Читать книгу Во власти льда - - Страница 1

Ветер не выл – он пел. Пронзительный, ледяной гимн, который вибрировал в костях и вытеснял саму мысль о тепле. Еве казалось, что это не воздух режет щёки, а само время, затаившее на них дыхание.

– Ещё сто метров, Ева! – голос Артема донёсся сквозь вой стихии, обёрнутый в шерстяную ткань балаклавы. – Видишь гребень?

Она кивнула, не тратя силы на слова. Видела. Вершина «Спящего исполина» была похожа на кривой зуб, впившийся в бледное небо предрассветного часа. Их вершина. Последняя в череде восьмитысячников, которые они покоряли вместе за эти семь лет.

Семь лет. Ледники Гренландии, скалы Патагонии, разреженный воздух Гималаев. Они были командой. Он – сила и расчёт, она – интуиция и наука. Её гляциологические датчики и его маршруты. Их брак был скреплён не столько кольцами, сколько общей верёвкой и общим дыханием на краю мира.

– Температура падает, – прокричала она, глядя на показатели портативного метеокомплекса. – Минус сорок два. Ветер усиливается.

– Фронт идёт быстрее, чем прогнозировали, – отозвался Артём, его глаза над балаклавой сузились, оценивая гребень. – У нас есть час, не больше. Потом надо спускаться.

Они двигались в связке, синхронно, как одно существо с четырьмя руками и ногами. Лёд под кошками скрипел по-особенному, зловеще – не тот сухой хруст крепкого наста, а влажное, податливое шипение. Перемёрзший снег поверх трещины, – мелькнула у Евы научная мысль, но инстинкт кричал громче.

Артём был впереди. Его фигура в оранжевой штормовой куртке, контрастирующей с бесконечной белизной, казалась единственной точкой отсчёта во вселенной.

– Здесь! – он обернулся, и даже сквозь очки Ева увидела блеск в его глазах. Восторг. Тот самый чистый, дикий восторг, ради которого они и шли сюда, на край жизни.

Он протянул руку. Последний рывок. Ева вонзила ледоруб, почувствовала, как сталь находит надёжный упор в слежавшемся вековом льду, и подтянулась.

И тогда мир распался.

Звук был негромким, словно кто-то огромный вздохнул под землёй. Лёд под ногами Артёма перестал быть твёрдью. Он просто ушёл вниз, обнажив чёрную, бездонную пасть бергшрунда – скрытой трещины. Он не крикнул. Он только широко раскрыл глаза, полные не ужаса, а стремительного, обжигающего понимания. Его рука, только что бывшая опорой, метнулась впустую.

«Страховка!» – пронеслось в голове у Евы. Она инстинктивно врезалась в склон, лёгкая дрожь по телу сменилась стальной волной адреналина. Верёвка на её бедре натянулась, впиваясь в плоть даже сквозь пуховик, превратившись в смертоносную струну. Она приняла удар, её тело дёрнуло вперед, к краю пропасти. Ледоруб вырвало из рук.

– Держись! – закричала она, хотя знала, что это бессмысленно. Ветер унёс слова в небытие.

Она видела, как он бьётся о стену синего льда внизу, как его каска отскакивает и катится в темноту. Но верёвка держала. Система спасения. Карабин. Спусковое. Она попыталась закрепить спусковое устройство, но её пальцы в двойных перчатках не слушались, стали деревянными, чужими.

– Артём! – её голос сорвался в шепот, а потом в хрип. – Я тебя вытяну! Слышишь?

Из трещины донёсся звук. Не крик. Стук. Металла о лёд. Раз. Два. Потом тишина. Потом ещё один удар, уже слабее. Он был жив. Он боролся.

Ева рванулась к краю, забыв обо всём. Лёд под её коленями хрустнул предупреждающе. Она заглянула вниз. В мутной синеве, на глубине метров десяти, он висел на верёвке, неестественно выгнувшись. Его лицо было обращено к ней. Бафф сполз. Она увидела его рот, который пытался что-то сказать. И глаза. Глаза, которые уже не видели вершины. Они видели только её.

Их взгляды встретились сквозь метель и пропасть. В этом взгляде был весь их путь. Первая встреча в базовом лагере на Эльбрусе. Свадьба в палатке во время снежной бури на Памире. Тёплые ночи в спальнике, когда снаружи выл ветер, а внутри было их собственное, непобедимое солнце.

Он шевельнул губами. Без звука. Но она прочла.

Уходи.

Потом его глаза закрылись. Тело обмякло. Верёвка на её бедре ослабла на долю секунды, прежде чем снова натянулась под мертвым весом.

– Нет, – простонала Ева. – Нет, нет, нет.

Буря крепла, набирая мощь, обещанную внезапным фронтом. Снег бил в лицо колючими иглами. Температура падала с каждой минутой. Оставаться здесь означало умереть. Спускаться одной с грузом на верёвке – почти невозможная задача. Отцепить его… отцепить его и уйти…

Она посмотрела на свою руку, сжатую в кулак. На простую платиновую полоску обручального кольца, примёрзшую к коже. «Не в кольцах сила, а в узле», – смеялся он, завязывая их двойную страховку.

Ева отцепила спусковое из своей системы. Дрожащими, почти нечувствительными пальцами она начала продевать верёвку, создавая полиспаст – систему для подъема груза. Её разум, отключив эмоции, работал с холодной, отчаянной эффективностью. Три блока, карабин, усилие в четыре раза… Теоретически я смогу…

Она потянула. Мускулы на руках и спине горели огнём. Верёвка содрогнулась, сдвинулась на сантиметр. Ещё на один. Из трещины посыпались ледяные осколки. Она тянула, стиснув зубы, рыча от напряжения, сливаясь с воем бури в единый животный крик борьбы.

И вдруг – глухой, чудовищный щелчок. Не сверху, а снизу. Оттуда, где он висел. Верёвка дернулась и… обвисла. Стала пустой и страшно лёгкой.

Ева застыла, не понимая. Потом медленно, с ледяным ужасом в жилах, стала выбирать её. Метр за метром. Пустая, скользкая верёвка выходила из черноты. И вот конец. Ровный, аккуратный срез. Будто перерезанный ножом или… перетёртый об острый ледяной выступ внутри трещины. Смерть, которая пришла не от падения, а от неумолимой физики, трения стали о камень.

Она сидела на коленях у края пропасти, держа в руках обрывок верёвки. Буря поглощала её целиком. Холод, который раньше был врагом, теперь стал единственным, что она чувствовала. Он заползал под одежду, цеплялся за кожу, убаюкивающе шептал о покое. О конце борьбы.

«Уходи», – сказали его глаза.

Она не могла уйти. Не без него.

Ева отползла от края, нашла свою небольшую платформу чуть ниже гребня, защищённую скальным выступом. Автоматическими движениями она установила аварийную палатку-кокон, едва управляясь с растяжками. Забралась внутрь. Механически включила грелку, последнюю пару химических каталитических патронов. Жалкое тепло, капля в океане стужи.

Застёгивая молнию, она увидела на своей ладони, рядом с кольцом, крошечную звёздочку – кристаллик инея, прекрасный и смертоносный. Ева смотрела на него, и постепенно дрожь в теле стихла. Ей стало… тепло. Обманчиво, предательски тепло. Она знала, что это конец. Гипотермия. Последняя стадия.

Она достала из внутреннего кармана куртки маленький полевой дневник в непромокаемой обложке. Ручка не писала, чернила замёрзли. Тогда она прижала блокнот к груди, закрыла глаза.

Внутри, сквозь наступающее забытье, проступил образ. Не горы. Не льда. Их комната в альплагере после первого совместного восхождения. Он спит, раскинув руку. Утреннее солнце ложится на его ресницы. И тишина. Не мёртвая тишина ледника, а живая, наполненная биением двух сердец.

Ева улыбнулась. Последнее, что она почувствовала, прежде чем тьма накрыла её с головой, – не холод.

А его руку на своей талии.

Снаружи буря заметала палатку-кокон, погребая её под белым саваном. «Спящий исполин» принял свою дань. На тысячу лет.