Читать книгу Венский нуар: призраки прошлого - - Страница 3

Я оставила Александра на улице с визиткой в руках и грузом нового греха на душе. Он смотрел мне вслед – взгляд был полон вопросов, на которые не собиралась отвечать. Не сейчас. Возможно, никогда.

Девушка лежала в тени, её сердце больше не билось. Ещё одна жертва города, который пожирал надежды, как Кронос – своих детей. Александр найдёт способ избавиться от тела – инстинкт выживания научит его быстрее, чем любые уроки.

С каждым шагом город менялся вокруг меня. Трущобы остались позади. Впереди показались знакомые очертания фасада – храм современного декадентства, где грех продавался под неоновым светом. Смесь минимализма с элементами роскоши притягивала взгляды, как магнит металл. Стены, облицованные тёмным зеркальным стеклом, отражали огни города, создавая иллюзию бесконечного мерцания и превращая здание в живой калейдоскоп ночной жизни – красивый, гипнотичный, опасный.

«АЛМАЗ»

Название, выложенное крупными хромированными буквами, подсвечивалось мягким голубым светом – цветом замёрзших слёз. Буквы мерцали холодным, почти мистическим блеском, обещая удовольствия, за которые придётся платить не только деньгами.

Вход, обрамлённый высокими чёрными колоннами, украшали тонкие неоновые линии. Они переливались оттенками синего и фиолетового, словно электрические вены в ритме музыки.

Возле распахнутых массивных дверей из стекла с золотыми вставками толпилась разношёрстная публика – обычная клубная молодёжь. Деньги есть, вкуса в меру, энергии через край. Но в их глазах – голод, который не утолят ни наркотики, ни близость, ни музыка.

Слева группа девушек в блестящих мини-платьях обсуждала планы на ночь, их смех – острый, режущий – звенел, как разбитое стекло под каблуками. Одна из них, с ярко-розовым макияжем, который делал её похожей на куклу из витрины секс-шопа, поправляла массивные серьги-кольца, поблёскивающие в свете неона.

Справа парень в красной рубашке с принтом и рваных джинсах демонстрировал новые Air Jordan16 своим друзьям – кроссовки стоимостью месячной зарплаты патрульного, но кого это волнует в двадцать лет, когда смерть кажется красивой легендой?

За ними девушка в изумрудном боди и высоких сапогах до бедра проверяла макияж в камере телефона – её губы цвета спелой вишни контрастировали с платиновыми волосами. В экране отражалось лицо, которое через несколько лет станет маской, скрывающей разочарование.

Рядом компания в стиле преппи,17 но с клубным уклоном: яркие поло, короткие юбки в клетку и массивные золотые украшения – костюмы для спектакля под названием «молодость».

Напротив входа стоял разгорячённый мужчина с взъерошенными волосами – чужак в этом мире красивых фасадов. На плечах кожаная куртка, и чёрная рубашка. Тёмные джинсы и яркие кроссовки дополняли бунтарский образ – туристические трофеи человека, который искал себя в чужих городах, но так и не нашёл.

Он размахивал перед охранником руками, импульсивно крутил телефоном и бумажником. Движения резкие, раздражающие, словно пытался доказать что-то, что не мог выразить словами.

В воздухе витал запах дешёвого одеколона и алкоголя – гремучая смесь самоуверенности, которая взрывается от одной искры.

Демиан стоял – неприступная скала посреди бурного моря человеческих страстей, – совершенно не обращая внимания на буйного посетителя. Его холодный, почти ледяной взгляд скользнул по парню, словно оценивая его как нечто незначительное – муху, которая жужжит, но не кусает. Он даже не утруждал себя ответом, лишь слегка приподнял бровь, молча намекая: «Ты действительно хочешь продолжать эту жалкую пантомиму?»

Его крупное телосложение, широкие плечи и рост под два метра внушали уважение даже в этом районе, где статус измерялся не только банковским счётом, но и умением выжить до рассвета. Ворот белоснежной рубашки аккуратно застёгнут, галстук с едва заметным узором добавлял строгости гробовщика. Из-под правого рукава дорогого, идеально сидящего костюма выглядывали золотые часы люксовой марки – время, которое стоило дороже, чем жизни большинства людей в этой очереди.

А парень? Уступал по всем параметрам: на пару сантиметров выше меня – небольшое преимущество, которое, видимо, считал «решающим». Но явно не заботился о последствиях – классический случай фатальной глупости, которая рано или поздно потребует кровавой платы.

Я подошла ближе. Устав от гневных возгласов, которые резали воздух, как ногти по стеклу, похлопала его по плечу – лёгкое прикосновение, которое могло стать последним в его жизни – и вежливо намекнула:

– Эй, друг, может хватит?

Но поглощённый собственной персоной, незнакомец проигнорировал любезный жест. Ошибка.

– «Что ж… Раз вежливость не помогает…»

Пальцы впились в воротник его куртки, ткань под ногтями затрещала. Не обращая внимания на шокированную толпу, которая разом замолчала, с силой швырнула его вглубь улицы. Тело описало красивую дугу в воздухе – почти балетное движение, если бы не звук удара об асфальт.

Толпа взорвалась реакциями. Девушки в блестящих платьях ахнули – звук, который мог быть восхищением или ужасом. Одна из них, с розовым макияжем, отступила на шаг, прикрыв рот ладонью.

Парень в красной рубашке немедленно достал телефон – снимать драку для TikTok, потому что в наше время даже насилие становится контентом. Девушка в изумрудном боди одобрительно свистнула, глаза горели азартом.

Компания в стиле преппи переглянулась, кто-то нервно захихикал. Несколько человек отступили к стене – инстинкт самосохранения, который подсказывал: не связывайся с тем, кто швыряет людей, как мешки с мусором.

Демиан безразлично проследил за «полётом» – в его глазах не было ни удивления, ни осуждения. Только профессиональная оценка техники.

– Добрый вечер, госпожа Ерсель, – поприветствовал он голосом, в котором звучало уважение к мастерству.

– Привет, – я кивнула, жестом указав на лежащего на асфальте парня, он стонал, как раненое животное. – Опять докучают отбросы?

– Не беспокойтесь, – он отмахнулся, видел достаточно крови, чтобы удивляться мелким неприятностям. Голос звучал спокойно, но с лёгким оттенком превосходства. – Это мелочи. Такие, как он, даже не заслуживают вашего внимания, – кинул взгляд на растерянную толпу, губы дрогнули в слабой улыбке. – Хотя развлечение получилось неплохое.

Пока мы разговаривали, наглец неожиданно быстро пришёл в себя – выживаемость, которая у идиотов часто превышает все разумные пределы. Тяжело поднялся на ноги, резко мотнул головой, пытаясь вернуть мир в фокус. На лице – раздражение, серый взгляд метал молнии, тонкие губы исказились в угрожающей гримасе. Он импульсивно отряхнул одежду, пребывая в бешенстве, угрожающе подался вперёд – не понял урока.

Я усмехнулась. Овечка кидает вызов волку? Вряд ли такой балаган стоило продолжать. Но после всего случившегося за день была не прочь устроить драку – хорошая разминка перед встречей с Катериной, где понадобится вся выдержка.

– Тебе нужна помощь с этим ничтожеством? – окликнула Демиана, не сводя взгляд с парня.

Стоило озвучить вопрос, он кинулся – движение быстрое, и – предсказуемое. Но едва оказавшись рядом, получил удар в рёбра – точный, профессиональный, рассчитанный на максимальный эффект.

Демиан, несмотря на свои внушительные размеры, двигался с поразительной грацией и точностью, словно хорошо обученный боец – или просто человек с тяжёлым прошлым, которое научило его бить первым.

Удар был сильным, парень мгновенно потерял ориентацию. С громким стоном рухнул на колени, согнулся пополам, обхватил живот руками. Воздух вышел из лёгких со свистом, как из проколотой шины.

– Беру свои слова обратно, – признала я, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную усталость. – Ты хорош.

– Спасибо, – он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая ирония. Демиан знал себе цену. Вернувшись к входу, снял ограждение – путь в преисподнюю был открыт. – Проходите, – жестом пригласил внутрь, добавив с предостережением, в котором звучала искренняя забота. – Госпожа Катерина не любит долгое ожидание.

Рука скользнула в карман плаща, нащупала чёрную карточку – холодный пластик под пальцами напомнил о цене, которую заплатила за информацию в прошлый раз. VIP-доступ в мир Катерины никогда не был бесплатным. Но сегодня я пришла не просить – я пришла требовать.

Достав, продемонстрировала Демиану. Готический шрифт мерцал в неоновом свете, как обещание или проклятие.

– Знаю, – кокетливо подмигнула, широко улыбаясь. – Поэтому и заставляю её ждать.

Демиан хмыкнул – звук, в котором смешались понимание и сочувствие. Проводил меня взглядом, в котором читалось любопытство: выйду ли я отсюда живой?

– Удачи, госпожа Ерсель. Надеюсь, вечер будет менее… взрывным, чем обычно.

Я промолчала, но внутри усмехнулась. Сомневаюсь. С Катериной взрывы – это не побочный эффект, а традиция. И сегодня я планировала устроить особенно красивый фейерверк.

За спиной раздался стон поверженного противника – музыка, которая сопровождала мой вход в логово хищницы. В воздухе пахло дорогим парфюмом и страхом – коктейль, который подавали в этом заведении каждую ночь.

✼✼✼

Двери захлопнулись за спиной с мягким шипением – звук, который напоминал последний вздох перед погружением в бездну. Снаружи остались холодный ветер, неоновые огни и крики пьяной молодёжи.

Вестибюль встретил полумраком и приглушённым светом. Стены из чёрного мрамора поглощали звуки, превращая каждый шаг в эхо из другого мира. По бокам – высокие зеркала в золочёных рамах, они отражали бесконечные коридоры, словно приглашая заблудиться в лабиринте собственных пороков.

На первом этаже грохотала современная музыка, вырываясь из мощных колонок волнами звука, которые вибрировали в груди. Световые лучи метались по залу, оставляя на танцполе причудливые узоры – карту человеческих желаний, написанную неоном и тенью. Люди двигались в едином порыве, подчиняясь ритму, лица светились от восторга, смешанного с блёстками макияжа.

Запах дорогих духов смешивался с алкоголем, создавая тяжёлый коктейль ночной жизни – аромат, который оседал на языке горьким привкусом. По сторонам от диджея на пилонах извивались девушки в откровенных нарядах. Лица скрывали неоновые лисьи маски – загадочный и хищный вид, что завораживал толпу.

Поодаль расположился бар, обрамлённый голубым ореолом. За ним несколько человек беседовали за бокалами новомодных коктейлей, их смех терялся в общем гуле.

Я не задержалась. Первый этаж – для тех, кто искал простых удовольствий. Танцы, алкоголь, иллюзия свободы, которая закончится к утру похмельем и опустошёнными кошельками. Моя цель была выше.

Второй этаж, разделённый широкой лестницей, кардинально отличался – как рай от чистилища. Обстановка в кремовых полутонах. За столами из красного дерева сидели мужчины в дорогих костюмах. В их глазах читалась непоколебимая уверенность хищников, которые давно забыли, что такое жалость.

Они решали судьбы корпораций, заключали сделки между компаниями, словно торговцы душами на ярмарке дьявола. Деньги правили миром. А здесь правили теми, у кого есть деньги.

Между рядами скользили официанты – призраки в белых рубашках. Безупречное знание этикета, готовность исполнить любое желание: принести дорогой алкоголь, изысканные блюда или организовать исчезновение неугодного конкурента.

Я бросила взгляд на столики – лица знакомы. Политики, чиновники, бизнесмены. Те, кого показывают по телевизору с улыбками и обещаниями светлого будущего. А здесь они снимали маски, обнажая истинные лица – жадные, порочные, готовые на всё ради власти.

Никто не обратил на меня внимания. Здесь все знали правила: не задавай вопросов, не смотри слишком долго, не запоминай лица. Кто нарушает – исчезает. Просто. Быстро. Без следов.

На самом верху скрывалась обитель избранных – логово монстров в человеческом обличье. Вход только по «особому приглашению». Скрытый за специальными стёклами, он хранил немало секретов и интриг. А сколько крови впиталось в эти дорогие ковры, сколько криков поглотили звукоизолированные стены…

У входа возвышались фигуры охранников – Леон и Адриан. Строгие костюмы, белые рубашки, оценивающий взгляд. Внешне они не уступали Демиану, но лишь казались грозными – театральная постановка для смертных, которые не подозревали, с кем имеют дело.

– Госпожа Ерсель, – Леон улыбнулся, но в глазах – лёгкая обида – острая, как осколок стекла. – Давно не виделись. Уж думал, вы нас совсем забыли…

– Простите, парни, – я пожала плечами, чувствуя, как напряжение дня оседает тяжестью в шее, превращая мышцы в камень. – В последнее время много дел. Все эти кровавые убийства и пресса… Шеф вне себя от злости.

– Мы соскучились, – Адриан поддержал брата, потянулся к ручке двери – движения мягкие, почти заботливые, но в них читалась сила, способная сломать человека пополам.

– Я тоже, ребята, тоже, – голос прозвучал теплее, чем планировала.

Дверь открылась беззвучно, словно приглашая в другой мир. Зал дышал роскошью: мягкий свет, хрустальные люстры, зеркала и золотая отделка. Воздух был насыщен дорогими духами и металлическим привкусом, напоминая о настоящей природе этого места. Из скрытых колонок доносилась тихая музыка.

Поодаль, за резными дверьми – комнаты для уединения: мягкие кровати, вино, приглушённый свет, изменяемый по настроению. Что ещё нужно для романтического знакомства «поближе»? Только готовность не задавать лишних вопросов о том, почему простыни приходится так часто менять.

Недалеко от бара в ложах сидели посетители – коллекция красивых чудовищ. Вокруг них порхали официанты в откровенных нарядах. В руках серебряные подносы с алкоголем и десертами – каждое блюдо произведение искусства, но самым изысканным деликатесом здесь была – человеческая кровь.

Катерина – гордая королева ада, расслабленно лежала на мягком диване в центре. На открытые плечи ниспадали волны пепельных волос. Искристое золотое платье подчёркивало утончённую фигуру, но не могло скрыть холода, который исходил от неё, как от глыбы льда. В правой руке сверкал хрустальный бокал с вином.

Казалось, весь вечер вращался вокруг неё. Довольный взгляд медленно скользил по посетителям – хищник оценивал стадо. Остановился на мне. Рука плавно поманила к себе – приказ, которого невозможно ослушаться.

Я невольно содрогнулась. По спине пробежал холод, в горле застрял комок отвращения.

– «Сколько таких жертв, как я, на её счету?» – мысль пронзила сознание, как раскалённый штык. – «Сколько душ она сгубила за века этой фальшивой жизни ради собственного развлечения?»

За её совершенной и манящей красотой скрывалась тьма и порочные желания, способные поглотить любого, кто подойдёт слишком близко.

Я тщетно пыталась скрыть раздражение, мысленно искала повод сбежать. Ненависть сжимала горло раскалённой удавкой, каждый вдох давался с трудом. Каждый шаг к ней был тяжелее предыдущего, как подъём к эшафоту. И вдруг – голос за спиной. Знакомый, тёплый, мягкий, как шёлк, которым душат жертв.

– Ерсель!

Я повернулась, и сердце пропустило удар. Возле барной стойки – мужчина. От одного его вида воздух становился разреженнее. Непринуждённая поза, пронзительный взгляд и эта холодная, почти мистическая красота. Длинные светлые волосы обрамляли молодое лицо с острыми скулами, добавляя очарования.

В светло-голубых глазах читались спокойствие и нежность – или искусная маска, за которой скрывались столетия грехов? Сшитый на заказ стильный тёмно-бордовый костюм украшали запонки ювелирной работы. Ворот белой рубашки слегка расстёгнут, обнажая кожу. В руке – круглый стакан с виски и льдом. Неожиданность.

– Сколько помню, – я подошла ближе, чувствуя, как учащается пульс, бровь едва заметно дёрнулась вверх, – ты всегда предпочитал вино, – вопросительно окинула взглядом. – Отчего такая резкая перемена, Авель?

Авель Оберхофт. Прекрасный, как божественный ангел – если ангелы могут быть проклятыми. Он всегда был для меня гораздо большим, чем просто знакомым. Века дружбы, соперничества, любви, граничащей с ненавистью – каждая роль оставляла свои шрамы на душе.

Стоило на миг встретиться с его пронзительным взглядом – и сердце замирало от хрупкого волнения. Статный. Загадочный. Он словно шкатулка с множеством тёмных секретов, которые хочется раскрыть, даже когда разум кричит: «Опасность!»

– Со временем вкусы… меняются, – он сделал краткий глоток, отставил пустой стакан в сторону с тихим звоном. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Взаимно, – я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке, которая могла быть последней. – Насколько знаю, ты живёшь в Париже.

– Я здесь… – кончик его губ едва заметно дрогнул в мимолётной усмешке, глаза на мгновение потемнели, как небо перед грозой. – По делам. А тебя что привело в это логово Сатаны?

– Мне нужна помощь, – я указала на Катерину, чувствуя, как челюсти инстинктивно сжимаются. – А эта шельма единственная, кто может дать подсказку…

– Подсказку? – он вскинул бровь, но затем отвёл взгляд, словно собирая в голове кровавый пазл. – А, кажется, понял. Видел… новости. Ты ищешь маньяка, убивающего молодых девушек?

– От тебя ничего не скроешь, – я выдохнула, ощущая знакомое тепло в груди – смесь восхищения и тревоги.

Разговор был коротким, но каждое слово весило больше, чем казалось. Мы постояли пару минут, вспомнили прошлое – осторожно, как сапёры разминируют бомбу, поделились нынешними «успехами». Затронув тему, он похвастался, как хорошо стало жить во Франции, и мельком посетовал на Алекса с его раздражающим вспыльчивым характером.

– «Всё тот же Авель» – подумала я. – «Жалуется на проблемы, которые сам же и создаёт. Некоторые вещи не меняются даже за столетия».

Отвлекшись от беседы, украдкой бросила взгляд на Катерину. Её утончённое лицо исказила тень высокомерия – ревность сочилась ядом с каждым вздохом. Пристально наблюдая за нами, она была недовольна. Очень.

– Ты единственная, кому она прощает наглость, – Авель насторожился, голос стал непривычно тихим, плечи напряглись, как у кота, готового к прыжку. – Я был бы… осторожнее.

– Правда? – я притворно удивилась, слегка наклонила голову, чувствуя, как внутри загорается знакомый огонёк дерзости. – Ты действительно думаешь, что у этой старой ведьмы есть что-то, кроме непомерных амбиций и жажды крови?

– Ого, – он тихо засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Взгляд метнулся к Катерине. – Как грубо…

За улыбкой скрывалась тревога. Катерина ревнива к тому, что считает своим. Злить её равносильно дразнить спящего дракона. Прожив больше нас, она умна, хитра, коварна. А её «дружелюбный» характер заслуживает особой удавки.

– Пари? – предложил Авель, в голосе послышались знакомые игривые нотки.

– Нет, – я покачала головой, ощущая на языке горечь разочарования. – Сам знаешь, каждый раз проигрываю, да и… – тяжёлый вздох, плечи опустились под грузом усталости. – Мне нужна информация.

На его лице отразилось лёгкое разочарование – брови чуть сдвинулись, губы дрогнули. Он поднял руку и жестом попросил бармена повторить – движение изящное, но в нём читалась привычка командовать.

– Тебя не посещала мысль воспользоваться возможностью и убить её? – вновь перевёл на меня взгляд, голос звучал с привычной ледяной расчётливостью хищника.

– Я пыталась. Трижды, – призналась, чувствуя, как сжимаются кулаки. – Но эта ведьма всё ещё… жива, – выпрямившись, похлопала его по плечу. Мышцы под рукой были твёрдыми, как камень. – Была рада повидаться.

– Взаимно, – он кивнул, и на мгновение его маска спала – в глазах мелькнула искренняя теплота, быстро сменившаяся привычной холодностью.

В воздухе между нами повисло что-то недосказанное – воспоминания, которые лучше было оставить в прошлом. Но оно имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент, как старые шрамы, которые болят к непогоде.

Авель проводил меня взглядом – в нём читалось что-то между сочувствием и насмешкой. Он знал, что меня ждёт. Все знали…

✼✼✼

Я медленно направилась к дивану, где Катерина ждала, как паучиха в центре паутины. Каждый шаг давался тяжелее – ноги словно налились свинцом.

– Наконец-то, – её голос был мягким, как бархат, но под ним скрывались стальные клинки. – Я уже начала думать, что ты забыла о старых… традициях.

Она не сказала «друзьях». Не сказала «обязательствах». Только «традициях» – слово, которое превращало всё происходящее в ритуал, от которого невозможно сбежать.

Запах ее дорогих французских духов наполнял комнату – тяжёлый, удушающий аромат жасмина и мускуса. Он лип к коже невидимой плёнкой, проникал в лёгкие, как яд. Приглушённый лиловый свет – бархатный занавес в театре смерти – окутывал пространство иллюзией безопасности.

– «Нет, не сейчас. Не снова».

Внутри клокотало сопротивление, горячее, как лава в жерле вулкана. Последние остатки воли цеплялись за разум стальными когтями, оставляя кровавые борозды на стенах сознания.

Я пыталась отстраниться, но тело не слушалось – мышцы напряглись в отчаянной попытке бегства, но побег от себя невозможен. И вдруг – в тишине, нарушаемой только вздохами и гулким стуком сердца – раздался стук, едва слышный.

Миг – и на пороге появился силуэт, вырезанный из теней и грёз. Мужчина. Молодой, привлекательный – не больше двадцати пяти – очередная жертва, чтобы ещё сильнее затянуть петлю вокруг моей шеи.

Он выглядел как ангел, переодетый в костюм грешника: обтягивающий кожаный жакет, чёрные брюки. Короткие светлые волосы слегка растрепаны, словно только что проснулся. На левой руке – серебряные кольца – украшения, которые скоро станут памятниками, на шее – тонкая цепочка с небольшим крестиком. Наивность, замаскированная под браваду. Ягнёнок в львиной шкуре.

Он закрыл за собой дверь с тихим щелчком – звук эхом отозвался в висках, как выстрел в пустой церкви. Уверенно приблизился к кровати. В каждом движении – напускная самоуверенность. Лисий взгляд манил загадочностью, но в глубине плескался страх.

Он жаждал запретного наслаждения – мотылёк, летящий на огонь, и готовый сгореть ради мимолётного удовольствия. В движениях читалась та особая рискованность молодости, которая считает смерть красивой легендой.

Его прикосновения всколыхнули новую волну желания – тёмного, всепоглощающего, от которого кружилась голова и сердце учащённо билось, грозясь вырваться из пылающей груди. Кожа под его пальцами вспыхивала, как трут от искры, разум медленно таял, как воск под пламенем свечи.

Внутри бушевал ураган чувств – любовь и ненависть сплелись в смертельном танце. Я пыталась бороться с искушением, оттолкнуть его молчаливым жестом, но руки не слушались, словно принадлежали кому-то другому.

– «Остановись…» – отчаянно кричала душа, цепляясь за хрупкие остатки человечности, как утопающий за обломки корабля. – «Ты убьёшь его… Нет… Не делай этого…»

Тело дрожало, каждая мышца протестовала против происходящего. Теряя контроль, я не хотела подаваться дьявольской и губительной страсти, отнимать невинную жизнь у равнодушного мира.

Но старания оказались напрасными – попытки остановить лавину голыми руками. Невидимые цепи Катерины были крепче стали. Контроль рассыпался, как первый лёд на весенней реке.

Тело предало раньше, чем разум. Я покорно признала себя побеждённой, закрыла глаза, крепче прижала прекрасного незнакомца к себе – его кожа была тёплой, пахла мятой и запахом утра, которого он больше не увидит. Клыки вошли глубже в бездну проклятия.

Тук-тук-тук… Тук… Тук… Каждый удар хрупкого смертного сердца становился тише – ритм жизни ускользал сквозь пальцы, как музыка, которая затихает в пустом концертном зале. Дыхание прерывалось – последняя песня лёгких, которые забывают, как дышать.

Он подошёл слишком близко к краю, был обречён с того момента, как переступил порог. Веки слегка подрагивали, как крылья умирающей бабочки, губы застыли в улыбке – последней иллюзии безмятежности.

Ощущения невозможно передать словами. Кровь – тёплая, сильная, живая – согревала, дарила покой, но вместе с ним – привычное отвращение к себе, горькое, как полынь. Хаос в мыслях сменился оцепенением, похожим на наркотическое забытьё. Я была готова на всё, чтобы продлить эти мгновения совершенства. И вдруг…

– Госпожа Катерина! – донёсся из-за двери голос Демиана – громкий, тревожный, пробивший наваждение, как ледяной душ. – Федеральная полиция устроила переполох на первом этаже!

Услышав о беспорядках, она мгновенно взяла себя в руки – кукловод, который внезапно потерял интерес к игрушке. Вскочила с кровати, движения резкие, точные. Оделась с механической точностью, рывком открыла дверь. Поинтересовавшись, что происходит, импульсивно вскинула руки – ногти сверкнули в лиловом свете.

– Да как им наглости хватило?! – гневно воскликнула. Голос дрожал от ярости. В глазах полыхал опасный огонь – пламя, способное спалить всё живое.

Катерина демонстративно вышла из комнаты, каблуки отстукивали по полу дробь – похоронный марш для тех, кто посмел нарушить её покой. Остался только запах жасмина и безжизненное тело юноши, который искал спасение, а нашел еще один грех…

✼✼✼

Туман в сознании медленно рассеивался. Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение – каждое движение отдавалось болью в висках, как удары колокола. Встала на ноги, мир качался, как палуба корабля в шторм. Колени подгибались. Пошатываясь, неуклюже подошла к двери. Во рту стоял горький привкус меди и стыда.

– «Опять…» – гнев смешивался с ненавистью. – «Чёрт возьми, опять я позволила ей это сделать. Опять поддалась на её игры, как наивная школьница».

Я оперлась о дверной косяк, закрыла глаза на мгновение. Дыхание выровнялось, пульс замедлился. За стеной слышались приглушённые голоса – нервные, взволнованные. Что-то случилось.

Зал встретил тревожной тишиной – как кладбище в полночь, где даже ветер боится шелестеть листвой. Вокруг – гнетущая пустота, которая давила на плечи, как свинцовый саван.

Несколько официантов стояли возле бара, их лица бледные, как мел, руки дрожали, перебирая пустые бокалы.

– Надо же, какие гости… – прошептал один, в голосе сквозила едкая усмешка, но под ней страх. – И в такое неподходящее время.

– Думают, здесь что-то найдут? – другой нервно сглотнул, кадык дёрнулся, губы кривились в полуулыбке. – Бедняги не знают, с кем связались.

– Интересно, как долго они продержатся, – третий сжал кулаки, взгляд был полон скрытого злорадства. – Госпожа не любит незваных гостей. Особенно в… униформе.

Они тихо перешёптывались, как заговорщики, с тревогой ожидая развязки происходящего. Но в их словах читалась уверенность – их хозяйка не так проста, как кажется смертным.

Со стороны лестницы послышались шаги – тяжёлые ботинки звучали, как барабанная дробь. Каждый удар отдавался в груди – предвестник беды.

– Отдел убийств! – грубый мужской голос разрезал тишину. – У нас ордер! Пропустите!

Катерина, услышав требование, угрожающе сверкнула взглядом – в нём плескалась ярость, готовая выплеснуться потоком крови и разрушений. Импульсивно оскалилась, обнажив клыки.

Она была готова убить любого, кто без дозволения переступит запретный порог. Но что-то подсказывало: ещё рано. Собрав остатки хрупкого контроля, через силу кивнула Демиану – каждый жест стоил ей нечеловеческих усилий, как удержание разъярённого тигра на цепи.

– Леон, Адриан, – тут же сообщил он по рации, голос был напряжённым. – Пропустите их.

Миновав охрану, полицейские во главе с несколькими детективами прошли по коридору. Движения резкие, угловатые – угроза, облачённая в форму закона. Воздух наэлектризовался от взаимной враждебности, словно перед грозой, которая разорвёт небо на части.

Один из них, держа в руках ордер – белый лист бумаги, который мог стать чьим-то смертным приговором – злобно и презрительно ухмылялся. Хищная улыбка акулы, учуявшей кровь в воде.

– Только этого не хватало… – тихо прошептала я сквозь зубы, чувствуя, как в груди нарастает знакомая тяжесть. – Максимилиан здесь – значит, дело серьёзное.

Кто этот наглец, предвкушающий громкий арест? Старший детектив отдела тяжких преступлений и по совместительству заместитель Аларика – Максимилиан Кёниг.18 Имя, которое в департаменте произносили со смесью уважения и отвращения.

Высокий, около тридцати пяти, с холодными серыми глазами – льдинки, в которых отражалась чужая боль, но не собственная совесть. Дорогой костюм сидел идеально, как вторая кожа, галстук был затянут так туго, что казалось – он задыхается от собственной важности. В движениях читалась уверенность человека, который привык ломать чужие жизни ради карьеры.

К королевской семье он, слава Богу, не имел отношения, но фамилия соответствовала нраву: высокомерный, надменный. Эгоист до мозга костей. Стремясь навязать своё мнение, которое считал единственно верным, раздражал добрую половину отдела – гнойная заноза в теле справедливости.

В шаге от него шёл Артур – лицо мрачное, как грозовая туча. Увидев меня, он замер. Челюсть сжалась так сильно, что мышцы заходили желваками. В глазах – смесь недоумения и… разочарования? Предательства?

– Эл? – голос сорвался, как натянутая струна. – Какого чёрта ты тут делаешь?!

Внешний вид вызвал у него неоднозначные эмоции: взгляд рассеянный, верх рубашки расстёгнут, юбка помята, губы припухли от поцелуев. Картина, которая говорила сама за себя.

Я поспешила привести себя в порядок. Пальцы дрожали, застёгивая пуговицы, каждое движение было пыткой.

– Артур, Максимилиан, – игнорируя косые взгляды других полицейских, кивнула в их сторону. Голос прозвучал хрипло, словно после долгого крика. – Зачем вы здесь?

– Меньше разгуливай по сомнительным заведениям, чтобы не задавать глупых вопросов, Розенкрофт! – злобно фыркнул Максимилиан, губы искривились в брезгливой гримасе.

Каждое слово капало ядом. Его лицо исказилось маской праведного гнева – театральная постановка для публики. Возмущённый происходящим, он пытался разозлить меня – опасная и опрометчивая затея.

Внутри поднималась волна ярости, горячая, как лава. Хотелось свернуть ему шею, услышать хруст позвонков. Но ему… повезло.

Артур, стоя рядом, был единственным якорем, удерживающим меня от мгновенной кары. Не желая делать напарника свидетелем кровавой расправы – а потом объяснять, почему коллеги превратились в фарш – я предпочла промолчать.

Максимилиан, наслаждаясь мнимым «триумфом», злобно усмехнулся – самодовольная ухмылка крысы, которая думает, что поймала кота. Перевёл взгляд на Катерину, демонстративно поднял перед ней ордер – пустышка, выдаваемая за оружие.

– У Софии Мартин, жертвы серийного убийства, на теле было фосфорное тату в виде алмаза – своеобразный пропуск в этот клуб, – обратился к ней, каждое слово звучало, как удар молота по наковальне. – В её крови обнаружен специфический наркотик, – помедлил, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как её всё сильнее охватывает ярость. – У нас есть основания полагать, что он покупался здесь, – повернув голову, кратко кивнул Артуру.

Воздух стал гуще. Дыхание участилось, пульс застучал в ушах барабанной дробью – ритм приближающейся катастрофы.

– На ближайшее время вы, госпожа Рейнст, и весь старший персонал клуба задержаны, – Артур сделал жест патрульным, рука описала театральную дугу. Голос звучал официально, отработанно, но я слышала скрытое напряжение. – Вы проедете с нами.

Ситуация накалилась до предела – пороховая бочка с подожжённым фитилём. Детективы нагло заявились на порог Алмаза, посмели обвинить клуб в причастности к нашумевшим убийствам и торговле смертельными наркотиками.

Катерина подалась вперёд, готовая совершить непоправимое – хотела свернуть Артуру шею. Глаза пылали демоническим огнём – два угля в бездне ненависти, готовых спалить мир дотла. Но…

– Нет! – я преградила ей путь, выставила руки вперёд. Опрометчиво. Опасно. Но убей она их всех – и завтра федералы снесут это место с лица земли вместе с нами. – Не надо. Не здесь. Не сейчас.

Её лицо выражало недоумение и растерянность – эмоции, которые редко показывала. Импульсивно вскинула руку, словно собираясь нанести удар.

– Ты защищаешь этих жалких… смертных? – в глазах читалось разочарование – предательство любимой игрушки, что вдруг обрела собственную волю.

Я покачала головой, медленно указала на патрульных – их руки уже лежали на кобурах, готовые выхватить оружие при первом подозрительном движении. Провоцировать их – неразумно. Ордер, подписанный федеральным прокурором, позволял применять силу. А мёртвые полицейские означали войну, которую мы не выиграем.

Алые губы злобно сжались, внутри пылали противоречия – буря в хрустальном бокале, готовая разбить его на тысячи осколков. Катерине всегда было сложно контролировать эмоции – слишком много веков власти и безнаказанности. Кровь была её языком, смерть – любимой мелодией.

Она не хотела уступать – каждая клетка тела протестовала против необходимости подчиниться. Но риск был неоправданно велик, как ставка в игре, где банк – собственная жизнь. Отринув притягательную мысль устроить кровопролитие, медленно посмотрела на Артура – оценивающий взгляд хищника, что решает, стоит ли дичь охоты.

– Как скажете… – высокомерно и раздражающе улыбнулась. Голос звучал сладко, как мёд, смешанный с ядом, – детектив.

✼✼✼

Мы ехали в тишине. Катерину и персонал клуба увезли в отдельных машинах. Максимилиан самодовольно покинул место «триумфа», оставив нас вдвоём.

Артур пребывал в ярости – не той холодной злости, что тлеет и ждёт своего часа, а бушующем пламени, пожирающем всё на своём пути, оставляя за собой только пепел и сожаления.

Он дрожащими руками крепко вцепился в руль, словно спасательный круг в штормовом море – тщетная попытка сдержать ураган, что разрывал изнутри. Лицо – обычно приветливое и доброжелательное – исказилось в гримасе раздражения – маска актёра сползла, обнажив истинную сущность.

Челюсти сжались до скрежета зубов – звук, похожий на скрип старых половиц в заброшенном доме. Взгляд метал молнии. Пульс бешено колотился в висках, как отбойный молоток по бетону. Он, словно загнанный зверь, был готов броситься на обидчика – только вот им оказалась я. Парадокс, который резал по живому.

– Что ты там делала? – процедил, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, каждое слово было пропитано недоверием.

Не выдержал. Пламя гнева взяло верх над хладнокровием – древняя битва между разумом и эмоциями, где побеждает тот, кто сильнее кричит. Обида жгла изнутри. Он хотел знать правду. Наивный…

– Алмаз… – продолжил, и в этом слове прозвучал яд кобры, готовой к смертельному укусу. – Из-за таких заведений, как он, у нас всегда будет работа, – сверкнул осуждающим взглядом. – Полицейский порочит себя, разгуливая по таким местам.

– «Порочит себя…» – мысленно повторила я с горечью. – «Ах, Артур… Если бы ты только знал, что там действительно происходит, какие грехи скрываются за позолоченными стенами…»

Искренне убеждённый, что имеет полное право, как напарник и друг, он хотел отчитать меня, вменить чувство вины, вбить в голову понятия о чести и долге. Но вместо пустых оправданий и слёзных признаний я иронично усмехнулась. Внутри зашевелилось что-то тёмное.

Для большинства смертных Алмаз – престижный клуб, где всё законно: лицензионный алкоголь, общение и веселье в рамках приличий, декорации цивилизованности. Но то, что происходит в запретном зале, заставит позавидовать самые развращённые заведения преисподней.

Слушая бесплодные нотации, которые сыпались, как град по крыше, я мысленно представляла, как будет забавно ещё сильнее разозлить моего «праведного» напарника. Дразнить его, как кот мышь перед последним укусом.

– «Может, рассказать ему правду?» – шептал цинизм сладким голосом искусителя. – «Поведать во всех красочных подробностях, как развлекалась с молодым официантом незадолго до их прихода?»

Воспоминания пробудили внутри волну неподдельного восторга: тихие вздохи, которые превращались в хрипы, горячая кровь на губах и красивая, нежная смерть… Хотелось посмотреть на лицо Артура, узнай он, с каким рвением и наслаждением я забрала хрупкую жизнь.

Опасные мысли роились в голове, как ядовитые пчёлы в разворошённом улье:

– «Я искала информацию о маньяке. Только методы у меня… нестандартные» – полуправда, которая могла прозвучать убедительно. А может сказать, что это было – «По долгу службы? Под прикрытием?» – или просто признаться с циничной улыбкой. – «Да, я убиваю ради удовольствия. Доволен?»

Притягательный абсурд на грани безумия. Но в реальности раскрывать себя – как ходить по минному полю в темноте. Узнай кто-нибудь, что детектив полиции по собственной воле и с наслаждением совершает тяжкие преступления – моей карьере и спокойной жизни наступит быстрый и болезненный конец.

Не дождавшись ответа и заметив циничную усмешку, которая играла на моих губах, как пламя свечи, Артур окончательно разозлился. Лицо покраснело, словно его облили кипятком. Кулаки сжались. Учащённое сердцебиение смешалось с прерывистым дыханием – разъярённый бык перед атакой.

Он резко нажал на тормоз. Послышался пронзительный визг шин по асфальту – звук, который режет по нервам, как ногти по стеклу. Меня бросило вперёд, ремень врезался в грудь. Свернул на обочину – движения резкие, полные подавленной агрессии, готовой выплеснуться наружу. Отпустил руль, со злостью расстегнул ремень, импульсивно вышел, хлопнув дверью так, что стёкла задрожали.

– Выходи! – обойдя машину широкими шагами, с силой открыл дверь с моей стороны. Металл скрипнул в протесте.

Я не стала усугублять ситуацию, которая и так балансировала на грани взрыва. Но едва оказалась на ногах, он схватил за ворот рубашки. Рывок. Притянул вплотную.

– А теперь поговорим как следует…

Ставки резко возросли, как температура в печи. Не подозревая об опасности, он смел открыто угрожать генералу – хищнику, что мог разорвать его на куски одним движением, как ребёнок бумажную куклу.

Я чувствовала, как тьма внутри понемногу берёт контроль, словно чёрный прилив заполняет последние островки человечности. Её голос звучал в голове сладким шёпотом: «Как легко было бы сломать ему шею… Один поворот, хруст позвонков – и никаких больше вопросов. Только тишина и покой».

– Отпусти… – окинула его холодным взглядом, едва сдерживалась от того, чтобы показать, кто здесь настоящий хищник. Клыки удлинялись в предвкушении.

– Ответь сначала на вопрос! Что ты…

Крик от резкой боли прорезал воздух. Он осёкся на полуслове, глаза расширились от неожиданности. Сжимая его руку в стальных тисках, я намеревалась доходчиво объяснить: даже напарнику не позволю так себя вести. Кости скрипели под давлением – звук тихий, но отчётливый.

Артур побледнел. Глаза расширились – не от боли, а от шока. В них мелькнуло понимание: я сильнее. Намного сильнее, чем он думал. И это его напугало.

– Я не стану повторять, – голос прозвучал тише. Но каждое слово было пропитано угрозой.

Он разжал ладонь, отпустил ворот, отстранился, словно от раскалённого металла. Придерживая запястье, которое наверняка покроется синяками к утру, пристально окинул взглядом – в нём мелькнуло что-то похожее на… страх? Перед тем, кто находится выше в пищевой цепочке.

– Да что с тобой происходит?! – раздосадовано воскликнул, голос дрожал. – Сначала, не сказав ни слова, рванула за тем психом в элитном районе, а теперь я обнаруживаю тебя в том клубе! Твой вид… – он умолк, слова застревали в горле. – Эл, скажи мне правду… Неужели ты пользуешься услугами этого… борделя?

– Нет, – демонстративно скрестила руки на груди, чувствуя, как напряжение между нами накаляется до предела. Какая ирония… Он думает, что я покупаю секс? А я покупаю кровь. Но в каком-то смысле он прав – это тоже низко и отвратительно. Разница лишь в том, что моя валюта – чужие жизни. – Это не то, о чём ты думаешь…

– Так объясни! – голос сорвался на крик, отчаяние прорвалось сквозь злость. – Я волнуюсь за тебя! Не понимаешь разве?

В тот момент мы стояли друг против друга на пустынной обочине, словно два бойца перед решающей схваткой. Холодный ветер трепал его волосы. В глазах смешались боль и мольба – коктейль, который мог бы растопить каменное сердце.

Артур искренне беспокоился, пытался понять, как мы дошли до этой точки невозврата, где каждое слово может стать последним.

– «Бедный, наивный. Он хочет спасти того, кто давно потерян, вытащить из бездны существо, недостойное помощи? Я – хищник, а он – добыча. И единственное, что его спасало – статус напарника, тонкая нить, которая удерживала монстра в клетке. И всё же…»

Посвящать его в мрачные детали произошедшего казалось не просто неправильным – смертным приговором. Он не был готов к правде, которую так отчаянно жаждал. Правду, что убивает медленнее пули, но также неотвратимо.

– Это тебя не касается, – демонстративно отвернулась, открыла дверь, села в машину, чувствуя, как злость клокочет в груди. – Ещё раз посмеешь угрожать, – с трудом сдерживая тёмное желание разорвать его, сверкнула взглядом. – Очень сильно пожалеешь.

Слова повисли в воздухе, как приговор, написанный кровью на стене. В салоне автомобиля стало холодно, словно смерть заглянула в окно и решила остаться на ужин.