Читать книгу Эфир и формалин - - Страница 5

Анализ пыли занял полчаса. Артем колдовал у спектрометра, Алиса мрачно пила растворимый кофе из щербатой кружки, глядя на экран монитора.

– Каррарский мрамор, – наконец заключил Артем, распечатывая график. – Высокой очистки. Плюс окислы железа, характерные для электродуговой сварки. И следы полимера, который используют для консервации музейных экспонатов.

– Мрамор и сварка? – Алиса поставила кружку. – Это не строительство. Это искусство. Она вытащила телефон, быстро вбила запрос. – Галерея «M-Arta». Заводской лофт на Яузе. У них сегодня закрытый показ выставки «Синтез плоти и стали». Куратор – некто… – она запнулась. – Имени нет. Только логотип спонсора. Фонд «Вечность».

– Звучит как название похоронного бюро, – заметил Артем, складывая распечатку в папку.

– Хуже. Собирайся, доктор. Мы едем на выставку.

Галерея «M-Arta» располагалась в бывшем цеху ткацкой фабрики. Здание из красного кирпича, похожее на старую крепость, стояло на набережной, окутанное пеленой ноябрьского дождя. Алиса заглушила мотор в темном переулке. Окна галереи были темны, лишь над входом тускло горела неоновая вывеска, буква «М» в которой периодически гасла, издавая противный электрический треск.

Они вышли под ледяной душ. Артем поднял воротник пальто, чувствуя себя неуютно.

– Мы ведь не собираемся просто позвонить в звонок? – спросил он, глядя на массивную стальную дверь.

– Там никого нет. Охрана только по периметру, внутри – сигнализация, – Алиса подошла к двери. – Камеры я зациклила еще из машины.

– Вы хакер?

– Я ведьма, Артем. Электроника нас не любит, но иногда мы договариваемся.

Она сняла перчатку и приложила ладонь к замку. Артем заметил, как её губы беззвучно шевельнулись. Щелк. Тяжелый засов лязгнул, повинуясь не ключу, а невидимому импульсу. Дверь приоткрылась.

– Взлом и проникновение, – констатировал Артем, заходя следом за ней в темноту. – Статья 139 УК РФ.

– Спасение мира от магической угрозы. Статья не предусмотрена, – парировала Алиса, включая фонарик на плече.

Луч света выхватил из темноты огромное пространство лофта. Здесь было холодно и гулко. Бетонный пол, кирпичные стены, высокие потолки, теряющиеся во мраке. И повсюду – экспонаты. Это было странное искусство. Артем, привыкший к анатомической правильности, почувствовал отвращение. Справа стоял манекен, обшитый кусками кожи, скрепленной строительными скобами. Слева – инсталляция из битого стекла и старых медицинских инструментов, подвешенных на леске.

– Жуткое место, – Алиса дернула плечом, словно отгоняя муху.

– Согласен, – кивнул Артем. – Претенциозно и безвкусно.

Алиса покосилась на него.

– Я не тебе. Капля говорит, здесь фонит. Эфир тяжелый, застоявшийся. Как будто воздух сгустился.

Они продвигались вглубь зала. Артем держал руку в кармане, сжимая рукоятку скальпеля (глупо, но успокаивало). Его внимание привлекло странное ощущение.

– Здесь теплее, – тихо сказал он.

– Что?

– Температура. У входа было градусов двенадцать. Здесь около двадцати. И влажность повышена.

Артем достал пирометр, который, кажется, прирос к его руке за этот вечер. Навел на ближайшую скульптуру – груду искореженного металла. +24 °C.

– Объекты излучают тепло, – прошептал он. – Как тот труп. Реакция идет везде.

Алиса остановилась. Её фонарик осветил центр зала. Там, на невысоком постаменте, стоял главный экспонат. Это была статуя. Дева, высеченная из белоснежного, почти светящегося в луче фонаря каррарского мрамора. Она стояла на коленях, обхватив себя руками, голова опущена, волосы скрывают лицо. Идеальная, классическая работа, достойная Микеланджело. Если бы не крылья. Из её спины, разрывая мраморную «плоть», росли грубые, сваренные из ржавой арматуры и острых стальных листов крылья. Металл впивался в камень, потеки ржавчины имитировали кровь.

– «Падший ангел», – прочитал Артем табличку. – Аллегория страдания. Или синтеза.

– Аллегория тюрьмы, – голос Алисы стал жестким. Она шагнула к постаменту. Золотые искры в её глазах разгорелись, освещая лицо лучше фонаря.

– Капля, сканируй.

Артем, естественно, ничего не услышал, но увидел, как Алиса напряглась.

– Что там? – спросил он, подходя ближе. Пирометр в его руке пискнул. +40 °C. Статуя была горячей, как больной в лихорадке.

– Она пустая внутри, – медленно проговорила Алиса. – Это не цельный камень. Это оболочка. Кокон.

– Кокон для чего?

Вместо ответа Алиса протянула руку к мраморному плечу статуи, не касаясь его.

– Я чувствую пульс. Эфирный пульс. Он бьется в резонанс с… твоим страхом, доктор?

Артем почувствовал, как сердце пропускает удар.

– Я не боюсь камней.

– Твое тело боится. Адреналин, помнишь?

КР-Р-РАК. Звук был резким, как выстрел. На идеальной мраморной спине Девы, там, где в камень входила ржавая арматура, появилась трещина. Артем отшатнулся. Из трещины ударил не свет, а пар – горячий, шипящий, пахнущий тем самым «формалином» и озоном. Мраморная голова статуи медленно, с жутким скрежетом камня о камень, поднялась. Волосы откинулись назад. Лица у Девы не было. Вместо него была гладкая, безглазая маска, расколотая посередине. И в этом расколе горел тусклый, фиолетовый огонь.

– Ой, мамочки, – Алиса попятилась, поднимая руки для сплетения знака.

– Алиса, у неё нет стоп-крана! – пискнул Капелька.

– Назад! – крикнула Алиса Артему. – Беги к выходу!

Статуя медленно встала с колен. Её стальные крылья лязгнули, расправляясь. Сварные швы на них раскалились докрасна, освещая зал зловещим багровым светом. Мраморная дева шагнула с постамента, и бетонный пол под её весом пошел трещинами. Она повернула безликую голову к Артему. Магический огонь в её пустой голове безошибочно нашел источник самого вкусного катализатора – страха.

Статуя двинулась на них. Это было противоестественно – видеть, как тонкие, изящные ноги мраморной девы сгибаются, кроша бетонный пол. Тяжелые стальные крылья за спиной снова лязгнули, окончательно расправляясь на полную ширину, и с их ржавых перьев сорвались капли раскаленного металла.

– В сторону! – крикнула Алиса. Она толкнула Артема за колонну, а сама шагнула навстречу монстру. Артем выглянул из укрытия, чувствуя, как холодный пот течет по спине. Его мозг, привыкший к статичным мертвецам, отказывался обрабатывать картинку: двухметровая кукла из камня и железа шла убивать.

Алиса вскинула руки.

– Ваю, ударная волна!

Воздух перед ней сгустился, задрожал и ударил в грудь статуи невидимым тараном. БАМ! Звук был такой, словно кувалда ударила в колокол. Статуя пошатнулась, на идеальной мраморной груди появилась сетка мелких трещин. Но она не упала. Вместо этого она открыла то, что должно было быть ртом – рваную щель на гладкой маске. С шипением, похожим на звук пробитого баллона, из неё вырвалось облако белесого газа.

– Газовая атака! – Алиса закрыла лицо рукавом, отступая. – Капля, щит!

Но щит не сработал. Газ был тяжелым, маслянистым. Он мгновенно заполнил пространство вокруг Алисы. Артем увидел, как она закашлялась. Её движения стали вялыми, руки опустились.

– Это не просто пар… – прошептал он, принюхиваясь. До него долетел слабый запах – сладковатый, удушливый. Нейротоксин? Или тот самый реагент, испаряющийся от перегрева? Алиса упала на одно колено. Статуя, скрипя шарнирами, занесла над ней тяжелое, острое, как бритва, стальное крыло.

– Магия… блокируется… – хрипела Алиса, пытаясь отползти. Её глаза слезились, золотой свет в них погас. Она задыхалась.

Артем понял, что она умрет. Прямо сейчас. Через секунду. Страх исчез. Остался только холодный, звенящий расчет. Он посмотрел на статую. Сварные швы, соединяющие металл крыльев и камень спины, светились вишневым светом. Температура металла – около 800 градусов. Мрамор вокруг – около 300. Красный ящик на стене в двух метрах от него. Значок «Огнетушитель углекислотный».

Артем рванул с места. Он не был героем боевика. Он был врачом, который знал физику. Он сорвал огнетушитель со стены, выдернул чеку дрожащими пальцами. Тяжелый баллон оттянул руку.

– Эй! – крикнул он, выбегая из-за колонны. – Урод мраморный!

Статуя замерла. Её безликая голова медленно, со скрипом повернулась к нему. Крыло, занесенное над Алисой, зависло. Артем бежал прямо на неё.

– Коэффициент теплового расширения, сука! – заорал он, вкладывая в этот крик всё напряжение вечера.

Он поднырнул под стальное крыло, чувствуя жар, опаливший лицо, и направил раструб огнетушителя прямо в то место, где раскаленный металл входил в камень спины. Нажал рычаг. ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш! Струя ледяной углекислоты, температурой минус 70 градусов, ударила в раскаленный металл.

Эффект был мгновенным. Термический шок. Резкое охлаждение вызвало колоссальное внутреннее напряжение. Металл сжался быстрее, чем камень. ТРЕСЬ! Звук был громче, чем выстрел. Мраморная спина девы взорвалась. Стальные крылья, вырванные с "мясом" из камня, с грохотом рухнули на пол. Статуя выгнулась дугой, её торс покрылся глубокими трещинами. Она сделала шаг, пытаясь удержать равновесие, но физика была беспощадна. Камень рассыпался. Голова откатилась в сторону, туловище развалилось на куски, погребая под собой остатки раскаленного каркаса.

В зале повисла тишина, нарушаемая только шипением остывающего металла и судорожным кашлем Алисы.

Артем отшвырнул пустой баллон. Руки тряслись.

– Алиса! Он подбежал к ней. Она лежала на боку, судорожно хватая ртом воздух. Лицо было серым, губы посинели. – Отравление… – констатировал он, проверяя пульс. Частый, нитевидный. – Нужно на воздух. Срочно.

Он подхватил её на руки. Она была на удивление легкой, несмотря на грубые ботинки и куртку.

– Держись. Не закрывай глаза. Артем потащил её к выходу, пинком распахнул приоткрытую дверь и вывалился под проливной ноябрьский дождь. Холодный, мокрый воздух ударил в лицо. Он опустил её на мокрый асфальт, придерживая голову. – Дыши. Глубоко. Давай.

Алиса сделала судорожный вдох, потом еще один. Дождевая вода текла по её лицу, смывая копоть. Она закашлялась, выплевывая вязкую слюну, и, наконец, открыла глаза. Мутный, болотный взгляд сфокусировался на нем.

– Ты… – прохрипела она. – Ты что сделал?

Артем сидел рядом, прямо в луже, мокрый насквозь, и вытирал руки о штаны.

– Термодинамику применил. Резкое охлаждение нагретых тел вызывает разрушение структуры.

Он пытался говорить ровно, но голос срывался.

– Ты разбил её… огнетушителем? – Алиса попыталась улыбнуться, но вышла гримаса боли.

– Я разбил её наукой, – поправил он. – А теперь молчи. Тебе нужно восстановить дыхание. Газ был токсичным.

Алиса закрыла глаза, подставляя лицо дождю.

– Нуль, – прошептала она едва слышно. – Мой спаситель – Нулевик.

Артем не стал её поправлять. Он смотрел на её дрожащие ресницы и чувствовал, как его сердце, которое минуту назад готово было остановиться от страха, теперь бьется ровно и сильно. Он впервые за долгое время чувствовал себя живым.

– Идем в машину, – сказал он, когда её дыхание выровнялось. – Тебе нужно тепло. А мне – двойной виски.

– Согласна на виски, – прошептала она, позволяя ему поднять себя. – Но только после отчета Орлову. Он нас убьет.