Читать книгу Дочь демона - - Страница 7

Черный джип с затемненными стеклами плавно подкатил к антикварному магазину. Из наполненного сигарным дымом салона, который витиеватыми струйками выходил через приоткрытое окно, под низкий гул двигателя звучал негромкий, но напряженный диалог.

– Алгоровцы пытались убрать Диану – не вышло. Теперь придут по серьёзному. – Кузьма выбросил окурок сигары в приоткрытое окно.

Ворощун тяжело вздохнул:

– Дочь основателя… И вот так?

Кузьма резко рубанул ладонью воздух и хлопнул по рулю:

– Пропустить покушение на дочь Кудеяра – это не просто ошибка. Это плевок в лицо всему клану. Нужно выставить охрану, причем вчера.

– Охрана уже есть. Ростислав.

– Один опричник против целого клана Ал‑Гор? – Кузьма вскинул бровь. – Ты сам‑то веришь в эту сказку? Даже с этими его друзьями фэсэошниками… Со дня на день они пришлют не просто стрелков, а тех, что владеют боевой магией и хана тем при первой же встрече. Сопротивляться им сможет только опричник, а он один. Рядом с Дианой нужны наши бойцы. Выставлю своих ребят. Четверых на круглосуточную охрану.

– Наши бойцы? А опричник позволит им вертеться рядом с Дианой?

– Тогда что? Ждём следующего покушения? – прорычал Кузьма, стиснув зубы.

– Ты сам сказал, покушение на дочь Кудеяра – это плевок в лицо клану. Вот подумай, осмелились бы на это алгоровцы, если бы в этом не участвовал кто-то влиятельный из клана? Понимаешь?

– Понимаю, – ответил Кузьма, сжав до хруста руль.

– Вот и Опричник, судя по всему, понимает, поэтому и прячет ее от нас. И пока мы не выясним кто, он к ней никого не подпустит. – Ворощун повернулся, его глаза блеснули холодным светом. – Что ты на меня так смотришь? Меня подозреваешь?

– А я уже не знаю кого подозревать, – помедлив, ответил командир боевого крыла клана.

– Если бы я хотел избавиться от Дианы, то не нанимал бы алгоровцев. Слишком шумно и рискованно. Как хранитель древних знаний, я знаю десятки способов устранить её тихо, без лишних свидетелей. Девочка бы померла, и никто бы вообще ничего не понял. Эти наемники – грубый инструмент, я бы сказал, демонстративный. Их вмешательство только привлекает внимание и усиливает подозрения. К тому же я ненавижу их: когда‑то они убили моего ученика и мою женщину. Если бы у меня хватило силы справиться с ними, я бы давно это сделал.

– Все? – спросил Кузьма внимательно выслушав.

– Нет, не все, – сказал Ворощун, глядя ему в глаза, – Диана – последний «ключ» к вратам. Уничтожить её, значит лишить клан могущественного ресурса. Логичнее попытаться контролировать наследницу, а не убивать. В наших интересах, найти способ использовать силу ее крови.

– Логично говоришь, – кивнул Кузьма, – тогда остается еще трое… Волот, Куна – на них я даже думать не хочу. Григорий? Как раз он недавно появился.

– Мне это трудно представить себе, – покачав головой проговорил антиквар, – Григорий связан с Кудеяром клятвой, и явно заинтересован в Диане. Если Диана погибнет, Григорий не остановится, пока не найдет виновного. И тогда смерть будет милосердием по сравнению с тем, что сделает с предателем демон.

– Так кто же?

– Не знаю. Это предстоит понять. А пока опричник никого не подпустит к ней. И, кстати, насчёт того, что он один против Ал‑Гора… Он выживал там, где гибли целые отряды. Вспомни хотя бы побоище на озере Неро. Так что не факт, что Ал‑Гор об него зубы не обломает.

– Так и будем сидеть, размышлять? – со злостью рявкнул Кузьма.

– Нет. Надо как‑то доказать опричнику, что мы не враги Диане.

***

Ростислав с глухим рокотом въехал во двор, разорвав звенящую тишину этого странного места. Двигатель замолчал, и в наступившей тишине Опричник замер, увидев картину: Диана стояла у реки и спокойно беседовала с высоким светловолосым мужчиной в сером плаще. Оба улыбались, непринуждённо, словно были давно знакомы и вели доверительную беседу.

Чуть в стороне, прислонившись к косяку входной двери, Сергей Хворостин равнодушно гладил кошку, которая крутилась у его ног, выгибая спину.

«Кто это? – молнией пронеслось в голове Ростислава. – Из команды Сергея? Но как он прошёл сквозь защитные чары?»

И вдруг Росс понял, Хворостин его не видит. Рука Опричника машинально проверила рукоять меча за спиной. Он поставил мотоцикл на подножку и неторопливо направился к Диане.

– Мне нужно идти, – произнёс Кай, заметив Ростислава.

– Ты ещё придёшь? – спросила девушка, в голосе прозвучала неподдельная надежда.

– Когда захочешь поговорить, позови, – ответил Кай, отступая назад. Вода будто тянулась за ним, обвивая ноги, словно живая.

– Как?!

– Брось свой камень в воду, – улыбнулся он. – Я услышу.

И растворился, не резко, а будто его унесло течением.

Диана разжала ладонь. Камешек был теплым и гладким.

– Привет, – раздался голос Ростислава, заставив девушку вздрогнуть. – Ты даже здесь успела завести знакомства?

Она обернулась. На лице промелькнуло что-то вроде вины, но тут же сменилось улыбкой.

– Росс! Это Кай. Оказывается, он… э-э… дух реки, – она сделала неуверенный жест в сторону воды. – Мы, кажется, были знакомы с детства и еще он может приходить сюда.

«Старые местные божества? – подумал Росс. – Но они редко вмешиваются в дела людей. И уж точно не дружат с демонами. Но всё же… "

– Он добрый, – продолжала Диана, показывая сине-зеленый камень. – Вот, вернул мне камешек, который я в детстве бросила в воду.

Ростислав взял камень. На мгновение в руке возникло странное ощущение, будто камень был живым и пульсировал тихим теплом.

– Возможно, – осторожно ответил он, возвращая находку. – Но всё же будь осторожнее с новыми знакомствами.

Это было наглядное подтверждение слов Григория – прятать её вечно не получится.

«Но, если она смогла справиться с иссектумом, значит сила в ней есть. Надо хотя бы простым вещам научить», – подумал Росс.

– Я перегнал твою Хонду, – кивнул он в сторону мотоцикла.

– Классно! – глаза Дианы зажглись радостью, но тут же потухли. – Но я всё равно, как пленница в клетке.

– Почему пленница? – Ростислав развёл руками. – Это не клетка, просто меры предосторожности. Если хочешь, научу тебя проходить через грань и возвращаться обратно. Чтобы могла выходить, когда захочешь.

– Правда? Я смогу?

– Думаю, да. Кстати, твоя подруга Елена с Сергеем зовут нас завтра к себе на дачу. Можешь развеяться немного.

– Там действительно хорошо, – подтвердил Хворостин, почёсывая кошку за ухом.

– Ой! Росс, давай возьмем ее в дом, хоть откормим немного? – Диана потянулась к рыжей бестии. – Смотри, какая худая. И как она, бедная, здесь за гранью оказалась?

Опричник усмехнулся:

– Кошка, как тень. Где захочет, там и ходит. Ладно, пусть живёт с нами.

Плутовка в пёстрой шубке мурлыкнула, будто понимала каждое слово. А на поверхности реки в этот момент пробежала странная рябь, словно кто‑то невидимый улыбнулся этому решению.

***

Зал, служивший кабинетом Куны, утопал в полумраке. Лишь слабый свет одинокой свечи в светильнике, отлитом в форме вороньей головы, пробивался сквозь тьму. За окном была не московская ночь, а вечный сумрак скрытого квартала, где даже луна казалась лишней. На столе лежала старинная карта Москвы, испещренная отметками, словно ранами на теле города. Куна налил в хрустальный бокал темно-красное вино, но не пил, а лишь вращал его в пальцах, наблюдая, как жидкость оставляет подтеки на стекле.

– Он что-то знает, – произнес наконец Куна, не глядя на Волота.

Тот стоял у камина. Его фигура была закутана в древний плащ. Лицо, скрытое в глубине капюшона неразличимо, но голос прозвучал отчетливо, как удар колокола:

– Он знает ровно столько, сколько ему позволили. Опричник – инструмент. Но инструмент, направленный в нашу сторону, становится угрозой. И если он продолжит копать…

– Уже копает! – Куна резко поставил бокал, и хрустальная ножка треснула под его пальцами. – Он пришел сюда, переломал моих людей, бросил пальцы алгоровцев на стол и ушел, будто хозяин в этом доме!

Волот медленно приблизился к столу. Его длинные костлявые пальцы легли на стол рядом с бокалом – и вино внутри внезапно застыло, превратившись в чёрный лёд.

– А кто, по-твоему, хозяин теперь?

Тишина повисла густая, став почти осязаемой. Куна сжал кулаки, но ответил спокойно:

– Клан. Традиции. Закон. Четыре сотни лет мы хранили границы этого мира. Всегда клан стоял выше личных амбиций. А теперь что? Какая-то девчонка, которая даже не знает, кто она, вдруг становится центром всего? И этот… боевик из Тайного Приказа мертвого царя смеет угрожать нам?

– Закон говоришь? Который ты сам готов нарушить? – парировал Волот. – И Диана – не просто девчонка. Она наследница крови. Крови Кудеяра, которой был подписан договор. И если опричник говорит правду и кто‑то действительно навёл на неё Ал‑Гор… – он замолчал, позволяя Куне самому додумать окончание фразы.

Глаза Куны сузились:

– О чём ты?

Волот сделал шаг вперед, и тени на стене за его спиной вдруг ожили, вытянувшись в острые, как клинки, силуэты.

– Не играй со мной, Семён. Я старше этих стен. Я чувствую ложь, как запах гнили.

Куна не дрогнул, но его пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа, спрятанного в складках пиджака.

– Если у тебя есть обвинения – говори прямо.

Волот замер, будто прислушиваясь к чему-то за пределами человеческого слуха.

– Ятваги активизировались. Их тени ползут слишком близко к нашим границам. И кто-то внутри клана открывает им двери.

– И ты думаешь, это я? После всего, что я сделал для клана? Ты действительно веришь, что я стал бы рисковать всем кланом ради… чего? Власти? У меня уже есть власть! – прошипел Куна.

– Я думаю, что власть – штука коварная. Особенно, когда её начинают делить. – Волот наклонился ближе. – Кудеяр мертв. Его дочь – неопытный ребенок. Клан ослаб. Идеальное время для… перераспределения сил.

Куна медленно выдохнул, разжимая пальцы.

– Если бы я хотел власти, я бы не ждал двадцать пять лет.

– Может быть. Но Ятваги ждали. Кудеяр убит. И теперь они действуют. Самый закрытый клан. Мы даже не знаем их всех в лицо. Да черт с ними, с Ятвагами, мы так и не смогли узнать, кто убил Кудеяра.

Куна резко встал и подошел к окну, за которым клубился вечный туман.

– Кто, чёрт возьми, мог убить бессмертного демона? – произнес он. – Мы же решили, что это был некто не из нашей реальности, а с той стороны границы.

– Тот, кто знал его слабость.

Куна обернулся.

– У Кудеяра не было слабостей.

– Была. Одна. – прозвучал голос Волота. – Он любил. А любовь для демона – это всегда уязвимость.

Куна задумался.

– Ты говоришь о её матери?

– Я говорю о том, что даже бессмертные умирают, когда им перерезают нить, связывающую их с этим миром.

– Но кто мог знать про эту нить?

– Тот, кто был ближе всех.

Куна похолодел.

– Григорий?

– Власть – это иллюзия. Особенно, когда кто-то другой дергает за нити. – Волот наклонился еще ближе. – Кузьма слишком молод, но слишком умен. Ворощун слишком хитер. А Григорий… Григорий вернулся не просто так.

– Ты думаешь, он?

– Я думаю, что мы все – пешки в игре, правила которой забыли. Но опричник напомнил нам одну важную вещь.

– Какую?

Волот убрал пальцы и лёд в бокале растаял, вновь превратившись в вино.

– Предательство всегда оставляет след. Если кто-то из Совета продал Диану… Осталось лишь подождать и посмотреть, кто сделает следующий шаг. И если Опричнику действительно есть, что предать гласности из архивов Тайного Приказа, то он не станет разбираться в тонкостях политики, последствия в этом случае могут быть такими, что я даже не хочу думать об этом. – Волот замолчал, наблюдая за реакцией собеседника. – Куна, прежде чем играть в опасную игру – убедись, что твои союзники сильнее твоих врагов.

***

Диана очнулась в пустоте зала, где стены сплошь состояли из зеркал. Бесчисленные отражения ловили её образ, но каждый раз показывали иное лицо: то морщинистую старуху, то румяную девочку, то пустые глазницы безжизненной маски. Все они смотрели на неё, беззвучно шепча что‑то на языке, которого она не понимала. А из глубины самого дальнего зеркала медленно выплыла Она. Женщина в платье из сгустившейся тьмы и в черной короне. Лицо её перетекало, как жидкий дым, лишь глаза оставались неизменными – тяжёлые, давящие, словно два чёрных омута. Это была Чёрная Королева из детских снов.

– Твоя кровь – моя, – прошелестела она, и голос её скрипел, будто страницы древнего пергамента под пальцами.

Диана рванулась к выходу, но зал внезапно растворился. Теперь она бежала по бескрайнему полю, усыпанному чёрными маками. Небо нависло низко, густое и непроглядное; лишь кое‑где рваные облака, которые подсвечивались откуда-то снизу багровым отсветом. Ветер донёс до неё шёпот отца – искажённый, словно пропущенный через испорченный радиоприёмник:

– Динка… солнышко…

Маки ожили. Их стебли обвились вокруг её лодыжек, цепкие, как змеи. Королева приближалась. Движения её были неестественно плавными, будто кости под тёмной тканью были сделаны из текучего металла.

– Ты думала, он сможет тебя защитить? Этот опричник? Ты – моя. Ты даже не подозреваешь, что носишь в своих жилах.

Холодные пальцы с длинными обсидиановыми ногтями сомкнулись на её горле. В груди вспыхнула ледяная боль. Диана опустила взгляд и увидела торчащий из груди ледяной шип. Крови не было, лишь чёрный дымок струился из раны. Королева рассмеялась звуком треснувшего стекла и начала таять, словно её спугнул рассвет.

– Проснись. И посмотри в зеркало. Я уже там.

Диана проснулась с криком. В комнате витал сладковатый, удушливый запах, то ли маков… то ли ей это чудилось. На груди, точно в том месте, куда вонзился шип, виднелась старая татуировка: ключ, обвитый плющом. Зеркало напротив кровати отражало лишь её бледное, измученное кошмаром лицо.

Диана села на кровати свесив ноги.

«Приснится же такое», – выдохнула она мысленно.

Бросив последний взгляд на зеркало – всё как обычно, никаких изменений, Диана с облегчением вышла в коридор. В том месте, где раньше была дверь в отцовский кабинет, до того, как своей магией ее запечатал Опричник, девушка невольно замедлила шаг.

«Некоторые двери лучше не открывать», – мелькнуло у неё в голове. – «Но, что делать если это происходит не по твоей воле?»

Из ванной доносился звук льющейся воды. В приоткрытую щель было видно, как Ростислав, обнажённый по пояс, умывается, склонившись над раковиной. Капли стекали по его мускулистым плечам, оставляя мокрые дорожки на коже. Чуть повернув голову, он краем глаза заметил движение в проёме. Диана почувствовала неловкость – снова вышло так, будто она подглядывает. Девушка открыла дверь и прислонилась плечом к косяку.

– Что, опять кошмар приснился? – спросил Росс вместо утреннего приветствия.

– Да, – вздохнула она, возвращаясь в реальность и отрывая взгляд от его атлетичного торса. – Кстати, ты говорил вчера, что собираешься научить меня пользоваться силой.

Росс на мгновение замер, глядя в раковину. Затем набрал в ладони воды и резким движением плеснул ей в лицо. Диана взвизгнула, инстинктивно выставив перед собой ладонь…

Вода застыла в воздухе, сверкая тысячей дрожащих капель. И Диана замерла с широко раскрытыми глазами. Она даже не успела подумать. Просто остановила воду. Росс, улыбнувшись, хлопнул в ладоши. Вода взорвалась серебристым туманом, оседая на коже девушки ледяной росой.

– Запомни это чувство. Так должна работать твоя сила. Раньше, чем ты успеешь испугаться, – совершенно буднично произнес он, вытирая лицо полотенцем.

Диана ошарашенно смотрела на него:

– Я не знаю, как я сделала это… – запинаясь, произнесла она.

– Ты спрашиваешь, как управлять силой? Не надо пытаться её контролировать. Стань ею, – Росс взял её за руку. – Между тобой и магией нет границы. Сила не в заклинаниях, а в восприятии. Ты должна научиться чувствовать её, как естественное продолжение себя, как дыхание или сердцебиение. Пойдём.

Он провёл её в детскую, поставил у окна и велел выпрямиться во весь рост, подняв руки вверх.

– Закрой глаза, – сказал Росс, и голос его стал тише, будто он боялся спугнуть что‑то хрупкое. – Почувствуй, как из ступней в пол тянутся корни. Глубже. До самой сердцевины земли.

Диана нахмурилась, но вдруг ощутила: под босыми ногами доски начали теплеть, словно сквозь них пробивалось живое тепло.

– Чувствуешь? Это Родник силы. Она поднимается, как сок по древу. Пусть войдёт в тебя и наполнит.

Росс медленно обошёл её, следя, как пальцы девушки слегка подрагивают в воздухе. Внезапно он прижал руку к её животу под пупком. Диана вскрикнула – его ладонь была обжигающе горячей, словно только что вынутая из горнила кузницы.

– Тише. Не сопротивляйся. Это не моё тепло – это твоё. Ты просто никогда его не чувствовала.

Она попыталась отстраниться, но его пальцы словно вросли ей в кожу, удерживаясь на месте. И там, под пупком, вспыхнуло пламя, будто внизу живота разожгли угли.

– Чувствуешь, как пульсирует? Это не боль – это твоя сила, запертая внутри.

Диана ахнула. Жар разгорался, но не обжигал. Вместо боли пришло странное знание: она могла бы разжечь это пламя сильнее.

– Теперь подними ее вверх. Через грудь к горлу. Медленно. С каждым вздохом выше и выше.

Его голос стал проводником, и жар послушно устремился вверх, наполняя изнутри странной, пульсирующей силой. Росс слегка сжал пальцы, будто помогая огню подняться выше, и Диана вдруг почувствовала, как тепло растекается волнами, проникая во все части тела, даже в сердце. Сердцебиение – громкое, как барабанный бой, казалось, управляло ритмом этого огня.

– Видишь? Ты уже чувствуешь связь, – его голос прозвучал прямо у уха. – Теперь надо превратить этот огонь в чару, магическую силу.

Ростислав легко подхватил её и, осторожно опустив на пол, усадил напротив себя по-турецки. Затем достал нож и положил между ними.

– Попробуй взять, – сказал он, чуть склонив голову. – Но не руками.

Диана сжала кулаки, всем телом напрягаясь, словно пытаясь сдвинуть гору. Лезвие оставалось неподвижным, и лишь слабо мерцало.

– Ты пытаешься заставить, – поправил он тихо. – Еще раз, магия – это не приказ, а естественное продолжение тебя. Это твоя воля, услышанная Вселенной.

Она закрыла глаза, разжала ладони, и клинок вдруг дрогнул, скользнув по деревянному полу с тихим шорохом, будто его потянула невидимая нить…

***

Дача Елены и её брата Игоря, трёхэтажный особняк за высоким каменным забором в подмосковных Озёрах, досталась им в наследство от деда, Михаила Воротынского. Ростислав остановил мотоцикл прямо перед коваными воротами. Он выбрал байк рассудив, что если кто‑то сядет на хвост или попытается напасть, скоростной железный конь окажется куда полезнее машины с охранниками, которая запросто может застрять в пробке.

Рёв мотора смолк. Диана с наслаждением вдохнула воздух, пахнущий хвоей и свободой. После недели затворничества эта поездка казалась глотком свежего ветра, прикосновением к настоящей жизни. Росс тоже чувствовал прилив бодрости. Он успел полюбить мотоцикл. Для них обоих байк был не просто средством передвижения: он символизировал свободу. На нём можно было по-настоящему чувствовать дорогу, а еще всегда оставаться начеку и, если потребуется быстро исчезнуть при необходимости. Диана привстала на подножке, дотянулась до домофона и нажала кнопку. Автоматические ворота плавно разошлись, и они въехали во двор. Двор встретил их приглушёнными голосами гостей и аппетитным ароматом жареного мяса, смешанным с запахом свежескошенной травы. Диана легко соскочила с мотоцикла, сняла шлем и встряхнула растрёпанными волосами.

– Диана! – Елена, услышав рокот двигателя, уже выбегала навстречу, вытирая руки о фартук. – Наконец-то! Я уж думала, твой стражник вообще тебя из дома не выпускает.

– Выпускает, – Диана положила шлем на сиденье. – Но только если рулит он.

Росс, снимая перчатки, лишь приподнял бровь, а как иначе?

Из глубины сада доносились смех и звон бокалов. Здесь за трёхметровыми стенами можно было на несколько часов забыть о тенях, преследующих её, и почувствовать себя просто человеком. С поправкой, конечно, на то, что «просто» в её жизни больше не существовало.

– Ну что, – Елена взяла Диану под руку, – пойдём к остальным? Шашлык уже готов, а Игорь как раз достал из погреба дедушкино вино.

Просторный двор с массивным деревянным столом под раскидистой яблоней выглядел идиллически. Ростислав бегло осмотрел территорию: Хворостин занял позицию с максимальным обзором, а Михаил у мангала, не выпуская из рук щипцов для мяса и нежно обнимая стройную брюнетку, контролировал то, что оставалось за спиной Сергея.

Но расслабиться не удалось. Чуть в стороне от мангала за столом с невинным видом тихо сидел Григорий, листая какую‑то книгу.

– Это Григорий, – спокойно ответила Лена, проследив его взгляд. – Коллега Игоря из Исторического музея. Кстати, занимает твою бывшую должность. А с ним его девушка, Анжела. Ещё я пригласила Валентина Алексеевича с помощницей – пусть отдохнут от антикварной пыли. Компания собралась интересная. Есть с кем поговорить за стаканчиком вина.

«Да уж, не то слово, какая интересная», – мысленно выругался Ростислав, чувствуя, как эта «дружеская» встреча начинает приобретать совсем иной оттенок.

Диана тоже слегка оторопела, увидев Григория и секретаря Ровяковского Анжелу. Ростислав неспешно направился к столу, где сидел Григорий.

– Григорий, – кивнул Росс, остановившись перед ним. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

Демон медленно поднял глаза от книги. Его губы растянулись в улыбке.

– Ростислав. Мир тесен, не правда ли? – Он жестом указал на свободное место рядом. – Присаживайся. Или предпочитаешь стоять на страже даже здесь?

Росс не двинулся с места.

– Ты же понимаешь, я не верю в совпадения. Особенно, когда речь идёт о Диане.

Григорий закрыл книгу, аккуратно положив ладони сверху.

– Просто хотелось отдохнуть на природе и пообщаться в неофициальной обстановке, – сказал он.

– Я вижу, вы уже знакомы, – вмешался брат Елены, заметив напряжённый разговор Ростислава и Григория.

– Служили в одном ЧВК, – ответил ему Григорий.

– А, ну тогда вам есть что повспоминать, – доброжелательно улыбнулся Игорь.

Из дома вышел Валентин Алексеевич и направился к общему столу.

– Здесь что, выездное заседание совета чернокняжичей? – произнёс Ростислав, дождавшись, когда Игорь отойдёт.

– Для этого нужны все члены совета, а здесь только трое.

– Не вижу пока третьего.

– Он с другой стороны забора, в лесочке, – Григорий указал рукой на виднеющиеся макушки сосен. – Это Кузьма. Расставил своих бойцов, чтобы никто не смог незаметно подойти. Сам тоже стоит там, зайти стесняется. Но очень хочет поговорить с тобой.

– О чём?

– Думаю, он тебе сам всё расскажет.

Росс не ответил. Он медленно отошёл от стола, сохраняя спокойное выражение лица, но Диана заметила, как изменилась его походка: из человека, приехавшего расслабиться на пикник, он превратился в хищника, вышедшего на охоту. Ростислав неспешно прошелся вдоль яблоневой аллеи, будто любуясь цветущими деревьями, пока не оказался вне поля зрения гостей и одним движением перемахнул через каменную ограду.

За забором, в тени соснового перелеска, стоял чёрный «Геленваген». Он уже собирался постучать в стекло, когда задняя дверь бесшумно приоткрылась.

– Залезай, поговорим, – донесся из салона знакомый хрипловатый голос.

В полумраке салона, развалившись на заднем сиденье, сидел Кузьма. Его коренастая фигура была облачена в черную кожаную куртку, а на коленях лежал пистолет «Гюрза» с глушителем и двумя обоймами. Кузьма неожиданно развернул массивный пистолет, взяв его за ствол, и протянул Россу. В его движениях читалась ритуальная торжественность.

– Прими от меня и моих бойцов. И считай, что это от всего клана чернокняжичей, – глухо прозвучал его голос. – Патроны особенные. Их пули, не только прошьют любую броню. Заговорённое серебро – демона, конечно, не остановят, но алгоровских выкормышей валит на месте.

Росс принял оружие, ощутив холод металла. Его пальцы почувствовали вес заряженного магазина.

– Это то, о чём ты хотел поговорить? – спросил он, поднимая глаза.

– Нет. Это… предисловие, – покачал головой Кузьма.

– Ты нашёл заказчика убийства Дианы?

– Заказчика ещё не нашёл. Но найду. Клянусь тебе. – Шрам на его лице покраснел от напряжения.

– Тогда в чём дело?

– Доверие, – резко повернулся Кузьма, и глаза его вспыхнули. – Кудеяр был мне, как отец. Спас мне жизнь. Не понимаю, почему защиту дочери он доверил тебе, а не мне. Но я не могу просто смотреть, как на неё охотятся!

Ладонь чернокняжича с громким шлепком опустилась на сиденье.

– Сейчас рядом с ней должны быть мои люди. Ал‑Гор получил по морде и пришлёт теперь профессионалов высшего класса. Спецназовцы, которые помогают тебе, будут как котята против их боевых магов.

Росс хотел возразить, но его внимание привлекла спортивная сумка у ног Кузьмы, судя по всему, набитая волейбольными мячами. Кузьма расстегнул молнию и пинком подтолкнул сумку к опричнику.

Внутри, вместо мячей, лежали четыре головы. Свежих. Татуировки на висках не оставляли сомнений – элита клана Ал‑Гора.

– Утренний улов, – прошипел Кузьма. – Уже в Москве были. За её душой.

Росс застыл на мгновение, его взгляд, холодный и пристальный вонзился в зловещее содержимое сумки. Это была война. Открытый вызов. И Кузьма сегодня втянул в неё весь клан.

– Они знают, кто?

– Пока нет. И ещё их резидент в городе найден – держим под наблюдением. Может знать заказчика.

– А Совет ваш в курсе?

– Только Григорий и Ворощун. Остальные… узнают, когда будет поздно отступать.

Росс глубоко вздохнул и его пальцы сжали ручку двери.

– Ты затеял опасную игру. Ладно, завтра обсудим детали.

– Постой, – в руке Кузьмы блеснул нож. – Возьми. Мне важно, чтобы ты верил мне.

Черноняжич сдёрнул с шеи кожаный шнур, и в его ладонь лёг древний амулет – клык медведя‑оборотня, добытый в рязанских чащобах. Серебряная оправа, почерневшая от времени, сжимала желтоватую кость мёртвой хваткой.

– Кровь на кровь, – прошипел он, проводя лезвием по ладони.

Алая струйка побежала по гравировке – переплетённым дубу и кинжалу с одной стороны, медвежьей лапе с другой. Капли, ударяясь о металл, шипели, словно падали на раскалённую плиту. Он резко ударил амулетом о клинок. Вспыхнула ослепительная искра, на мгновение осветив их лица.

– Кровь моя – в серебро, честь и жизнь моя – в твои руки. Пока этот клык в твоей власти, моя правда чиста, как первый снег.

Амулет вдруг ожил, загудел голосом пчелиного роя. Кузьма с силой швырнул его Ростиславу. Тот поймал тяжелый предмет, ощутив странное тепло, исходящее изнутри. Амулет, был не просто теплый – он как живой, пульсировал в такт сердцебиения владельца.

– Берешь не безделушку, Опричник, – произнёс Кузьма, и в его голосе прозвучала торжественная, почти ритуальная клятва. – Берешь мою голову. Держишь теперь мою жизнь в своих руках.

Ростислав понял: перед ним не просто талисман чернокняжича. Теперь – это договор, подписанный кровью.