Читать книгу Самая старая дева графства Коул - - Страница 8

За завтраком стояла такая тишина, что тикающая стрелка часов отдавалась в голове колокольным набатом. Одетые так, словно только что явились с высокого приема, брат с женой, сидя с прямыми спинами вкушали отвратительнейший в моей жизни завтрак. Совершенно серая, совсем не соленая каша была сухой, будто зерна залили недостаточным количеством воды, и после этого они стояли не меньше суток, теряя хоть какую-то влагу.

– Я знаю, что вы рады выпроводить меня поскорее, любимые родственнички. Не хотела ничего особенного говорить, но должна признаться: я с радостью покидаю этот дом. Еда здесь дрянь, вы напыщенные куклы. Один только дом вызывает сожаление. Дом хорош! – я переложила туго накрахмаленную салфетку с колен на стол.

Радостно, не привстав, громким скрипом разрывая замогильную тишину, подвинула стул, и направилась в сторону выхода. Где с моим несессером, одетая, как и я, по-уличному, ожидала меня Лизи.

– Нам песня строить и жить помогает… – напевала я, с улыбкой подходя к своей напарнице по ссылке.

– Карета леди Лилит прибыла. Ваши вещи уже уложены, леди Стефания, – тихо сообщила Лизи.

– Адьёс, черти скучные! – не поворачиваясь к ненавистной паре, махнула им над головой тонкими, почти невесомыми перчатками, поданными мне Лизи, и принялась их натягивать. Потому что, как проинформировала она меня, «на людях леди не показывают руки без перчаток».

Я не хотела верить, что жизнь здесь так уж плоха. Потому что если это жизнь, мне уже всё нравилось, и никто не мог отбить мою любовь к ней!

Карета, похожая на «воронок», только средневековый, ожидала за воротами. И я, наконец, попав на улицу, даже не посмотрела по сторонам, потому что транспорт шокировал сильнее всего, что случилось со мной здесь за всё время. А точнее за два неполных дня.

Черный короб, стоящий на рессорах и запряженный в пару таких же черных лошадей, казалось, послала за мной не тетка, а сам Танос, чтобы доставить в царство мёртвых. Мелкая решетка на небольшом окне только подтверждала предположенное мною. Резные финтифлюшки, украшающие «коробчонку», радовали глаз и «веселили» так же, как рюши на гробе моей соседки, такой же стародавней бабки, какой была я, но ушедшей пораньше.

– Моя тётка владеет тюрьмами? И прислала за мной рабочий транспорт? – глянув в глаза мужчины, открывшего передо мной дверь, спросила я. Он и ухом не повёл, и мой вопрос остался висеть в воздухе.

Внутри всё было не так уж и плохо: обтянутые бархатистой синей тканью диваны вполне впечатляющей мягкости и высоты. Ненавязчивый, видимо, оставшийся от хозяйки или используемый тут постоянно аромат лёгких духов. И даже подлокотник, на который я оперлась сразу, как за нами с Лизи захлопнулась дверь.

– Хорошо, что внутри все синее, а не красное, иначе было бы ощущение, что сажусь в калошу, – хихикнула я, но Лизи мою шутку не оценила, а лишь свела брови.

– Синий – цвет дома леди Лилит, – проинформировала она.

– А какого чёрта карета выглядит как гроб на колёсах?

– Что? – Лизи снова свела брови.

– Ладно, беру свой вопрос назад.

Я намеревалась смотреть в окно, знакомиться с неизвестным мне городом и надеялась узнать место и время.

– Не нужно так близко держать лицо, леди, – Лизи была несколько взвинчена.

– А что? Могут плюнуть простолюдины? – хохотнув, спросила я.

– Что вы, этого здесь не дозволено…

– Значит, запрещено. Зна-ачит, были попытки?

– Нет, что вы. Кареты лордов пропускают все возницы! Большая честь служить лордам в Берлистоне и во всем графстве Коул. Все они имеют королевскую кровь, – я услышала в голосе служанки гордость.

Неширокая дорога явно вела под горку, и мне прекрасно были видны бесконечные сады, довольно чистые улочки и редкие дома, утопающие в зелени.

А потом возница приказал занавесить окна, и Лизи беспрекословно выполнила его указание: задвинула шторку по протянутой над и под окном верёвке.

– Еще чего! Нет уж, мне очень интересно, что мы сейчас увидим, – я обратно расчехлила окно.

– Это рабочий район. И мы не можем его объехать: местность гористая. Запахи здесь такие, что можно пропахнуть.

– Чем? – мне стало неуютно.

– Дымом, плавящейся рудой и еще чем-то, – было ощущение, что Лизи описывает то, о чем не знает сама, а лишь слышала краем уха.

Когда дорога вильнула и въехала в узкую улочку, где с трудом разъехалась наша карета и телега с высокими бортами, я замерла. С обеих сторон высились кирпичные трехэтажные здания, увитые, как плющом, железными лестницами. Застеклённые окна в них были такими грязными, что не было сомнений – это фабрика.

Запах и правда стал резким, щекотал в носу и вызывал желание чихнуть. Люди, бредущие вдоль зданий по узенькому тротуару, казалось, не замечали этого запаха: смеялись, разговаривали, поднимали руку и с улыбкой приветствовали друг друга.

Все мужчины одеты похоже: штаны на подтяжках, серая рубашка, безрукавки разных фасонов, кепки. Лица грязные, как и руки. Но всех объединяло одно – они улыбались друг другу, хлопали друг друга по спине при встрече и торопились дальше, видимо, по делам.

Женщин в этом районе я увидела лишь пару: невысокую молодую девушку лет восемнадцати в коричневом шерстяном платье с воротничком серого цвета, в шляпке и с мешком в руках. И женщину лет сорока в синей блузке, заправленной в пышную и длинную юбку с широким поясом. Она несла пару корзин, накрытых тряпками. Тоже в шляпке, туго подвязанной под шеей.

«Женщины здесь тоже работают или эти забрели по делам? Может, принесли обед мужьям или просто шли мимо района? Ведь Лизи сказала, что миновать эту улицу невозможно.», – обдумывала я, вовсе не переживая о встрече с тёткой.

Минут через двадцать, когда фабрики и склады закончились, дорога стала шире и как будто веселее. Только когда я увидела деревья и больше людей разного пола, поняла, что мы въехали в жилой квартал. Двух- и трехэтажные такие же кирпичные дома, между которыми натянуты верёвки с сохнущим бельём, бегающие дети, женщины, продающие что-то с лотков, собаки.

– Долго ещё? – специально громко, чтобы услышал возница, спросила я.

– Через десять минут будем на месте, леди, – спокойно и без эмоций ответил мужчина снаружи.

– Ужасно, правда? – Лизи с трудом сдерживала слёзы, смотря на улицу.

– Что ужасного? – я внимательно посмотрела на людей, но не нашла то, что назвала бы ужасным.

– Жить здесь ужасно, леди. Всё это ужасно: нищета, этот запах, эти страшные дома и улицы, эти люди, – она вела себя как кисейная барышня, и я поняла, что мне сейчас должно было быть ещё хуже. Но я, казалось, просто выехала в путешествие по местам, где никогда не была. И ничто не испортило бы мне настроения!