Читать книгу Самая старая дева графства Коул - - Страница 14

Утро наступило как-то совсем неожиданно, поскольку мне показалось, что я всего лишь моргнула. Вспомнила эту дурацкую систему по быстрому засыпанию, а потом вспомнила, что сегодня меня ждет парад женихов и застонала.

– Леди, я опять проспала? – испуганный и какой-то шальной голос Лизи напугал меня в добавок ко всему, что я уже вспомнила.

– Рассвет только-только начался. И я не понимаю, почему я проснулась так рано, я привстала и посмотрела на большие напольные часы, стоящие у входа. Ни громко тикали. И показывали ровно пять утра.

«Неужели они как-то звенят каждый час, а я до сих пор так и не заметила этого?» – подумала я. Состояние было, будто вчера вечером я выпила бутылку домашней вишневой наливки, которую готовила моя любимая подруга – настоящая бабушка Милы.

Как-то раз мы с ней привезли из леса целую гору грибов, и пока их чистили, перерабатывали, она предложила «сбрызнуть» такую удачную «охоту».

Ну, мы и сбрызнули, да так, что в итоге решили прокрутить все грибы на грибную икру, и до поздней ночи пели песни. Утром я чувствовала себя точно так же, как сейчас.

Понимая, что уже не засну, встала и налила себе в стакан воды, потом подошла к окну и замерла: Сэм, которому имя шло так же, как корове седло, чистил дорожку перед домом. Но он не просто капал, он аккуратно вырывал траву между кирпичиками, которыми была уложена вся территория перед домом.

– Хм… – не сдержалась я и зашла за тонкую занавеску. Окно было чуточку приоткрыто, но работал он так тихо, что вряд ли стал причиной моей ранней побудки.

– Леди, я должна спуститься в низ и помочь Оливии с завтраком, – Лизи села, быстро оделась, и вышла. Я воспользовалась ее отсутствием по прямому назначению.

Когда она вернулась минут через десять, и заторопила меня с одеждой я хотела-было уже поставить ее на место. Но она заполошно выдохнула:

– Леди, уже скоро восемь утра. Завтрак готов, и Оливия прямо передо мной вошла в комнату леди. Думаю, она хочет проводить ее к столу.

Как мы метались по комнате, сшибая все на своем пути, искали этот чертов корсет, потом натягивали совсем не тянущиеся свежие чулки, возились с волосами, не мог себе представить никто!

Не знаю, сколько ушло на это время, потому что часы и правда, стояли все еще на цифре «пять». Но когда спустились, Оливия укладывала салфетку на колени Лилит.

– Вы проспали? – судя по выражению лица, Лилит была тоже не в духе.

– Часы в комнате, оказывается, встали, леди, – ответила я, присаживаясь за стол как можно прямее, потому что чертов пыточный аппарат на моей талии давил, казалось, даже на шею, хоть ее и не касался.

– Лизетта, но ты должна сама просыпаться вовремя. Твоя помощь просто необходима утром в кухне. Теперь Оливия будет поднимать тебя каждое утро, – тихо, и так же угрюмо, растягивая слова, и назвав Лизи этим странным именем, протянула хозяйка.

Я не знала, правильно ли было спрашивать тетку о ее здоровье, но мне казалось, сегодняшний день будет тяжелым для всех.

– Я расскажу тебе, Стефания, как вест себя при гостях. У Дианы нет этих знаний, потому что коли есть деньги, обладать ими вовсе не обязательно, – в голосе тетки я чувствовала ее нелюбовь к Диане, но, опять же, не чувствовала любви к себе.

– Хорошо, леди, – кратко ответила я, приступая к поданной каше, щедро посыпанной черникой. Чего было не отнять у хозяйки дома, так это чревоугодия.

Мне, как никому знаком этот грех, ставший в связи с образом моей жизни, наверное, единственным, если не считать злословия. Можно ли было называть злословием нашу с Милочкой любовь к перемыванию костей соседям с этажа выше, меняющимся ежемесячно, поскольку квартира сдавалась? Я на всякий случай этот грех признавала.

Но в любви к «вкусно откушать» мы с Лилит были едины. И то, с каким аппетитом она доедала миску до дна, как долго пережевывала, смакую вкус пищи, она была буквально моим зеркалом.

– У вас очень вкусно, леди, – решила я сделать комплимент и хозяйке, и Оливии.

– Диана все еще кормит Даниэля травой и отварной индейкой? Экономить на еде – большой грех. Лучше бы она уняла его любовь к картам! – все еще жуя, ответила леди.

– Да, все отварное… и совсем не соленое… и порции маленькие, как для ребенка, – наконец, вывалила я чистую правду о своей снохе.

– Кто-то сказал ей, что жареное вредит, каши вредят, масло вредит, – откуда Лилит была в курсе дел Дианы я не представляла, но она сейчас открыла мне на семью брата глаза – они экономят! Неужели дела идут так плохо?

Лилит после завтрака усадила меня в кресло, показала, как держать спину, куда поставить ноги, и что делать, если они затекут. Я молила своего знакомого уже прежнего и на всякий случай местного Бога, о котором планировала расспросит Лизи, чтобы женихи не шли чередом, и у меня было несколько минут на то, чтобы пройтись, размяться. Потому что даже репетиция меня так замучила, что я готова была согласиться на первого жениха.

До обеда оставалось еще время, и я, приказав Лизи вынести в сад чай, отправилась к своим столикам. Да, мне хотелось увидеть Сэма, а еще больше хотелось понять, что вчерашнее помутнение было явным последствием вспышки на солнце, как и сегодняшняя головная боль.

Вышеупомянутый в этот самый момент устанавливал столб в вырытую уже ямку, и в своей промокшей от пота сорочке выглядел как Бог. Поняв, что дело совсем не во вспышке, и уж точно не на солнце, я плюхнулась на стул и моментально пожалела.

Все «кости», какие были в пыточном корсете, воткнулись в меня. Стараясь не наклоняться больше, я вскочила с него с такой скоростью, что не поняла сама – отталкивалась ли я вообще ногами от земли.

– Леди, там муравьи? – бросив столб, Сэм подскочил ко мне, и принялся отряхивать мое платье. По сути, он буквально лупил меня ладонью по окороку, а я бегала вокруг него.

– Леди, – эту безумную пляску прервал голос Лизи. Она стояла, замерев на дорожке и пялилась то на меня, то на моего напарника по танцам.

– Там муравьи, – решив не вспоминать о корсете, выдохнула я.

Лизи поставила чайник и чашку на столик, поклонилась и чуть отошла. Я решила пить чай стоя, наблюдая за работой Сэма.

К моменту прибытия женихов, а они явились в одно время, сил моих больше не было ни на что. Голова раскалывалась, будто в нее долбили набатом, тело, закованное в чертову деталь белья, ныло, умоляя о смене позы, и только сердце все так же, как и вчера, трепетно и гулко стучало в груди при каждой мысли о мужчине, которого я видела впервые.

– Леди, мы можем выслушать мое завещание сразу при троих? У меня страшно болит голова, и если я не ляну через пол часа, мне кажется, я умру. Пока поверенный читает завещание и все, что им надо услышать, я рассмотрю каждого. А потом пусть они быстро расскажут о себе, – видимо, мой взгляд и голос были так умоляющи, что Лилит смягчилась.

– Хорошо. Это не принято, но… я сообщу, что ты испытываешь недомогание, – Лилит пошла в дом, а за мной должна была прийти Лизи.

– Леди, посмотрите, я могу подвесить здесь горшки с геранями, – Сэм указал на вкопанные утром бревна. Сейчас он занимался легким навесом между ними.

– Да, если можно, – пространно ответила я, понимая, что меньше всего я сейчас хотела бы идти к трем старикашкам, и выбирать того, кто окочурится раньше, чтобы вести более-менее сносный образ жизни, и не быть целью для насмешек таких дур, как моя сноха.

– Леди велела прикупить несколько горшков, и завтра я отправлюсь за ними. У вас есть пожелания к цвету? – словно ничего страшного сейчас и не происходило, этот мужчина продолжал беседовать со мной.

– Я люблю нежно-розовые, почти белые, – вспомнив цветы на своем окне, оставшемся в другой, прошлой жизни, мне захотелось заплакать.