближаясь к ним. И вот уже был виден силуэт кошки, темной как сама ночь. Ее движения были не кошачьей грацией, а скорее уставшей, почти человеческой неловкостью. Она подошла к Розе с жалобным взглядом, держа в зубах воронье перо.

Вороны… крик… голос в голове предупреждает о маге – мысли бились, как мухи о стекло, не находя выхода. Руки сами собой потянулись к ожерелью. Занять их, сделать что-то. Любое действие, лишь бы не думать о том, что этот крик мог быть её. Это был рефлекс – как зажмуриться от яркого света.

– Лишь бы занять руки, – прошептала она себе под нос. А другая, более глубокая часть, шептала: Если она маг… если она с ними… то её надо задобрить. Еду все любят.

– Мяяяу, – громко и настойчиво промяучила кошка, выплюнув перо, она изучающе смотрела ей прямо в глаза. Она ходила из стороны в сторону, то и дело оглядывая присутствующих. Другие коты и кошки, заинтересованно поглядывали на новую гостью.

Фуу, что это за запах? Чем от этой кошки пахнет? Мочой? Нет, не только. Валерьянка? Роза наколдовала тарелку черной икры. Кошка понюхала икру и отшатнулась с таким презрением, какое нечасто встретишь даже у людей.

– Осетровая, фуу! Я предпочитаю красную, форелевую – ее голос прозвучал устало и надменно.

Сердце Розы будто замерло. Может кошка эта и есть маг о котором предупреждал шепот? И что это черт побери за шепот, почему она слышала этот голос?

– Ну так что, дашь? – потребовала кошка.

Девушка вскинула брови от такой наглости и только сейчас до нее дошло, что кошка тоже говорящая. Она превратила икру в форелевую на серебряном блюдце.

– Так-то лучше. Кстати, меня зовут Булочка, а тебя? – спросила черная кошка и принялась облизывать икру, изучающе поглядывая на девушку. «Булочка» сорвалось с её языка легко, почти естественно. Только едва заметная пауза да легкий прищур зелёных глаз выдали, что имя это – не первое, которое пришло ей на ум. Скорее, билет на этот разговор, выбранный из сотни других.

– Роза.

– Любопытное у тебя ожерельице. Магическое? Откуда у тебя оно?

– Обычное. Да так, подарили, – Роза поправила слипшиеся волосы, спрятав под ними ожерелье. Ее начали настораживать вопросы кошки.

– Подарили? – мне бы такие подарки, – захихикала Булочка, отведя взгляд она стала вылизывать лапу с преувеличенной небрежностью. – Просто любопытно, у моих прежних хозяев ничего подобного не было.

После того как Роза накормила последнюю кошку, вместе с Рэмом, они двинулись домой.

– Ты с ней знаком?

Пес отрицательно покачал головой.

Вороны… Ищут меня. Этот двор – ловушка. Она окинула взглядом знакомые трущобы. Больше сюда ни ногой. Менять места. Каждый раз новые. Потом взгляд упал на Рэма. Черт. А они? Они же здесь живут. Я их подставила. В горле встал ком. Он был не похож на страх или вину, что-то новое, твердое и гадкое, как несмываемый осадок. Облегчение. Горячее, стыдное, предательское облегчение. Схватили не ее, умирать не ей. Она втянула воздух, и он показался сладким. Значит, есть правила, можно ошибиться. Значит, у нее меня есть шанс стать не жертвой, а тем, из-за кого ошибаются. От этой мысли стало так мерзко и так… приятно.

Инстинкт кричал: беги, затаись, исчезни. Выбрось ожерелье в Неву и сожги все мосты. Но под этим визгом паники гудело другое – низкое, настойчивое. Они нашли тебя. С ожерельем или без – ты в игре. Без него ты просто мясо, которое ищут. С ним… С ним ты хоть что-то можешь. Создать еду. Испугать курьера. Заставить говорить пса и кошку.

Магия была её единственной козырной картой в колоде, где все остальные шлак. И выбросить её сейчас значило сдаться. А та девушка… та девушка уже сдалась. Роза сжала кулаки, ногти впились в ладони. Страх и желание спрятаться были тёплыми и жидкими. А это новое чувство – необходимость вернуться к магии, научиться её контролировать – было холодным и твёрдым, как сталь. Именно оно и пугало её больше всего.

– Слушай, а не хочешь ко мне домой перебраться жить? Еды хватит, крыша тоже есть.

– А что взамен?

– Ничего, – нервно рассмеялась Роза. – Просто…

– Из сырой, блохастой свободы – в теплый, уютный ад с перспективой пыток от мага. Роза, ты прямо спаситель. Я всегда мечтал поменять экзистенциальную тоску дворняги на конкретный, осязаемый ужас ожидания, когда дверь выбьют. Ладно. Где моя миска?

***

Роза провернула ключ в замке и открыла ее перед Рэмом. Как только они вошли, их уже ожидали кошки: Мотя и Буш. Тут же они стали тереться о ее ноги. Мягкие и пушистые. Девушка стала их гладить, как вдруг ее нос сильно зачесался изнутри. Она чихнула, потом еще раз. На этот раз реакция еще быстрее, – подумала она. Рэм внимательно посмотрел на Розу, но ничего не сказал.

Грудь как будто сдавили тисками, каждый вдох сопровождался хрипом.

Она проглотила таблетку, и горький меловой привкус растаял на языке, не принося облегчения. Это был жалкий щит против магии ее собственного тела. С детства у нее была аллергия на кошек и собак. Поэтому она долго сомневалась стоит ли их брать к себе домой.

Напряжение, охватившее ее когда она была на улице, постепенно улетучивалось. Девушка легла в кровать, кошки уже свернулись клубком на подушках, она взяла в руки Буша. Его шерсть была очень тёплой и пушистой. Сжала Бушa в объятиях, зарывшись лицом в его шерсть, по телу разлилось теплое, предательское удовлетворение, за которое придется расплачиваться удушьем до самого утра. Рэм подошёл к своей лежанке рядом с кроватью и спросил:

– Аллергия, не так ли? В мире есть магия, способная убрать ее.

– Не может быть. Ты знаешь где её достать?

– Знаю людей, которые могут это сделать, но стоить это будет дорого, – потер ус Рэм. – Очень много. В районе 100 золотых, это валюта другого мира, – ответил пес.

– А есть и другие миры? – спросила Роза, высмаркиваясь в платок, но Рэм уже крепко храпел.

Роза уткнулась в платок. Где-то там, в другом мире, какая-то девушка расплачивалась за ее ожерелье. И Роза отлично знала: долг рано или поздно придется вернуть.

***

Запах сырости и гнили, маленькая капля упала на массивного глиняного голема. Карстоун стоял на страже темницы башни Нефериуса. Наверху что-то загромыхало, послышалось воронье карканье и властный голос волшебника.

– Уведите ее, мне нужны ответы!

Процессия ворон медленно повела девушку по ступенькам, ступая все глубже и глубже во мрак, едва освещаемый факелами. Наложенные чары усталости мешали сопротивляться и девушка послушно шла туда, куда ее вели. В массивных стенах замка проглядывались двери, душераздирающие крики донеслись в одной из них.

Ворон Гир кружил по замку, не находя себе места. Кар! Я знаю, что она не та кого мы ищем. Но так испугался сказать об этом тогда. Но что же мне делать сейчас, мой обман скоро раскроется. Я могу притвориться, что не знал… Они и правда очень похожи. Может он поверит и не станет никак наказывать? Нет! Он ошибки не прощает. Тогда мне лучше сбежать прямо сейчас, пока он ничего не понял.

Маленькое черное пятнышко промелькнуло над стенами замка, несясь куда-то вдаль. Вот он, портал в другие измерения. Я спасен, пока что.

***

– Где ожерелье? – спросил низкий утробный голос Карстоуна.

– Кто вы? У меня нет никакого ожерелья, – взвизгнула девушка в потрепанном платье.

Удар, раздался булькающий звук. Щека моментально вспухла и заныла, она начала плакать, пытаясь вырваться, но стул держал ее мертвой хваткой. Голем продолжал смотреть на нее с отсутствующим взглядом.

– Умеешь использовать магию? Создавала ожерельем еду?

– Нет. Нет! Ничего не знаю.

Удар. На этот раз она рухнула вместе со стулом, ударившись головой о холодный каменный пол. Глаза девушки закатились и на мгновение закрылись. Надо быть осторожнее, нельзя ей умереть раньше времени, – подумал Карстоун. Он поставил ее вместе со стулом на место и осмотрел голову. Шишка, ничего страшного. В жаровне уже накалилась докрасна кочерга, обычно она хорошо развязывает язык.

– Где ожерелье? – процедил он.

– Не. З-наю, – давясь слезами ответила девушка.

Голем медленно поднес раскаленный металл к ее лицу. Раздался короткий, сдавленный вопль, воздух наполнился едким запахом, въедающимся в стены. Карстоун равнодушно наблюдал, как ее глаза застилает немой ужас.

– Где ожерелье? – спросил он, держа кочергу рядом с ее лицом.

– Аах, – вскрикнула девушка. – Я ничего не понимаю, за что?

Кочерга остыла, его взгляд скользнул к другим инструментам. Карстоун вздохнул. В его каменной глотке звук был похож на перекатывание булыжников. Еще одна. Всегда одна и та же процедура: вопросы, отрицания, боль, признание, смерть. Конвейер. Он почти завидовал людям – они хотя бы уставали. Он же просто покрывался новой пылью.

Голем взял инструмент. Напряженная тишина в камере прерывалась лишь приглушенными всхлипами и мерным, методичным скрежетом, под который Карстоун работал, не меняясь в лице.

Девушка отказывалась говорить. Соплячка. Не похожа на воина. Что-то не так, – промелькнуло у него в голове. Он набрал светящуюся красную жидкость в шприц и ввел ее девушке.

– Где ожерелье? – спросил низкий утробный голос

– У меня ничего нет, – хриплым голосом ответила она.

Каменные брови Карстоуна поднялись вверх. Обычно сыворотка действовала мгновенно. Неужели не сработала?

– Какой сейчас год?

– Две тысячи… Семнадцатый.

Верно, пульс ровный.

– Умеешь использовать магию?

– Нет.

По прежнему ровный, она не врёт.

– Чем занималась в том дворе?

– Ждала Машу, подругу.

– И перед этим с тобой не происходило ничего странного?

– Все было как обычно.

Карстоун вышел из камеры и запер ее. Затем ударил по своему глиняному запястью несколько раз, оттуда появилось проекция лица Нефериуса.

Он слушал доклад голема, его пальцы медленно барабанили по рукояти кинжала.

– Кажется вас это не удивило.

– Конечно, в ней ведь не было и капли магии, – ответил маг. Его лицо исказила улыбка. И ради чего я отвлекся. А, да. Чтобы Карстоун не забыл, как выбивать признания из бесполезного мяса. Обучающий семинар. Жаль, девушка не выживет, чтобы оставить благодарственный отзыв.