Читать книгу История Каролингов - - Страница 3

Глава посвящена обоснованию бельгийского (австразийского) происхождения династии Каролингов. Родоначальник, Пипин Ланденский, и его семья происходят из Эсбе (Хесбайе) в Австразии (современная Бельгия), их основная резиденция находилась в Ландене, и они сыграли ключевую роль в христианизации региона, основывая монастыри. Происхождение святого Арнульфа, другого предка, опровергает версию о его римском или меровингском происхождении; он был франком (рипуарием), что подтверждается свидетельствами современников. Таким образом, Каролинги по обеим линиям были франками Австразии. Их потомки, такие как Пипин Геристальский и Карл Мартелл, сохраняли основные владения и резиденции в регионе между Маасом и Рейном (в Бельгии и прилегающих землях). Карл Великий, сын Пипина Короткого и Бертрады, оба франко-австразийского происхождения, вероятно, родился 2 апреля 742 года в одной из семейных резиденций в регионе Льежа или страны рипуариев (например, Геристаль или Жюпиль), а не в Нейстрии, так как после смерти Карла Мартелла его сыновья действовали сообща и не разделили владения до лета 742 года. Истинной родиной Карла Великого была Австразия, берега Мааса и Арденны, что подтверждается его личными привязанностями и тем, что его родным языком был тьис (древнегерманский диалект). Основной вывод: династия Каролингов имеет глубокие корни в Бельгии, где находились их владения и где они играли ведущую политическую и религиозную роль.

§ [1]. – ПИПИН ЛАНДЕНСКИЙ И ЕГО СЕМЬЯ.

В ту эпоху, когда Меровингская монархия была разделена, чтобы образовать королевства Австразии, Нейстрии и Бургундии, население Бельгии все еще пребывало в своем первобытном состоянии. Никаких изменений не произошло ни в нравах, ни в учреждениях. Жители жили, как жили их отцы, полевой жизнью; они ненавидели пребывание в городах и городскую испорченность[1]. Ни одного нового города не возникло; напротив, Тонгерен был разрушен, а Турне своим сохранением обязан лишь тому, что там пребывали первые меровингские короли.

Галло-римская цивилизация сделала так мало успехов в наших краях, что даже христианство, восстановленное в Турне, Камбре, Трире, Кёльне, Маастрихте (епископская кафедра Тонгерена), до тех пор не смогло проникнуть в сердце страны и что Церковь еще не имела там никаких учреждений. Первые благочестивые пожертвования, сделанные в Бельгии, а следовательно, и первые основания монастырей и церквей, относятся к следующему веку, за исключением, возможно, довольно незначительного пожертвования, сделанного королем Хильпериком I церкви Турне в 575 году[2]. Таким образом, Бельгия находилась в том положении, которое мы описали, когда представляли франкское общество как федерацию племен, образованную союзом свободных людей, собственников земли. Среди этих территориальных сеньоров были крупные, могущественные, которые были известны при дворе в Меце и которые там более или менее участвовали в управлении страной. Таковы были Пипин и Арнульф, эти два главы каролингской семьи; но, кажется, что со времен Хильдерика, который обосновался в Турне, меровингские короли не сохранили в Бельгии ни дворцов, ни каких-либо мест проживания. Впрочем, внутреннее положение страны в ту эпоху окутано глубокой темнотой.

Лишь примерно в седьмом веке начинает появляться свет. Тогда различают, но еще смутно, некоторые черты политического облика страны. Паг Хасбаниенсис (pagus hasbaniensis), которым нам предстоит заняться в первую очередь, впервые упоминается в дарственной грамоте 673 года[3]. В ней он назван Hasbaninni. Франки на своем языке говорили Хаспингов или Хеспенгау (Haspingow или Hespengau). Эта страна, которая простиралась от Лёвена до Льежа и границами которой были Демер, Маас и Меэнь (Mehaigne), носит и по сей день, но в более узких пределах, название Эсбе (Hesbaye) (Эно?).

Именно в этой местности, где тогда не существовало ни города, ни сколь-нибудь значительного местечка, следует искать колыбель семьи Пипинов[4]. Там действительно находится Ланден (Landen). Хотя имя этой местности было присоединено к имени Пипина Старшего лишь в более позднюю эпоху, тем не менее, полагают, что Ланден был его обычным местом жительства и, весьма вероятно, местом рождения. Агиограф Сурий сообщает, что после его смерти в 640 году он был погребен в своем городе (или своем бурге) Ландене, и что его тело покоилось там долгое время, пока его не перенесли в аббатство Нивель (Nivelles)[5].

Де Клерк (De Klerk), писавший около 1318 года, говорит, что в Ландене еще видны развалины старого замка и что это называется старый Ланден[6]. Сегодня не осталось и следа от этого бурга или замка. Согласно Грамайе (Gramaye), жилище Пипина должно было находиться на том месте, где была построена первая церковь, посвященная святой Гертруде[7]. Действительно, существовала старая церковь в деревушке Сент-Гертруд (Sainte Gertrude) близ Ландена; по преданию, она была освящена святым Амандом и находилась рядом с замком. Таким образом, именно в деревушке Святой Гертруды должно было находиться жилище Пипина. Там и сегодня замечают холмик, носящий название Могила Пипина, который, вероятно, является местом, где покоилось его тело, прежде чем его перенесли из Ландена в Нивель[8].

Пипин Ланденский был сыном Карломана (Karlmann или Carloman), которого историки его жизни называют принцем, princeps, и который был, по меньшей мере, одним из тех крупных земельных собственников, о которых мы уже говорили. Он, должно быть, пользовался высоким авторитетом в своей стране, поскольку старинные хроники говорят, что он управлял всем населением от Шарбоньерского леса (forêt Charbonnière) и берегов Мааса до границ с фризами[9]. Этот первый известный глава каролингского рода имел двух детей: Пипина, как мы только что сказали, и Амельбергу (Amelberge). От Пипина, женатого на Идуберге или Итте (Iduberge или Itta), родились Гримоальд (Grimoald), Бегга (Begghe) и Гертруда (Gertrude). Амельберга, вышедшая замуж за Витгера (Witger), который жил в Брабанте и, вероятно, в деревне Хамме (Hamme) близ Релегема (Releghem), дала жизнь Эмберту (Emebert), Рейнельде (Reinelde) и Гудуле (Gudule)[10]. Все эти имена популярны в нашей стране. Уже с первых поколений видно, что эта семья наполнила Бельгию памятью о себе. Также видно участие, которое она приняла в распространении христианства: из всех потомков Пипина и его сестры, которых мы только что перечислили, лишь один, Гримоальд, не удостоился титула святого. Сам Пипин упоминается как блаженный и как святой в мартирологах[11].

Именно этой семье, главным образом, обязаны распространением христианства во всех частях Бельгии, что породило не только моральную и религиозную революцию, но и подлинное социальное преобразование. Обосновавшись среди бельгийского населения, монашеские общины, которым были предоставлены обширные земельные владения, принесли с собой строй, законы, цивилизацию, которые были им незнакомы. Пипин сделал больше, чем просто поощрял эти начинания; он сам основал первый из бельгийских монастырей, тот, что в Калфберге (Calfberg, Calfmontanum), устроенный в Мелдерте (Meldert, Meldradium) близ Хасселта (Hasselt), в этой самой Эсбе, которая была колыбелью его предков[12].

Будучи майордомом и, в некотором смысле, регентом Австразийского королевства при Дагоберте, Пипин содействовал миссиям святого Элоя (Eloy) и особенно святого Аманда (Amand), ибо последний формально просил помощи светской власти[13]. Именно при его управлении святой Арнульф (Arnaud) восстановил кафедру Святого Серватия в Маастрихте[14]; что он основал аббатство Эльнон (Elnone) на Скарпе и парные аббатства Святого Петра в Генте. Эти два монастыря, один из которых впоследствии был назван аббатством Святого Бавона (Saint-Bavon), обязаны своим наделением другому члену семьи Пипинов, который был, таким образом, в некотором роде основателем города Гента: ибо известно, что этот город родился из скопления жителей, образовавшегося вокруг монастырей.

После смерти Пипина (в 640 году) его вдова и дочь Гертруда[15] посвятили значительную часть своего наследства на основание аббатства Нивель (Nivelles), куда они удалились и которое стало их местом упокоения[16]. Также благодаря пожертвованию святой Гертруды двое ирландцев, святой Фойллан (Foillan) и святой Утан (Utain), основали аббатство Фосс (Fosses) в стране Ломм (Lomme) или Намюра[17]. Другая дочь Пипина, святая Бегга, вышла замуж за Ансгизила (Ansgisil), сына святого Арнульфа. Она основала аббатство Анденн (Andenne) на Маасе, между Намюром и Юи (Huy)[18].

ГРИМОАЛЬД, единственный сын Пипина, связал свое имя со знаменитыми аббатствами Ставло (Stavelot) и Мальмеди (Malmedy). Он был майордомом Австразии в 650 году, когда король Сигиберт предоставил святому Бернаклю (Bernacle) для основания этих монастырей лес протяженностью в двенадцать миль в Арденнах. Его имя фигурирует в дипломе, приведенном Миреем (Miræus), во главе именитых мужей (illustrium virorum), с согласия которых это пожертвование было совершено[19].

Вскоре после этого Гримоальд добавил к этому пожертвование, которое он лично сделал, своей виллы Жермиги (Germigny) в Шампани[20].

Наконец, сестра Пипина, святая Амельберга (Amelberghe), ее сын, святой Эмберт (Emebert), и ее дочери, святая Рейнельда (Reinelde) и святая Гудула (Gudule), занимают и по сей день в Бельгии значительное место в почитании верующих. Святой Эмберт был епископом Камбре и покровителем монастыря Ваcлар или Валлар (Waslare или Wallare) в Эно (Hainaut)[21]. Он умер в Хамме (Hamme) в Брабанте; его тело было перенесено сначала в Мерктем (Merchtem), который принадлежал ему, а позже – в Мобёж (Maubeuge). Церковь в Бенше (Binche) сохранила реликвии святой Амельберги, которые изначально были помещены в аббатство Лобб (Lobbes). Деревня Сент (Saintes), расположенная на границе Брабанта и Эно, обязана реликвиям святой Рейнельды своей известностью как места паломничества и названием Святая Эрнельда (Sainte Ernelle), которым ее обычно называют. Что касается святой Гудулы, то ее имя связано с главной церковью Брюсселя. Она, по-видимому, жила в Хамме, где было жилище ее отца[22]. Она умерла, как полагают, в 712 году. Ее тело было положено в гробницу перед входом в ораторий в Хамме; позже его перенесли в Мортсел (Moortsel), где Карл Великий основал монастырь. Лишь в 1047 году реликвии святой Гудулы были помещены в одноименную церковь в Брюсселе[23].

Видно, что Пипин и его семья оставили в Бельгии многочисленные воспоминания, и тем более прочные, что они сливаются в почитании жителей с памятью о христианском культе. Приведенных нами фактов более чем достаточно, чтобы одновременно доказать национальную принадлежность этой знаменитой расы и ее активное участие во внедрении и развитии христианства в Бельгии; но известно, что Каролинги, которые являются предметом настоящего мемуара, происходят от союза Пипинов с семьей святого Арнульфа. Поэтому нам предстоит выяснить, нет ли и с этой стороны препятствий для того, чтобы Бельгия приписывала себе честь быть родиной рода Карла Великого.

§ [2]. – СВЯТОЙ АРНУЛЬФ.

Ансгизиль (Ansgisil), который женился на Бегге, дочери Пипина Ланденского, и чьими потомками были Пипин Геристальский (Pépin de Herstal), Карл Мартелл (Charles Martel), Пипин Короткий (Pépin le Bref) и Карл Великий (Charlemagne), сам был сыном святого Арнульфа (Arnulphe), епископа Меца. Был ли он бельгийцем или галло-римлянином? Вопрос не лишен важности: ибо, чтобы установить бельгийское происхождение Каролингов, необходимо доказать, что они происходят от предков, древнейший известный в истории из которых был жителем Бельгии. Только после этого возникает другой вопрос, который долгое время был предметом особого конкурса, а именно: был ли великий и бессмертный представитель каролингской семьи… [предложение обрывается в оригинале, вероятно, пропущено: "Карл Великий бельгийцем?"].

Если бы было правдой, что святой Арнульф был римского происхождения, как утверждали[24], следовало бы заключить, что Каролинги не были бельгийцами по отцовской линии; что они были таковыми лишь по женской линии. Странная мысль была высказана г-ном Мишле (Michelet) – приписать Каролингам церковное происхождение[25]. Этот автор, который, кажется, питает склонность к парадоксальным мнениям и фантастическим системам, предполагает, что святой Арнульф уже был епископом, когда произвел на свет двух детей, один из которых, Ансгизиль, женился на святой Бегге. Он, по-видимому, не знает, что Арнульф вступил в духовное состояние лишь после активного участия в политической борьбе своей страны. Он называет его семью, поскольку она дала несколько епископов на кафедру Меца, епископским домом, и объясняет преобладание Каролингов как этой принадлежностью к Церкви, так и их предполагаемым происхождением от дочери Хлотаря I (Chlotaire Ier), вышедшей замуж за Ансберта (Ansbert), предполагаемого деда Арнульфа[26].

Это объяснение лишено основания; более того, оно противоречит историческим фактам. Арнульф, который был одним из самых уважаемых оптиматов (optimates) Австразии, обязан своим влиянием и политической ролью, которую ему предстояло сыграть, лишь своему статусу франка и своей связи с Пипином и другими австразийскими магнатами против галло-римлян, которые господствовали при дворе Бургундии и Нейстрии. После битвы при Тольбиаке (Tolbiac)[27] все Австразийское королевство было подчинено Теодориху (Théoderic), королю Бургундии. Когда последний умер в следующем году, власть перешла в руки Брунгильды (Brunehaut), которая была позорно изгнана австразийцами. Именно в этих обстоятельствах, когда Брунгильда пыталась восстановить свою власть, добиваясь признания старшего из детей Теодориха преемником своего отца, Арнульф и Пипин вступили в переговоры с Хлотарем, королем Нейстрии, чтобы возложить на его голову тройную корону королевства франков.

Пипин и Арнульф были душой этого австразийского заговора, результатами которого стала гибель Брунгильды и всего ее потомства, передача Бургундского королевства под управление австразийского франка Варнахария (Warnachaire), назначенного пожизненным майордомом; предоставление Австразии также независимых майордомов, избираемых франками; наконец, возведение Пипина в это достоинство и поручение опеки над юным Дагобертом (Dagobert), сыном Хлотаря II, этому же Пипину и Арнульфу[28].

Эти факты и деяния исключают наличие римского происхождения у Арнульфа. Не римлянин принял бы участие в заговоре, направленном против преобладания римлян; не в момент, когда франки только что совершили революцию, чтобы уничтожить это преобладание, Хлотарью осмелился бы поручить человеку римского происхождения воспитание будущего короля Австразии.

Действительно, существует знаменитая генеалогия Каролингов, составленная во времена Карла Лысого (Charles le Chauve), переработанная при его сыне и продолженная позднее[29], в которой излагаются два факта: 1) что дед Арнульфа, Ансберт, происходил из римской сенаторской семьи; что он был сыном Ферреола (Ferreolus), чей отец, Тонанций Ферреол (Tonantius Ferreolus), жил в пятом веке и женился на дочери префекта Галлии Афрания Сиагрия (Afranius Syagrius); 2) что сам Ансберт, дед Арнульфа, женился на Блитильде (Blithilde), которую одни называют дочерью Хлотаря I, другие – Хлотаря II и сестрой короля Дагоберта. Эта генеалогия, не имеющая никаких доказательств, по-видимому, была выдумана, чтобы заставить поверить, что новая династия правит по праву наследования[30], а возможно, и чтобы сблизить ее с римским элементом Галлии. Автор комментария к житию святой Бегги[31] называет ее вымыслом и оспаривает утверждения Де Ваддера (De Vadder), который в своем трактате о происхождении герцогов и герцогства Брабант не побоялся ее воспроизвести. Он отмечает, что Павел Диакон (Paul Diacre), часто упоминаемый как льстец Карла Великого, открыто говорит, что королевство было передано роду Ансгизиля и что его потомки были возведены в королевское достоинство по благословению святого Арнульфа; слова, которые обязательно подразумевают мысль о другом происхождении.

Тем не менее, эта старая сказка была воспроизведена в 1832 году г-ном Лео (Leo) в периодическом сборнике, издаваемом г-ном Розенкранцем (Rosenkranz)[32]. Поскольку на эту брошюру была сделана ссылка в одном из отчетов, зачитанных в Академии о результатах конкурса, мы сочли необходимым внимательно ее изучить; мы хотели посмотреть, удалось ли автору оправдать название своей очень небольшой диссертации: Карл Великий, по своему происхождению римлянин (Karl der Grosze, seiner Abstammung nach ein Romane). Несмотря на критику, которой г-н Перц (Pertz) предварил свое издание вышеупомянутого документа, г-н Лео, кажется, считает эту генеалогию основанной на мало сомнительных и хорошо известных автору фактах. Однако он ограничивается приведением спорных исторических свидетельств о существовании сенаторской семьи Тонанция Ферреола в Галлии.

Свои доказательства г-н Лео искал среди писем Сидония Аполлинария (Sidonius Apollinaris). Он цитирует сначала письмо, адресованное одному из Ферреолов (кн. VII, посл. 12), в котором Сидоний говорит о нем как о vir prœfectorius[33], откуда следует вывод, что этот Тонанций Ферреол был prœfectus prœtorio Галлии. В другом письме (кн. I, посл. 7) этот Тонанций Ферреол prœfectorius назван Affranii Syagrii consulis e filio nepos (внуком консула Афрания Сиагрия от сына); его жена обозначена именем Папианилла (Papianilla), которое носит дочь императора Авита (Avitus). Наконец, письмо 9 книги II доказывает, что у этого Тонанция были братья, поскольку по поводу пребывания в его вилле Прузиан (Prusianum) там говорится: Тонанция с братьями, избраннейших предводителей знатных сверстников, мы вытесняли с их лож (Tonantium cum fratribus, lectissimos œquœvorum nobilium principes stratis suis ejiciebamus). Сопоставляя эти письма с обстоятельством, что отец Рорика (Roricus), избранного епископом Юзеса (Uzès) в 506 году[34], умершего в 537 году в возрасте более восьмидесяти лет, также называется Ферреол vir prœfectorius, г-н Лео делает вывод, что не невероятно, что этот Рорик был младшим братом Тонанция, друга Сидония.

На этом доказательства г-на Лео заканчиваются. Этого ему достаточно, чтобы считать истинной генеалогию, составленную при Карле Лысом, в которой также упоминается Рорик, епископ Юзеса. С помощью этих данных г-н Лео составил прилагаемую здесь генеалогическую таблицу, мало отличающуюся от опубликованной Буткенсом (Butkens) в его "Трофеях Брабанта" (Trophées du Brabant). Чтобы эта таблица имела какую-либо ценность, нужно было бы, кроме того, доказать, что Тонанций Ферреол, vir prœfectorius, сын Тонанция Ферреола, префекта Галлии, и предполагаемый брат Рорика, епископа Юзеса, имел сына по имени Ферреол, который женился на Деутерии (Deuteria), дочери Хлодвига (Chlovis); что от этого брака родился Ансберт, и что последний, женатый на Блитильде, дочери короля Хлотаря, имел сына Арноальда или Арнольда (Arnoald или Arnold), отца святого Арнульфа.

Самые беспристрастные и тщательные исследования только и служили, чтобы продемонстрировать невозможность найти решающие доказательства этого родства. В последнее время покойный г-н Реттберг (Rettberg) занимался этими исследованиями; он признал, что ни в одной современной св. Арнульфу биографии не упоминается ни о римских предках, ни о меровингском происхождении[35]. Ничего об этом не говорится, в частности, в биографии, написанной при Людовике Благочестивом (Louis le Débonnaire) Умно (Umno), который называет местом рождения Арнульфа место под названием Лай (Lay), castrum de Layo, между Мецем и Нанси. Г-н Буркардт (Burckardt) в диссертации, опубликованной в Базеле в 1843 году[36], принимает это предание и помещает близ Туля замок, где святой Арнульф, якобы, появился на свет[37]. Генеалогия Каролингов, опубликованная во II томе "Монументов" (Monumenta) Перца, начинается с Арнольда, vir illustris, который породил Арнульфа (Arnoldus, vir illustris qui genuit Arnulphum). Между Арнольдом и святым Арнульфом родственная связь не вызывает сомнений; но иначе обстоит дело, когда поднимаются к Ансберту. Именно поэтому, без сомнения, генеалогия не идет так далеко. Лебруссар (Lesbroussart) в мемуаре, который нам еще не раз представится случай цитировать, замечает, что Павел Диакон, современник и фаворит Карла Великого, начинает генеалогию этого принца с Арнуля (Arnoul), отца его прапрадеда, и не говорит ни об отце Арнуля, ни о его деде, ни о его бабке; что он, без сомнения, сделал бы, если бы знал или верил, что Арнуль был сыном Арноальда, внуком Аусберта (Ausbert) и Блитильды, правнуком Хлотаря. Теган (Thégan), архиепископ Трира, живший при Людовике Благочестивом, также не восходит дальше Арнуля и утверждает, что это все, что он узнал от своего отца и от нескольких историков[38].

Странный факт, до сих пор недостаточно отмеченный, заключается в том, что Арнольд или Арноальд, отец Арнуля или Арнульфа, иногда называется Богис или Бодегис (Bogisus или Bodegisus)[39].

Г-н Лео и сам дает ему это имя, как вариант имени Арнольд, в прилагаемой к его диссертации генеалогической таблице. Буткенс (Butkens) говорит: Боггис, именуемый Арноальд (Boggis dit Arnoald)[40]. Непонятно, какая аналогия может существовать между этими двумя именами, и никто, насколько нам известно, не пытался объяснить эту странность. Не заметили, что в анналах того времени существует Бодегизил (Bodegisile), и что его имя вполне могло быть дано Арнольду, чтобы смешать два лица и иметь возможность приписать одному происхождение от другого. Различные обстоятельства, кажется, допускают такую гипотезу.

Герцог Бодегизил был братом святого Гондульфа (Gondulphe). В рукописном житии, происходящем из церкви Льежа и которое цитируется Гескьером (Ghesquière), говорилось, что герцог Бодегизил и епископ Гондульф были сыновьями Мондерика (Mondericus, возможно, Модерика (Modericus)), убитого по приказу короля Теодориха (Théoderic)[41]. Таким образом, оба брата, по-видимому, прибыли от двора Бургундии ко двору Австразии после смерти своего отца. Имя Гондульфа действительно встречается в конце VI века в анналах этой страны. Анонимный автор, современник и друг святого Арнульфа (sancti œqualis et familiaris ejus), сообщает, что тот, будучи юношей и уже достаточно образованным, был поручен для завершения своего образования Гондульфу, майордому и советнику короля[42]. Этот Гондульф не может быть никем иным, как святым этого имени; ибо франкских воинов не поручали воспитывать молодых сеньоров двора. Арнульф родился около 582 года; он был в юношеском возрасте между 596 и 600 годами, то есть в правление Теодеберта II (Théodebert II), который взошел на австразийский трон в 596 году. Именно в это время жил при австразийском дворе святой Гондульф, ставший епископом Тонгерена или Маастрихта около 603 года[43]. Он был уже очень стар, когда был возведен на эту кафедру, и его прошлое абсолютно неизвестно.

Гескьер, пытаясь проникнуть в тайну происхождения и жизни святого Гондульфа, нашел в одной из изученных им рукописей важное откровение. Там сказано, что святой Гондульф был сыном герцога Лотарингии и дочери короля франков[44]. Это открытие кажется нам проблеском света. То, что имеет место анахронизм в замене слова Лотарингия словом Австразия, не имеет значения: автор жил в эпоху, когда последнее из этих названий уступило место первому, и его ошибка легко объяснима. Но тем не менее установлено, что предание возводило происхождение святого Гондульфа, а следовательно, и происхождение его брата Бодегизила, к браку одного из их предков с дочерью меровингского короля.

Если теперь вспомнить, что Бодегизил и Гондульф были сыновьями Мондерика, убитого по приказу Теодориха, и что они нашли убежище при дворе Теодеберта, то нетрудно будет поверить, что сам Бодегизил, если он еще был жив, и все его потомство погибли, когда Теодорих вступил победителем в королевство своего брата в 612(?) году[примечание: в тексте опечатка: "61[3]" – вероятно, 612 или 613]. Что касается святого Гондульфа, то к тому времени он уже перестал существовать. С тех пор эта знатная семья, которой предание приписывало меровингский союз, угасла, и ее генеалогия становилась, так сказать, доступной. Вероятно, именно это породило идею дать имя Богис или Бодегис (Bogisus или Bodegisus) Арнольду, отцу святого Арнульфа. Смешивая двух персонажей, хотели, так сказать, приварить восходящую семью к павшей и продлить в пользу первой славу, которая достигла своего конца.

Простите нам это предположение. Авторы, приписывающие святому Арнульфу римское происхождение, тоже строят предположения, и не самые правдоподобные. Мы уже говорили и повторяем: римское происхождение святого Арнульфа основано лишь на генеалогии, составленной позднее с известной целью; никаких других доказательств этого происхождения не существует. Что же касается франкского происхождения этого лица, то не только события, в которых он участвовал, и активная роль, которую он сыграл в революции, по сути германской и антиримской, делают его правдоподобным; но оно также опирается на серьезные документы. Упомянутый нами анонимный писатель, современник и друг святого Арнульфа, которого цитируют как заслуживающего доверия в знаменитом собрании болландистов, говорит в прямых выражениях, что Арнульф родился от рода франков, столь же высокого и знатного своей семьей, сколь и богатого мирскими благами[45]. К этому неопровержимому свидетельству современника присоединяется другое, не менее ценное. Павел Варнефрид, диакон (умер в 799 г.), также утверждает в своей истории епископов Меца[46], что святой Арнульф родился в очень знатной и могущественной семье франков[47]; чего он не сказал бы, если бы хотел польстить Карлу Великому в ущерб истине: ибо это утверждение опровергает всю басню о римском и одновременно королевском происхождении Каролингов[48]. Поэтому не позволительно сомневаться: святой Арнульф по рождению принадлежал к германской части Австразии и, по всей видимости, к народу рипуарских франков.

То, что он стал епископом Меца после триумфа австразийской партии, не содержит ничего удивительного: епископства, как и все другие бенефиции, по праву принадлежали победителям. Реттберг, которого мы уже цитировали, дает обзор жизни святого Арнульфа, которого он представляет как превосходного человека; он доказывает, что этот франкский сеньор вступил в духовное состояние лишь в уже преклонном возрасте[49], когда клир и народ Меца избрали его для занятия епископской кафедры. Известно, кроме того, что в VII веке и позже франки высокого происхождения вступали в Церковь и отличались там как епископы или аббаты настолько, что заслуживали канонизации после смерти. История Бельгии предлагает несколько примеров.

Если происхождение святого Арнульфа таково, как мы только что указали, нам позволительно считать его бельгийцем, даже если бы он родился в Меце или на берегу Лаахского озера (Lac de Laach): ибо не следует рассматривать Бельгию в ее нынешних границах, когда речь идет об определении национальности VII века. Бельгийцы той эпохи – это франки Австразии и северной оконечности Нейстрии; это сыновья салических франков и рипуарских с левого берега Рейна.

§ 3. – ПОТОМКИ ПИПИНА И АРНУЛЬФА.

Ансгизиль, после женитьбы на Бегге, по-видимому, жил в Шевремоне (Chèvremont) на Весдре (Vesdre)[50]; там, вероятно, и родился его сын Пипин. Хронисты сообщают, что Ансгизиль был убит, по одним данным, молодым человеком, которого он воспитал; по другим – личным врагом по имени Гондовин (Gondowin). Его сын не оставил это преступление безнаказанным; хотя он был еще молод, он напал на убийцу, убил его собственной рукой и раздал его имущество верным, которые помогли ему совершить этот акт мести[51].

Молодой Пипин, будучи единственным мужским потомком Пипина Ланденского после смерти Гримоальда и его сына, унаследовал огромное земельное состояние своего деда. С другой стороны, владения святого Арнульфа, который также, по-видимому, был богатым землевладельцем, были оставлены, по крайней мере частично, потомству его старшего сына Ансгизиля и, следовательно, также перешли в наследство Пипина Геристальского (Pépin d'Herstal). Часто пытались составить опись имущества этой семьи, что весьма затруднительно. В последнее время г-н Буркардт в упомянутой выше диссертации перечислил большое количество мест, которые, по-видимому, были собственностью сына Ансгизиля и Бегги. Все они расположены в треугольнике, образованном Брюсселем, Кёльном и Тулем. Возле этого последнего города находилось, по мнению г-на Буркардта, место рождения святого Арнульфа. Известно также, что последний, прежде чем стать епископом Меца, был сеньором территории этого города и его окрестностей. Вероятно, большая часть владений, которые Каролинги имели в стране рипуариев, происходила из наследства святого Арнульфа.

Семья Пипинов владела близ Мехелена Окинцалой (Ochinzala), ныне Стеен-Оккерзеле или Недер-Оккерзеле (Steen-Ockerzeele или Neder-Ockerzeele); в Кампине (Campine) – Хамом или Хамме (Ham или Hamme) и Буделем (Budel)[52]; близ Брюсселя – Вилворде (Vilvorde) и Нивелем (Nivelles); близ Тирлемона (Tirlemont) – Ланденом (Landen) и Мелдертом (Meldert); в стране Льежа – Геристалем (Herstal), Жюпилем (Jupille) и Шевремоном (Chèvremont); ниже по Маасу – Сюстереном (Susteren) и Мазейком (Maeseyck); близ Намюра – Ансьеном (Ancienne) и Фоссом (Fosses); в Арденнах – Лонглие (Longlier), Амберлу (Amberloux), Андажем (Andage, Сен-Юбер (Saint-Hubert)) и Прюмом (Prum). Лебруссар в примечании к своему мемуару цитирует отрывок из диплома, приведенного Миреем, который доказывает, что уже Пипин Ланденский имел обширные владения в северном Брабанте, где был построен город Гертруйденберг (Gertruidenberg) на территории, принадлежавшей святой Гертруде, дочери Пипина[53]. После успешной войны против фризов Пипин Геристальский приобрел также обширные владения на севере Нидерландов вплоть до Гронингена (Groningue). Доказательством тому служат акты дарения, совершенные Карлом Мартеллом церкви Утрехта в 722 и 726 годах[54].

Пипин сначала обосновал свою резиденцию в Геристале[55] на левом берегу Мааса, затем в Жюпиле на правом берегу. У него было жилище в каждой из этих местностей, как если бы он хотел одновременно поставить одну ногу на землю рипуариев, другую – на территорию салиев. Его национальность тоже была несколько сложной: он был рипуарием по отцу, салием по матери и бельгийцем с обеих сторон. По примеру своих предков он стремился внедрить римскую цивилизацию и христианскую религию в своей стране. Он был воспитан, говорит г-н де Жерлаш (de Gerlache), в чувствах уважения к религии, слишком соответствующих, впрочем, интересам его политики, чтобы он когда-либо от них отступал… Он обогащал церкви, покровительствовал священникам и умножал миссии, либо чтобы укрепить свои завоевания, либо чтобы подготовить новые. Так, Ламберт (Lambert) был поощрен этим принцем к распространению Евангелия среди варварских народов, населявших Токсандрию (Toxandrie)[56].

Под влиянием этой цивилизаторской мысли Пипин женился на аквитанке Плектруде (Plectrude), воспитанной, как и он, в христианских чувствах; от нее у него было два сына, которым дали имена Дрогон (Drogon) и Гримоальд. Воспитание их, по-видимому, было поручено Берегису (Bérégise): это был церковный человек, ученик святого Трудо (Trudo). Однажды, находясь с Плектрудой в замке Амберлу в Арденнах, он внушил этой принцессе мысль основать монастырь Андаж, который стал знаменитым аббатством Сен-Юбер[57].

Спустя несколько лет брака с Плектрудой[58] Пипин взял другую жену по имени Альпаида (Alpaïde), столь же знатную по рождению, сколь и прекрасную[59]. От этого союза родился Карл Мартелл, славной памяти, и, вероятно, также Хильдебранд (Hildebrand), который фигурирует в истории как брат Карла Мартелла. Много рассуждали о законности или незаконности этого морганатического брака. Девез (Dewez) в мемуаре, зачитанном в Брюссельской академии 5 мая 1823 года[60], оспорил мнение, стремящееся сделать Карла Мартелла бастардом. Г-н де Жерлаш в своей "Истории Льежа" (стр. 39) высказался против тезиса Девeза.

Позже г-н Буркардт в вышеупомянутой диссертации захотел установить, что Пипин, следуя в этом примеру не одного меровингского короля, формально развелся со своей женой Плектрудой, чтобы соединиться, как говорят хронисты, с nobilis et elegans puella (знатной и прекрасной девицей)[61]. Этот факт едва ли может быть оспорен, и что касается вопроса оценки, то нам кажется, что он может быть решен таким образом, чтобы положить конец всяким спорам.

Конечно, Пипин не подчинился христианской, благочестивой мысли, когда, при жизни первой жены, взял другую. Поступая так, он уступил своей варварской природе и примеру королей своего народа. Евангелие, как совершенно справедливо говорит г-н де Жерлаш, осуждает многоженство; в глазах Церкви союз Пипина и Альпаиды был, следовательно, прелюбодеянием, а Карл Мартелл, плод этого союза, – незаконнорожденным ребенком. Но в глазах франков, которые в ту эпоху были еще больше германцами, чем христианами, Альпаида была второй женой Пипина. Девез, а после него г-н Буркардт превосходно доказали, что обычаи германцев разрешали князьям иметь нескольких жен[62]. Поэтому франки не делали никаких трудностей в признании Карла Мартелла законным преемником Пипина. Оппозиция исходила со стороны Церкви, которая, естественно, защищала принципы религии. Однако стоит отметить, что Теодоальд (Théodoalde), который оспаривал у Карла право наследовать отцу, сам был незаконным сыном младшего сына Плектруды.

Один факт, произошедший, так сказать, на глазах Пипина и Альпаиды, породил против них серьезные предубеждения. Кажется, что епископ Тонгерена Ламберт (Landbert), который впоследствии был канонизирован под именем святого Ламберта (Lambert), жил на вилле неподалеку от Жюпиля, на месте, где позже возник город Льеж. Его домочадцы, familiae suae, находились в открытой войне, как это часто случалось в то время, с людьми соседнего сеньора по имени Додон (Dodon), который был одним из самых знатных сподвижников Пипина. В одной из стычек они имели несчастье убить двух братьев, бывших родственниками Додона. Тот, в ярости, поклялся отомстить самому Ламберту. Тотчас же он собрал своих людей, окружил жилище епископа, где встретил ожесточенное сопротивление; наконец, место было захвачено, и Ламберт пал среди своих.

Так излагаются факты Годешалком (Godeschalc)[63], написавшим житие святого Ламберта в 771 году по рассказу анонимного современника. Но легендаристы XII века, в частности каноник Николас (Nicolas)[64], Ренье (Renier), монах Сен-Лорана (Saint-Laurent), и каноник Ансельм (Anselme)[65], приписали мученичество своего героя совсем другим причинам[66]. По их словам, Ламберт стал жертвой своего апостольского рвения; он навлек на себя ненависть Альпаиды увещеваниями, которые непрестанно адресовал Пипину по поводу безнравственности его связи с этой женщиной; он жестоко оскорбил самого Пипина, нанеся оскорбление в его присутствии той, которую он любил. Его смерть, испрошенная Альпаидой, была решена Пипином и исполнена Додоном, братом Альпаиды.

Девез в уже цитированном мемуаре взялся доказать, насколько этот рассказ неправдоподобен и лишен доказательств. Он утверждает, что Додон не был братом Альпаиды и что она была совершенно непричастна к убийству Ламберта. В поддержку своего мнения он приводит свидетельства множества историков, которых нельзя заподозрить в нерелигиозности, в частности епископа Годо (Godeau), кордельера Пажи (Pagi), Байе (Baillet), Флери (Fleuri), дома Мабильона (Mabillon), одного из авторов деяний святых ордена святого Бенедикта, болландиста Папенброха (Papenbroch)[67], автора диссертации о жизни святой Адели и т.д. Тем не менее, г-н де Жерлаш в примечании к своей "Истории Льежа" (стр. 39) возобновил обвинение против Пипина и Альпаиды. Он, со своей стороны, утверждает, что молчание Годешалка может дать лишь негативный аргумент, который объясняется страхом открыто высказаться в присутствии потомков Пипина и Альпаиды о фактах, мало почетных для памяти их предков. Кроме того, говорит он, ничто не доказывает, что более поздние писатели, рассказавшие факт со всеми подробностями, такие как Николас, каноник Льежа, не консультировались с другими произведениями, кроме труда Годешалка. Так думали льежские историки Физен (Fisen), Фулон (Foulon), Буйе (Bouille) и др. Г-н де Жерлаш также отмечает способ, которым Годешалк описывает погребение святого Ламберта. На его тело набросили убогий плащ и перевезли в Маастрихт, чтобы отдать последние почести. В то время как народ открыто выражал свою скорбь, клир сдерживал свою и, не смея воздвигнуть ему достойный памятник, положил его, или скорее скрыл, в гробницу его отца. Из этого обстоятельства, действительно довольно странного, г-н де Жерлаш заключает, что опасались гнева Альпаиды и Пипина, чья соучастность с Додоном была слишком очевидна.

Г-н Эно (Henaux), который позднее написал историю страны Льежа[68], не кажется далеким от веры в это соучастие. По его словам, Ламберт вызвал гнев Пипина, публично упрекая его в скандальности своего поведения. Майордом сместил его, велел заключить в монастырь Ставло в 674(?) году[примечание: в тексте "67[4]" – вероятно, 674] и дал ему преемника по имени Фарамонд (Pharamond). Семь лет спустя Ламберт получил свободу и вернулся на свою кафедру. Он обратился с новыми увещеваниями к Пипину, который не обратил на них больше внимания, чем прежде. Ламберт, заподозренный в неудавшемся заговоре, был убит 17 сентября 696(?) года[примечание: в тексте "69[6]" – вероятно, 696]. Мы не знаем, из какого источника г-н Эно почерпнул сведения о предполагаемом заговоре, в котором Ламберта подозревали; но подробности, данные Годешалком о его погребении, делают довольно правдоподобной немилость епископа Тонгерена и, следовательно, существование какого-то мотива неприязни со стороны Пипина. От этого враждебного чувства до акта мести или, по крайней мере, до молчаливого соучастия не так далеко.

Если Альпаида была причиной этого преступления, она старалась искупить его, удалившись в монастырь, основанный ею в Орп-ле-Гран (Orp-le-Grand) близ Жодуань (Jodoigne). Согласно Мирею (Fast. Belg.), ее гробница была обнаружена в 1618 году перед алтарем Девы Марии в приходской церкви этой коммуны. Там можно было прочесть надпись: Альпаис, графиня, супруга герцога Пипина (Alpaïs comitissa conthoralis Pipini ducis). Пожар, случившийся 21 марта 1674 года, уничтожил этот памятник[69]. Пипин также совершил для религии и для Церкви дела, которые должны заставить замолчать тех, кто хотел бы преследовать его память упреками в нечестии и безнравственности. Он не только помогал Ламберту распространять христианство в Токсандрии; но и, покорив фризов, взял под свое покровительство святого Суитберта (Suitbert), святого Виллиброрда (Willibrord) и всех миссионеров, которые проникали к народам Севера, чтобы проповедовать там веру.

Пипин, второй этого имени, умер в Жюпиле 16 декабря 714 года. Кажется, что его жена Плектруда жила в Кёльне. Если верить рассказу, включенному в житие святого Суитберта и приписываемому Марцеллину (Marcellinus), писателю-современнику, когда узнали, что Пипин болен, некая партия отправила Суитберта к Плектруде в Кёльне; та присоединила к нему Агилульфа (Agilulphe), епископа Кёльна, и послала их обоих в Жюпиль, чтобы убедить Пипина оставить свои государства своему внуку Теодоальду (Theudoald): ибо два сына, которых он имел от Плектруды, умерли раньше него. Дрогон, герцог Шампани, не оставил детей; Гримоальд, майордом Нейстрии, был убит одним из воинов Радбода (Radbod), герцога фризов, на дочери которого он, однако, женился; он оставил незаконного сына по имени Теодоальд или Теодебальд (Theodoald или Theodebald). Именно этого ребенка, тогда шести лет от роду, упомянутая партия хотела поставить во главе управления монархией под опекой Плектруды. Вышеупомянутый автор добавляет, что это предложение было отвергнуто Пипином, рядом с которым находилась Альпаида, и который назначил своим преемником сына своей второй жены, Карла Мартелла[70]. Болланд (Bollandus) считает этот рассказ апокрифическим и приписывает его самозванцу, присвоившему имя святого Марцеллина[71]. Продолжатель Фредегара (Frédégaire) не выражается ясно о соответствующих фактах. Сказав, что Теодоальд был назначен майордомом Нейстрии вместо своего отца, он говорит о смерти Пипина, называет Карла его преемником и затем, кажется, говорит, что Плектруда управляла страной лишь при содействии и по советам Карла[72]; что противоречит тому, что он впоследствии рассказывает о заточении Карла Мартелла по приказу Плектруды[73].

Версия "Анналов Меца", как нам кажется, гораздо лучше объясняет факты. Гримоальд, узнав, что его отец болен, поспешил навестить его в Жюпиле; он вошел в базилику Святого Ламберта, где молился за своего родителя, когда там пал под ударами убийцы. Пипин был сильно разгневан убийством такого доброго сына и, перенеся свою привязанность на ребенка того, кто умер, так сказать, жертвой своей сыновней любви, возвел Теодебальда в достоинство майордома короля Дагоберта. Это достоинство не делало Теодебальда наследником власти Пипина, который тогда и не думал умирать; оно даже не предоставляло ему непосредственного права на долю во власти, ибо нельзя предположить, что Пипин хотел лишить себя власти в пользу шестилетнего ребенка. Если бы Пипин не умер вскоре после этого и если бы события не помешали, вероятно, этот ребенок со временем занял бы то же положение, что и его отец, при дворе Нейстрии; но поскольку Пипин скончался до осуществления этой возможности, непонятно, что уполномочивало Плектруду захватить от имени своего внука управление франками, особенно в Австразии. Майордомство не было наследственной властью; оно зависело от выбора нации, представленной знатью, оптиматами.

То, что произошло у смертного одра Пипина, не должно рассматриваться с точки зрения права. Карл Мартелл, возможно, был бастардом; но Теодоальд – определенно. Первый был единственным, способным достойно занять место, оставшееся вакантным после смерти его отца; однако у Плектруды были сторонники, которые захватили его самого и, отвезши в Кёльн, поместили в надежное место. Потребовалось, чтобы королевство франков было потрясено до основания; чтобы в Нейстрии бушевала настоящая революция; чтобы Австразия была одновременно вторгнута и с севера, и с юга, чтобы Карл увидел открытые двери своей тюрьмы.

Первое, что он сделал, обретя свободу, – это освободил свою страну от присутствия фризов, которые были голландцами того времени, и нейстрийцев, которые были французами. Его победы при Амблеве (Emblève), Венси (Vincy), Суассоне (Soissons) принадлежат истории бельгийцев; это кровь наших отцов оросила поля сражений, где Карл так высоко поднял славу своего оружия. Мы оставляем за собой право рассказать в другой главе о подвигах этого героя; здесь же нам остается лишь заняться фактами, подтверждающими его национальную принадлежность.

До Карла Мартелла Каролинги пребывали в Австразии; они держали свой двор в Геристале или Жюпиле; там была резиденция их власти. Все согласны в этом; но правда ли, как думает г-н Полен (Polain)[74], что это положение изменилось с приходом к власти сына Альпаиды и что тот перенес свою резиденцию на берега Уазы (Oise) и окрестности Парижа? Это мнение, как нам кажется, основано лишь на факте смерти Карла Мартелла в замке Кьерси (Kiersy). Ни один из историков его времени не говорит, в какой части своих владений он установил свое местожительство, или даже что у него было постоянное местожительство. Со времени битвы при Венси в 717 году Карл Мартелл был, так сказать, странствующим, перенося свое оружие из одного конца империи в другой и в соседние страны. В 718 году его находят в Саксонии и на берегах Везера (Weser); в 719 году он одерживает победу на поле битвы при Суассоне; в 720 году он в Орлеане; в 722 году – в Геристале; в 724 году – в Анжу; в 725 году он проходит через Швабию (Souabe), Германию, Баварию до Дуная; в 726 году он в Цюльпихе (Zulch или Zulpich); в 732 году сражается с сарацинами при Туре и Пуатье; в 733 году ведет свою армию в Бургундию; в 734 году покоряет фризов; в 735 году завоевывает Аквитанию; в 736 году – Прованс; в 737 году его находят под Авиньоном и под стенами Нарбонна; в 738 году он вновь проходит через Саксонию; в 739 году изгоняет сарацин из Прованса и Септимании; наконец, после стольких трудов и усталости он заболевает в замке Вербери (Verberie) в 740 году и приезжает умереть в Кьерси в 741 году.

Не только майордом является, так сказать, подвижным в течение всего этого периода; но и сам меровингский король. Хартии, оставленные Тиери IV (Thierry IV), датированы из Суассона, Кобленца (Coblence), Меца, Геристаля, Кьерси, Валансьена (Valenciennes), Понтьона (Ponthion), Гондревиля (Gondreville). Поэтому было бы серьезной ошибкой думать, что Карл Мартелл держал под своей охраной этот призрак короля в дворце на берегах Уазы или в окрестностях Парижа. Герой Пуатье был не из тех, кто боится призраков, и, кроме того, Тиери IV умер с 737 года и не имел преемника.

В столь бурной жизни Карла Мартелла можно найти лишь два промежутка отдыха: первый между 720 и 724 годами, второй между 725 и 732 годами. Если бы точно знали, где воин провел эти своего рода каникулы, во время которых он давал отдых своему мечу, вопрос был бы решен. Итак, у нас есть два документа, исходящих от него, которые позволяют предположить, что это было в Австразии, в его родовых владениях. Первый – диплом 722 года, датированный из Геристаля, Heristallio villa publica[75]; второй – диплом 726 года, датированный из Цюльпиха, Tolpiaco castro[76]. Цюльпих не расположен в пределах современной Бельгии, но он находится недалеко от нее; он некогда входил в состав герцогства Юлих (Jülich) в стране рипуариев; следовательно, он принадлежал Австразии.

Если эти акты и не доказывают, что Карл Мартелл сделал Цюльпих или Геристаль своим обычным местожительством, то они еще меньше указывают на то, что он отказался от пребывания у своих предков и от земли, которая видела его рождение. К тому же в Австразии он должен был ежегодно набирать новые войска для своих экспедиций. Комплектование армии не было организовано в ту эпоху так, как позже было организовано Карлом Великим. Нужно было для каждого похода собирать определенное количество воинов, которые нанимались лишь на год. Эта операция совершалась на Марсовом поле (Champ de Mars) и, вероятно, в Австразии. Франки были слишком малочисленны и слишком рассеяны в Нейстрии, чтобы в течение многих лет войны поставлять войска, во главе которых Карл Мартелл прошел по странам своего господства. Когда он начал чувствовать себя больным в замке Вербери, он возвращался из-под осады Нарбонна; он тогда вел переговоры с папой, который просил его поддержки против лангобардов и посылал к нему посольство за посольством. Не время было возвращаться в Австразию. Его смерть в Кьерси-сюр-Уаз (Kiersy-sur-Oise), близ Компьеня (Compiègne), находит свое объяснение в этом обстоятельстве. Поэтому было бы ошибочно делать из этого вывод, что берега Уазы заменили в его привязанностях берега Мааса.

Если, как позволительно предположить, Карл Мартелл остался верен традициям своих отцов, Геристаль и Жюпиль, должно быть, продолжали быть тем, чем они были до него, – местопребыванием семьи Каролингов, главной резиденцией их частного состояния. Там же, вероятно, или по крайней мере в этой местности, родились сыновья Карла Мартелла и Ротруды (Rothrude), Карломан (Carloman) и Пипин. Последний, который был младшим, имел двадцать восемь лет в 742 году; следовательно, он родился в 714 году, то есть в самый год, когда Карл Мартелл обрел свободу, и, следовательно, до своих кампаний, своих военных странствий. Это обстоятельство почти не оставляет сомнений в бельгийской национальной принадлежности Пипина, третьего этого имени, того, который стал королем франков и известен в истории под именем Пипина Короткого. Мы скоро увидим, по какому случаю отец Карла Великого перенес свою резиденцию в Нейстрию.

§ 4. – МЕСТО РОЖДЕНИЯ КАРЛА ВЕЛИКОГО.

Бельгийское происхождение Карла Великого не может быть подвергнуто сомнению; нам больше не нужно доказывать его. Начиная с первого из Пипинов, именно в Бельгии, в Ландене, Жюпиле, Геристале, Шевремоне, родились предки великого императора, и почти все они имели там свою главную резиденцию. Один лишь святой Арнульф, по-видимому, родился в окрестностях Меца, и даже эта страна всегда входила в состав Австразийского королевства, главным центром которого, в некотором смысле, была Бельгия.

Мать Карла Великого, Бертрада (Bertrade), которую романисты превратили в Берту Большеногую (Berthe aux grands pieds), была предметом множества преданий, легенд более или менее баснословных. Старинные хроники называют ее дочерью графа Лана (Laon) по имени Гериберт (Héribert), который был франкского рода. Г-н Кервин де Леттенхов (Kervyn de Lettenhove) попытался доказать, что Бертрада была арденнкой[77]. «В 721 году, – говорит он, – ее бабка, носившая то же имя, и ее отец Гериберт выделяют часть своих доходов с Ромейровиль (Romairovilla) в Арденнах (infra terminos Ardennæ) на основание монастыря Прюм (Prum). Именно там они проживают в момент этого пожертвования[78]; именно там их лес. Когда около 740 года Бертрада выходит замуж за Пипина, ее аллод состоит из той же виллы, называемой Рюмересгейм (Rumerescheim), как мы узнаем из диплома Пипина от 13 августа 762 года, где участвуют Бертрада и ее сын Карл, тогда двадцатилетний»[79]

Что достоверно, так это то, что отец Бертрады, Гериберт, владел аллодами в Австразии. Упомянутая выше дарственная грамота действительно подтверждает, что он оставил своей дочери аллодиальные владения, соседние с владениями Пипина, в паге Шарос (pagus Charos)[80] в Арденнах и в паге Рибоарский (pagus Riboariensis), который, без сомнения, является страной рипуариев на правом берегу Мааса[81]. Это нисколько не мешает тому, что Гериберт мог быть графом Лана; но из этого явно следует, что он был франкского и австразийского происхождения. Г-н Эно[82] цитирует письмо, которое папа Стефан направил в 770 году Карлу Великому и Карломану, чтобы убедить их жениться только на женщинах своей страны и из благородного рода франков, de vestra scilicet, ex ipsa nobilissima Francorum gente. Поступая так, говорил папа, вы сделаете то же, что делали ваши предки и ваш отец[83]. Это свидетельство главы Церкви, данное таким образом сыновьям Бертрады при жизни их матери, не относится к тем, которые позволительно подозревать[84].

Карл Великий, сын Пипина и Бертрады, был, таким образом, несомненно рожден от отца и матери франко-австразийского происхождения. К чему же тогда разыскивать место его рождения? Родился ли он во Франции, в Германии или где-либо еще – неважно; он все равно принадлежит Бельгии по своему происхождению, семье, родословной. Однако мы не можем удержаться от обращения к этой теме, которая была вынесена на конкурс и вызвала памятные прения в самой Академии.

Заметим сначала, что Академия никогда не ставила вопрос в том смысле, что необходимо точно определить местность, где сын Бертрады увидел свет: она спрашивала, родился ли Карл Великий в провинции Льеж, что подразумевало поиск его родины, а не места рождения[85]. Границы этой родины были, правда, весьма узки; но по крайней мере они не были продиктованы узколобым патриотизмом, который хотел бы, чтобы Карл Великий родился в Льеже, а не в Геристале или Жюпиле. Позволяя себе несколько расширить их, мы не боимся исказить взгляды Академии и щедрого основателя конкурса.

Хотя текст монаха из Санкт-Галлена уже много обсуждался, но поскольку он единственный, кто упоминает о колыбели нашего героя, нам необходимо поговорить о нем и в свою очередь. Известно, что этот хронист, говоря о базилике Ахена (Aix-la-Chapelle), построенной Карлом Великим, употребил выражение: in genitali solo[86]. Отсюда возникла большая полемика о том, следует ли понимать под genitale solum место рождения, собственно почву, или родину. У Тацита genitalis dies означает день рождения; у Аммиана Марцеллина genitalis terra – это родина, а natale solum у Овидия имеет то же значение. Маловероятно, что монах из Санкт-Галлена, говоря genitale solum, хотел обозначить точное место рождения Карла Великого, ибо это место было ему не более известно, чем Эйнхарду (Eginhard), который заявляет, что не знает его и не знает никого, кто бы знал. Но каждый в ту эпоху мог думать, что сын Пипина родился в Австразии; возможно, даже считалось, что он родился в стране рипуариев на правом берегу Мааса. Семья Пипинов имела несколько замков в этой местности: Жюпиль, Шевремон, Дюрен (Duren), Цюльпих и т.д. Что же касается дворца в Ахене (Aquisgrani palatium regium), то непонятно, как о нем может идти речь в хартии 754 года, опубликованной Баллюзом (Baluze)[87], поскольку это Карл Великий построил его. Нам кажется крайне сомнительным, чтобы до этого у Каролингов было княжеское жилище в Ахене[88].

После монаха из Санкт-Галлена автор, чьи слова имеют наибольший авторитет, – это Эйнхард (Einhardus), которого французские писатели называют Эгингард (Eginhard). Он жил при дворе Карла Великого и почти в близости к императору. После его смерти он написал историю его правления и жизнь этого великого человека. Итак, он заявляет, что никогда ничего не было известно ни о его рождении, ни о его детстве, ни даже о его юности; что, следовательно, он считает бесполезным заниматься этим[89]. Но он дает дату смерти императора и возраст, который он имел в этот высший момент, откуда можно вывести год его рождения; а поскольку известны месяц и день согласно древнему календарю аббатства Лорш (Lorsch), найденному Мабильоном[90], остается только узнать, где находилась Бертрада в эту дату, чтобы определить место, где она произвела его на свет.

Однако возникают еще серьезные трудности. Сам Эгингард дает о смерти Карла Великого две разные версии. Согласно его «Анналам», император покинул земную жизнь в возрасте около семидесяти одного года[91]; согласно его «Жизни императора Карла» (Vita Karoli imperatoris), он скончался на семьдесят втором году жизни[92]. Какой из этих двух текстов следует предпочесть? Г-н Арендт (Arendt) утверждает, что версия «Анналов» лучше; что Эгингард в них, так сказать, отменил свидетельство, которое дал ранее в «Жизни»; что «Анналы» были написаны через десять лет после биографии; что автор, заменяя первое указание возраста, который имел Карл Великий при смерти, другим, предназначенным его исправить, имел намерение отказаться от своего первого утверждения, которое было ошибочным[93].

По мнению г-на Полена (Polain), напротив, биография Карла Великого, начатая сразу после его смерти, была завершена около 820 года, а первые годы «Анналов», те, где упоминается смерть императора, были написаны ранее. Более того, биография – это литературное сочинение, составленное с большим тщанием; утверждение автора там точно; он заставляет своего героя умереть в возрасте семидесяти двух лет, на сорок седьмом году его правления, в 5-й день календ февраля (28 января); тогда как в «Анналах», написанных без подготовки и, так сказать, по свежим следам событий, Эгингард указывает возраст Карла Великого приблизительно, говоря о семидесяти одном годе, circiter («около»)[94].

У нас нет смехотворной претензии считать себя судьями тех, кто должен судить нас; однако мы позволим себе заметить, не углубляясь дальше в дискуссию, что если Карл Великий родился 2 апреля 742 года, как это довольно распространенное мнение на основании Мабильона, то 28 января 814 года, день его смерти, ему должно было быть семьдесят один год, девять месяцев и двадцать шесть дней; что, следовательно, Эгингард мог сказать с равной правдой, что ему было около семидесяти одного года и что он был на семьдесят втором году жизни; что эти две версии нисколько не противоречат друг другу и столь же согласуются с прилагательным septuagenarius («семидесятилетний»), которое находится в эпитафии на его первой гробнице[95].

Что касается системы хронологического исчисления, которой следовали анналисты, установившие рождение Карла Великого в 742 году, она кажется нам малозначимой: ибо источник этой даты – упоминание Эгингардом дня смерти императора и возраста, который он имел тогда. Следовательно, нужно исследовать хронологический стиль Эгингарда, а не анналистов, которые зафиксировали лишь следствие его утверждений. Итак, это факт, никогда не оспаривавшийся, что 5-й день календ февраля 814 года соответствует 28 января того же года по современному стилю. Если бы в эпоху, когда эта дата была начертана на гробнице императора, следовали пасхальному стилю, то смерть Карла Великого пришлось бы отнести к 815 году, что совершенно недопустимо, поскольку он заболел зимой после возведения его сына Людовика (Louis) в императорское достоинство; что эта церемония имела место в августе 813 года, и что Карл умер до конца этой зимы[96].

Поэтому мы полагаем, что можем следовать общепринятому мнению относительно даты 742 года[97], и, поскольку 2 апреля не оспаривается, мы будем исходить из этой гипотезы, что Карл Великий родился 2 апреля 742 года, чтобы исследовать, в каком месте могла находиться его мать, когда она произвела его на свет.

Имели ли события, последовавшие за смертью Карла Мартелла, своим непосредственным следствием удаление Пипина от колыбели его семьи и вынудили ли его жену Бертраду отправиться рожать в Нейстрию? Хотя этот вопрос был решен утвердительно г-дами Поленом и Арендтом, мы думаем вместе с г-ном Кервином де Леттенховом, что, защищая отрицательный ответ, можно иметь столь же много шансов быть правым. Посмотрим же на факты. Карл Мартелл перед смертью, согласно Фредегару (Frédégaire), собрал оптиматов и по общему согласию произвел раздел своих государств. Он отдал Карломану, старшему из своих сыновей, Австразию с Швабией и Тюрингией, а Пипину – Бургундию, Нейстрию и Прованс. Карл умер в Кьерси-сюр-Уаз, как мы уже сказали, 21 октября 741 года. Он оставлял своему третьему сыну, Грифону (Grifon), рожденному от брака со Сванегильдой (Zwanehilde), принцессой Баварской, лишь своего рода апанаж. Недовольные своей участью, Грифон и его мать поднимают знамя восстания и запираются в городе Лане, в то время как Хильтруда (Hiltrude), сестра Карломана и Пипина, переходит Рейн с многочисленной свитой и, следуя советам своей мачехи, отправляется к Одилону (Odilon), герцогу Баварскому, который женится на ней без согласия каролингских принцев. В то же время восстают аквитаны, гасконцы и алеманны; бургундцы и нейстрийцы лишь с неохотой подчиняются сыновьям Карла Мартелла; а герцог Баварский Одилон готовится к войне с ними. Лишь одна Австразия предана им; именно там они должны найти силы, необходимые для сопротивления всем своим врагам.

Правдоподобно ли, что перед лицом такого положения оба брата могли немедленно разъединиться, чтобы один обосновался в Австразии, другой – в Нейстрии? Не только это разъединение неправдоподобно, но и достоверные факты доказывают, что оно не имело места. Так, Пипин и Карломан вместе присутствуют при осаде Лана. Это было зимой 741-742 годов. Затем они вместе готовятся идти войной на Хуноальда (Hunold), сына Эда (Eudon), герцога Аквитании. Организация этих приготовлений, вероятно, происходит на Марсовом поле (Champ de Mars). Итак, лишь несколько дней отделяют собрание на Марсовом поле от рождения Карла Великого, и мы точно знаем, что оба брата еще не выступили 2 апреля 742 года, дня этого события, поскольку Карломан присутствовал 21 апреля на синоде епископов, состоявшемся в его владениях[98].

Правда, возражают, ссылаясь на раздел, произведенный Карлом Мартеллом, и заключают, что если Карломан находился в Австразии, то Пипин должен был быть в Нейстрии. Но последующие факты доказывают, что этот раздел, который был уже решен, был осуществлен лишь после кампании в Аквитании. Именно по возвращении из этой экспедиции, в месте под названием Старый Пуатье (Vieux-Poitiers), оба брата приняли все распоряжения к этому. Текст Эгингарда не оставляет никакого сомнения относительно рода общности, которая до тех пор господствовала между ними: «В этот год, – говорит он, – умер Карл, майордом, оставив наследниками трех сыновей, Карломана, Пипина и Грифона. Последний, самый младший, имел матерью Зуанильду, мать Одилона, герцога Баварского. Она внушила ему своими дурными советами надежду завладеть всем королевством, до такой степени, что он немедленно захватил город Лан и объявил войну своим братьям. Карломан и Пипин быстро собирают армию, осаждают Лан, принимают капитуляцию Грифона и затем заботятся об организации королевства и провинций и о возврате всего, что после смерти их отца отделилось от конфедерации франков. Намереваясь предпринять дальний поход, они пожелали обеспечить внутренний мир в своих государствах. Карломан взял под стражу Грифона, велев заключить его в Новом Замке (Novum Castellum)[99], близ Арденнского леса».

Вышеизложенное отнесено к 741 году. Эгингард добавляет, под 742 годом: «Карломан и Пипин, владеющие королевством франков, желая сначала отвоевать Аквитанию у Хуноальда, герцога этой провинции, вторгаются туда с армией, захватывают замок по имени Лош (Loches) и перед отходом делят в месте, называемом Старый Пуатье, королевство, которое они держали ВМЕСТЕ, regnum quod communiter habebant[100]».

Можно ли быть более ясным? Не изображает ли этот отрывок положение превосходно? Несмотря на раздел, решенный Карлом Мартеллом, оба брата, сперва угрожаемые Грифоном, затем Хуноальдом, владеют королевством СООБЩА[101]. Они озабочены тем, чтобы организовать его, то есть восстановить порядок и возвратить все, что было отнято у господства франков. Они начинают с того, что сокрушают внутренних врагов; затем отправляются покорять аквитанов; лишь после этого они исполняют волю своего отца и приступают к разделу королевства; что не должно помешать им вновь соединить свои силы, чтобы в следующем году идти сражаться с другими врагами франков[102].

Мы не видим, что в этой цепи фактов могло бы помешать Бертраде оставаться в Австразии до тех пор, пока Пипин не вступит во владение своим королевством. Напротив, вполне вероятно, что Бертрада находилась в момент смерти Карла Мартелла в одном из владений своего свекра, в центре этой страны Аустер (Austrasie), которая была истинной родиной Каролингов; что она проживала там, когда произвела на свет своего знаменитого сына, и что удалилась, чтобы обосноваться в Нейстрии, лишь после кампании в Аквитании и соглашения в Старом Пуатье.

Если невозможно точно определить место рождения Карла Великого, то, по меньшей мере, достоверно, что он сам считал Австразию и особенно страну Льеж своей родиной. Его привязанности были, очевидно, к берегам Мааса, окрестностям Ахена и Арденнскому лесу. Он предпочитал жить в этой стране, где была колыбель его семьи, всем другим краям. Он обычно говорил на языке своих отцов, тьисе или фламандском (thiois или flamand), который и поныне является языком части Эсбе (Hesbaye). Латынь, источник романских диалектов, сформировавшихся в Галлии, была для него, как и для его соотечественников, чужим языком.

Мы считаем излишним опровергать авторов, которые хотели, чтобы Карл Великий родился в Ингельгейме (Ingelbeim), Зальцбурге (Salzbourg), Констанце (Constance), Варгуле (Vargula), Карлсбурге (Carlsbourg), Париже. Давно уже покончено со всеми этими притязаниями. Единственное из этих мнений, которое кажется нам до определенной степени приемлемым, – это то, что хочет отдать пальму первенства Ахену (Aix-la-Chapelle). Мы считаем несомненным, что Карл Великий родился в одной из княжеских резиденций в стране Льеж или в стране рипуариев между Маасом и Рейном; но какая именно это резиденция? Это мог быть Ахен, как и Геристаль или Жюпиль; только вероятности скорее в пользу одного из этих двух последних мест: ибо достоверно, что со времен Пипина Геристальского Каролинги обычно проживали там, тогда как Ахен стал излюбленным местопребыванием Карла Великого лишь около середины его правления.

Примечания:

1 Muros Coloniæ, monumenta servitii, detrahatis : etiam fera animalia, si clausa teneas, virtutis obliviscuntur. (Тацит, Истории, кн. IV, гл. 64).

2 Мирей, Opera diplomatica, т. I, стр. 6. Оспор подлинности этого диплома см. у Путрена (Poutrain), История Турне, т. II, в конце.

3 In pago Hasbanio et Ribuario Haimbecha, Halmala, Tosana… (Мирей, Oper. diplom., т. I, стр. 126).

4 Комментарий болландистов о блаженном Пипине, у Гескьера, Acta SS. Belgii selecta, т. II, стр. 337.

5 Vita SS. Belgii select., т. II, стр. 360.

6 Brabantsche Yeesten, т. I, стр. 11.

7 Antiquitates Brabantiae, стр. 46.

8 Dictionnaire géographique de la province de Liége, Дельво, 2-я часть, статья Landen.

9 Annales Mettenses, год 687; изд. Перца, Monum. Germ. hist., т. I, стр. 316.

10 Дивэ (Divæus, Rerum brabanticarum, кн. I, гл. 3) приписывает Амельберге еще двух дочерей, Фараильду и Эрмелинду; но это родство оспаривается автором жития св. Амельберги в Acta SS. Belg. select., т. IV, стр. 679.

11 Архиепископ Мехелена Маттиас Ховиус, издавший в 1602 году процессионал для бельгийской церкви, включил имя св. Пипина в литании, которые приказал петь в Рогации. (Acta SS. Belg. select., т. II, стр. 361.) Девез сообщает, что в Нивеле до сих пор ежегодно 21 февраля служат заупокойную мессу в память отца св. Гертруды. (Histoire générale de la Belgique, Брюссель, 1846, т. II, стр. 122.)

12 Этот монастырь, разрушенный норманнами, перешел к капитулу Сен-Бартелеми в Льеже. (См. Болландисты, т. I Junii, стр. 204, кол. 2.) Эйнхард упоминает о нем в своей Истории перенесения мощей блаженных мучеников Марцеллина и Петра, кн. IX, § 86.

13 Vita sancti Amandi, автор Баудемунд; Acta SS. Belg. select., т. IV, стр. 249.

14 Баудемунд, современник св. Аманда и первый написавший его житие, говорит о нем: Ad Trajectensium regendam ecclesiam præpositum fuisse. Он также назван епископом Маастрихта (episcopus Trajectensis) поэтом Милоном (VIII в.), Узуардом и Эмоином (IX в.), аббатом Лобба Херигером и Гусбальдом (X в.), Ансельмом и Сигебертом (XI в.), епископом Льежа Этьеном и монахом Сен-Лорана Ренье (XII в.).

15 Acta SS. Belgii sel., т. II, стр. 430; Annales Mettenses, у Перца, Monum. Germ. hist., т. I, стр. 316.

16 Vita sanctæ Gertrudis, у Гескьера, Acta SS. Belg. sel., т. III, стр. 149 и след.

17 Мирей, Oper. dipl., т. I, стр. 34; Acta SS. Belg. sel., т. III, стр. 1 и [5], De Foillano martyre.

18 Аббат а Рикель, Vita sanctæ Beggæ, стр. 55; и кардинал Бароний в примечаниях к мартирологу.

19 Мирей, Oper. diplom., т. IV, стр. 173.

20 Мирей, Oper. diplom., т. III, стр. 231; Брекиньи, изд. Пардессю, т. I, стр. 9[2].

21 Трудно определить место св. Эмберта в списке епископов Камбре. Бальдерик отождествляет его с Аблебертом, предшественником св. Обера, который управлял Камбре с 633 по 669 гг. Болланд считает его тождественным Хильдеберту, сменившему св. Виндициана в конце VII века. Последнее мнение лучше согласуется с историей семьи Пипина. (См. Calendrier belge, барон де Рейнсберг, Брюссель, 186[1], т. I, стр. 50.)

22 В Хамме близ Релегема есть место, до сих пор называемое Полем св. Гудулы. Жители празднуют ее день и показывают место, где была ее часовня.

23 Ваутерс, Histoire des environs de Bruxelles, т. II, стр. 26-29. "Карл Великий родился в Бельгии. Мы намерены рассмотреть этот вопрос впоследствии, считая его второстепенным."

24 В частности, в Revue trimestrielle, т. XIII, стр. 286 и след.

25 Histoire de France, кн. II, гл. 2.

26 Мишле, Histoire de France, там же.

27 Согласно Фредегару (гл. 38), эта битва произошла на том самом месте, где Хлодвиг основал христианскую монархию франков; австразийская армия покрыла землю своими мертвыми от Тольбиака до Кёльна. Однако более вероятно, что речь идет о месте близ Туля. См. L'Art de vérifier les dates, т. V, стр. 398.

28 См. письмо Хлотаря II к Арнульфу, написанное в 625 г. (Брекиньи, изд. Пардессю, т. I, стр. 225.)

29 Самое новое и точное издание этого документа, сделанное по всем известным рукописям, находится в Monumenta Germaniæ historica Перца, т. II, стр. 308-312. См. также примечание г-на Моне и его статью в Anzeiger für die Kunde des teutschen Mittelalters за 1835 г., стр. 131.

30 См. заметку De Majoribus domus, написанную в IX веке и включенную в Recueil des historiens des Gaules, т. II, стр. 699.

31 Acta SS. Belg. select., т. V, стр. 76 и 77.

32 Neue Zeitschrift für die Geschichte der germanischen Völker, Bd. 1, стр. 4, стр. 21, Галле, 1832. Г-н Филиппс также неоднократно высказывался в том же духе. См., в частности, Deutsche Geschichte, т. I, стр. 317.

33 Caj. S. Apollinaris Sid. opera, стр. 45[6]. (изд. Jo. Savoro, Париж, 1599).

34 Согласно Ренуару, Histoire du droit municipal en France, Париж, 1829, т. II, гл. 8.

35 Kirchengeschichte Deutschlands, Гёттинген, 1846, т. I, стр. 484.

36 Quæstiones aliquot Carolis Martellis historiam illustrantes.

37 Не в Лаахе ли (Lacus) близ Андернаха, где в 1093 году было основано monasterium Lacense, prope Antenacum in diœcesi Trevirensi? (Мирей, Op. dipl., т. I, стр. 470). В дипломе 1110 г. (Мирей, т. III, стр. 319) сказано, что близ этого монастыря некогда был castellum, который вполне мог быть Castrum Lacense.

38 Mémoire historique sur les causes de l'agrandissement de la famille des Pépins, в Nouveaux Mémoires de l'Académie royale de Bruxelles, т. I, стр. 218.

39 Филиппс, Deutsche Geschichte, т. I, стр. 319, прим.

40 Trophées du Brabant, т. I, стр. 28.

41 Acta SS. Belg. sel., т. II, стр. 231.

42 Vita S. Arnulphi, т. IV Julii, Болландисты, стр. 42[3].

43 Жиль д'Орваль, у Шаповилля, Gesta Pontif. Leod., т. I, стр. 62.

44 Acta SS. Belg. sel., т. II, стр. 251.

45 Vita S. Arnulphi, т. IV Julii, Болландисты, стр. 423.

46 Перц, Monum. Germ. hist., т. II, стр. 26[1].

47 Gesta episcoporum Metensium, у Кальмэ, Hist. Lothar., т. I, кол. 69.

48 Г-н Лео не смог удержаться от цитирования утверждения Павла Диакона, но попытался ослабить это свидетельство, смешивая св. Арнульфа с графом Ретеля, о котором Дюшен говорит: Cui ab antiqua senatorium prosapia nomen imposuerunt Arnulphum.

49 По словам г-на Перца, Арнульф оставил свет и вступил в монастырь Ремиремон около 630 г. (Monum. Germ. hist., т. I, script., стр. 316, прим.). Он занимал кафедру Меца пятнадцать лет и десять дней; следовательно, он был назначен в 615 г., то есть после падения Брунгильды.

50 В примечании у Мирея читаем: Ansgisus seu Anchises, sancti Arnulphi filius, palatium suum habuit et vixit in Capremonte oppido… ut ex Ms vita S. Beggæ dedici. (Мирей, Op. dipl., т. I, стр. 495.)

51 Annales Mettenses, год 687, у Перца, Monum. Germ. histor., т. I, стр. 316.

52 Пипин Геристальский пожертвовал монастырю Сен-Трон все, чем владел в Окинцале и Хамме: In villa quæ cognominatur Ochinsala et in altera villa quæ dicitur Ham. (Vita sancti Trudonis, у Гескьера, Acta SS. Belg., т. V, стр. 43.)

53 Мирей, Oper. dipl., т. I, стр. 651.

54 Мирей, Oper. dipl., т. I, стр. 49 и 492. Брекиньи, изд. Пардессю N. DXXI и DXXXVII, т. II, стр. 334 и 347. Буркардт, там же, стр. 21-23.

55 Считали, что Herstal означает «конюшня сеньора», потому что по-фламандски конюшня – stal, а сеньор – heer. Это ошибка, на которую указал Гранганаж в своем Mémoire sur les anciens noms de lieux (Mémoires des savants étrangers, изд. Бельгийской академии, т. XXVI). Haristallium, по его мнению, слово, составленное из hari или heri (войско) и stal (место); следовательно, это в прямом смысле лагерь. Однако Herstal могло бы означать и «жилище сеньора», stal des heeren или herren.

56 Histoire de Liége depuis César jusqu'à Maximilien de Bavière, Брюссель, 184[3].

57 См. Cantatorium, перевод которого опубликовал г-н де Робо де Сумой, Брюссель, 1847.

58 Дамбергер, Notes critiques, т. II, стр. 89, считает, что Пипин женился на Плектруде только в 689 г.; а поскольку Карл Мартелл родился в 688 г., после Хильдебранда, из этого следовало бы, что Альпаида была его наложницей или женой до Плектруды. Но это не согласуется с другими историческими свидетельствами; возможно лишь, что в 689 г. Пипин вновь взял Плектруду, ибо его сыновья Дрогон и Гримоальд были старше Карла Мартелла.

59 Fredegarii scholastici chronica, гл. 102.

60 Mémoire pour servir à l'histoire d'Alpaïde, в т. III Nouveaux Mémoires de l'Académie de Bruxelles, стр. 313 и след.

61 Несколько дипломов исходили от Пипина и Плектруды совместно; они относятся к 687, 690, 691, 706 и 714 годам (см. Брекиньи, т. IV, стр. 203, 212, 219, 273, 298). Таким образом, брак Пипина с Альпаидой, по-видимому, следует отнести к периоду между 691 и 706 годами.

62 См. в формулах Маркульфа libellum repudii, где прямо сказано: "…Чтобы каждый из них, пожелавший либо вступить на служение Богу в монастыре, либо соединиться узами брака, имел на то право" (Ut unusquisque ex ipsis, sive ad servitium Dei in monasterio, aut ad copulam matrimonii se sociare voluerit, licentiam habeat). (Кн. II, гл. 30, Баллюз, т. II, стр. 423.)

63 Gesta Pontificum Leodiensium, т. I, стр. 33[6].

64 Gesta Pontificum Leodiensium, т. I, стр. 399.

65 Gesta Pontificum Leodiensium, т. I, стр. 117.

66 Г-н Анри Мартен слепо следует им в своей Histoire de France, т. II, стр. 175.

67 Последний высказывается на эту тему без оговорок: "…Альпаида не имела никакой доли в этом преступлении, даже случайной, как повсюду верили позднейшие писатели, вопреки свидетельству современного Годешалка" (…Nullam in eo scelere partem habente Alpaïde, ne quidem occasionalem, ut posteriores scriptores passim credidere, contra proximioris Godeschalki fidem). (Acta SS. Belg. select., т. II, стр. 634.)

68 Histoire du pays de Liége, suivie du tableau de la constitution liégeoise en 1788, Фердинанда Эно, Льеж, 1851.

69 Девез опубликовал подлинный документ, подтверждающий этот пожар, в своем Mémoire pour servir à l'histoire d'Alpaïde, стр. 338.

70 Acta sancti Suitberti, гл. 25.

71 Acta SS. Belg. sel., т. V, стр. 349.

72 "Он оставил в живых сына Карла. После его же смерти упомянутая матрона Плектруда всем распоряжалась по своему усмотрению и правлению" (Reliquit superstitem Carolum filium. Post obitum quoque ejus Plectrudis matrona præfata suo consilio atque regimine cuncta agebat). (Fredegarii continuatio, гл. 104.)

73 Достаточно любопытно видеть, как г-н Анри Мартен излагает эту историю и разрешает все трудности.

"Старость Пеппина, – говорит он, – была отравлена раздорами в его семье; его старший сын Дрогон умер в 708 г., оставив двух детей по имени Арнольд и Хьюго (Hugo), которые унаследовали его достоинства и владения. У герцога франков, помимо Гримоальда, оставался сын от другой жены, кроме Плектруды: несмотря на свою набожность, Пеппин следовал многоженским обычаям франкских князей и взял вторую жену, знатную и красивую, по имени Альфейда или Альпаида; она родила ему сына, которого назвали Карлом (Carolus, Charles), то есть сильным, доблестным; ребенок рос и стал красивым, отважным и пригодным к войне (elegans, egregius atque utilis); этот ребенок должен был стать великим Карлом Мартеллом! Между двумя женщинами и их сыновьями вспыхнула непримиримая ненависть.

Священники приняли сторону первой жены, единственной законной по христианскому закону, и не жалели ни упреков для Пеппина, ни оскорблений для Альфейды; Ландеберт (святой Ламберт), епископ Маастрихта, в епархии которого обычно проживал князь франков, осыпал Пеппина непрерывными увещеваниями. Льежские предания рассказывают, что однажды Ландеберт был приглашен Пеппином на пир в усадьбу Жопил на Маасе; когда ему, по обычаю, поднесли для благословения кубки сотрапезников, он отказался благословить кубок наложницы герцога и удалился в сильном гневе. Многочисленная и могущественная семья Альфейды отомстила, опустошив земли епископства; племянники и вассалы Ландеберта ответили насилием на насилие и убили двух главных предводителей грабителей. Додо, великий доместик или глава дома Пеппина, брат Альфейды и двоюродный брат погибших, собрал многочисленный отряд воинов и напал на епископа в Льеже (Leodio), тогда простой усадьбе или церковной земле: частоколы были вырваны, ворота выломаны, и в то время как племянники Ландеберта погибали, защищая вход в епископский дом, один из людей Додо взобрался на крышу и метнул в епископа дротик, который сразил его насмерть (ок. 708 г.). Эта трагедия потрясла Пеппина, сблизила его с первой женой Плектрудой и привела к опале Альфейды, юного Карла и их друзей: семейная ненависть продолжала тлеть и вырвалась наружу при первом же случае новой катастрофой.

В 714 г. Пеппин заболел в своем доме в Жопиле, близ Геристаля и Льежа; обе партии, Гримоальда и Карла, уже готовились оспаривать наследство князя франков. Гримоальд, поспешивший из Нейстрии навестить отца, войдя в базилику, начатую в Льеже на месте смерти святого Ландеберта, был поражен мечом язычником, приблизившимся к нему во время молитвы. Горе и гнев вернули силы старому Пеппину: он поднялся с постели, чтобы отомстить за сына, истребил всех, причастных к заговору, и назначил майордомом вместо Гримоальда малолетнего ребенка по имени Теодоальд, которого Гримоальд имел от наложницы до женитьбы на дочери князя фризов. Король Хильдеберт умер в 711 г. и был погребен в Сен-Этьен-де-Шуази, близ королевской виллы Момань (Maumagnes); ему наследовал его сын Дагоберт III. Пеппин вновь слег и сник после этого усилия нравственной энергии, которое на мгновение вдохнуло жизнь в его тело, изнуренное ратными трудами; он умер 16 декабря 714 г., исключив из наследования своего сына Карла, которого, вероятно, подозревал в соучастии в убийстве Гримоальда; он двадцать семь лет и шесть месяцев повелевал всем народом франков, с подчиненными ему королями, Теодорихом, Хлодовигом, Хильдебертом и Дагобертом, говорят франкские анналы". (Histoire de France, т. II, стр. 175 и 176.)

74 Bulletin de l'Académie, 1856, т. XXIII, ч. 1, стр. 62[7].

75 Мирей, Oper. Dipl., т. I, стр. 49[1].

76 Мирей, Oper. Dipl., т. I, стр. 49[2].

77 Rapport sur le concours de 1853; Bulletin de l'Académie, т. IV, ч. 1, стр. 430 и след.

78 Мартен, Amplissima collectio, т. I, кол. 23. (Прим. г-на Кервейна.)

79 «В паге Шарос, в вилле по имени Рюмересгейм, часть, которую ее родитель Гериберт оставил Бертраде в аллод». В конце читаем: «Ибо мы собственноручно решили скрепить [это]: я, Пипин, и моя супруга Бертрада. Знак Карла, сына его, дающего согласие». (Мабильон, Буке, Пардессю, Мирей и др.) (Прим. г-на Кервейна.)

80 Паг Шарос (Charos) или Каросков (Caroscow) – это округ, где было основано аббатство Прюм. См. далее описание пагов Бельгии.

81 Мирей, Oper. dipl., т. III, стр. 3; Брекиньи, т. I.

82 Sur la naissance de Charlemagne à Liége, 4-е изд., Льеж, 1859, стр. 4[6]. Эта работа была подвергнута строгой критике в Bibliothèque de l'école des Chartes, 4-я сер., т. I, стр. 185, год 1853.

83 Бароний, Annales ecclesiastici, т. X, стр. 300.

84 Целью этого письма было предотвратить брак Карла Великого с дочерью Дезидерия, короля лангобардов, которого папа Стефан считал своим врагом. См. Гайяр, Histoire de Charlemagne, т. II, стр. 25.

85 См. отчет г-на Полена о конкурсе 1836 г. (Bulletin de l'Académie, т. XXIII, ч. 1, стр. 595) и Bibliothèque de l'école des Chartes, сер. 4, т. III, стр. 278, год 1857.

86 De gestis Caroli imperatoris, I, 28, у Перца, т. II, стр. 744.

87 Præceptum Pippini regis pro monasterio Soricinii, Баллюз, т. II, стр. 1391.

88 Мы видим, однако, по анналам Эйнхарда, что Пипин праздновал Рождество и Пасху в Ахене в 765 г.: но это первое упоминание об этом, и Карлу Великому тогда было двадцать три года. Можно ли считать это единичное упоминание вполне достоверным и бесспорным? Эйнхард, вероятно, еще не родился в 765 г.; его рождение обычно относят к 770 г.; он поступил очень молодым в дворцовую школу, основанную лишь в 788 г. (см. Constitutio de scholis, у Баллюза, т. I, стр. 201.)

89 Vita Karoli imperatoris, гл. 4.

90 De re diplomatica supplementum, гл. IX.

91 Annales, под 810 г.

92 Vita Karoli imperatoris, гл. 30.

93 Bulletin de l'Académie, год 1856, т. XXIII, ч. 2, стр. 170 и след.

94 Bulletin de l'Académie, год 1856, т. XXIII, ч. 2, стр. 330 и след.

95 Вот эта эпитафия: «Под этим надгробием покоится тело Карла Великого и православного императора, который благородно правил королевством франков, умер семидесятилетним в год от Рождества Христова 814-й, индикта VII, в 5-й день календ февраля» (Sub hoc conditorio situm est corpus Karoli magni atque orthodoxi imperatoris, qui regnum Francorum nobiliter rexit, decessit septuagenarius anno domini DCCC.XIIII. indictione VII. V. Kal. febr.). (Эйнхард, Vita Karoli imperatoris, гл. 31.)

96 Эйнхард, Vita Karoli imperatoris, гл. 30; Annales, под 813 г.

97 «Общепризнано, что Карл Великий родился в 742 году» (Karolum magnum anno 742 natum esse apud omnes constat). (Перц, т. I, стр. 10, прим.)

98 См. капитулярий 789 г. у Баллюза, т. I, стр. 145, и у Перца, Leges, т. I, стр. 16-17.

99 Г-н Эно полагает, что указание Novum Castellum juxta Arduennam situm («Новый замок, расположенный близ Арденн») может относиться к Шевремону, чей замок был перестроен Ансгизилем и Беггой. «В течение всего века, последовавшего за этой перестройкой, – говорит он, – Шевремон был известен только под именем Неф-Шато (Новый замок)». (Bulletin de l'Institut archéologique liégeois, т. I, стр. 59.) Действительно, кюре Эрнст довольно хорошо доказывает, что замок Шевремон назывался древними историками Novum Castellum; но это не мешает ему думать, что замок, в котором был заточен Грифон, находился не в Арденнах между Намюром и Люксембургом, а близ Арденн в банне Спримона на Эмблеве. Там, по его мнению, было место под названием Неф-Шато, которое, судя по всему, было княжеским доменом; оно упоминается в дипломе короля Лотаря 862 г. (Эрнст, Histoire du Limbourg, т. I, стр. 331 и след.)

100 Мы пользуемся переводом г-на Тёле.

101 Г-н Эно цитирует диплом от 27 мая 742 г. (опубликованный в собрании меровингских дипломов Брекиньи, т. II, стр. 468), из которого следует, что Карломан и Пипин совместно правили спустя два месяца после рождения Карла Великого. (Sur la naissance de Charlemagne à Liége, изд. 1850 г., стр. 33.)

102 «Карломан и Пипин, соединив войска, выступили против герцога баваров Одилона» (Karlomannus et Pippinus, junctis copiis contra Odilonem ducem Baioariorum profecti sunt). (Эйнхард, Annales, под 743 г.)